Глава 23 — Во дворце

Шестой год Цзяньсин. Миновал очередной год в царстве Шу, и в новогоднюю ночь я увидела очень длинный сон. В этом сне он сидел в крытой галерее и играл на цине, в одеждах, которые мне нравились больше всего – белых, с наброшенной накидкой. Необозримая ночь казалась беспредельной. В первый день Нового года все подданные собирались во дворец, чтобы поздравить государя, и Чжугэ Лян не был исключением. Встав рано утром, я сделала все дела и, увидев несколько праздничных ярко-красных фонариков на дверях спальни, вспомнила вчерашнюю ночь. Настроение сразу упало. – Помоги, – позвал лао Чжан. Его имя было Чжан Хуа, но в резиденции его уважительно именовали «мастер Чжан», а Чжугэ Лян называл лао Чжан. Как с близким чэнсяну человеком, мне приходилось часто с ним сталкиваться. Нужно сказать, слишком часто. Этот парень вместе с Чжугэ Ляном прибыл из Цзинчжоу в Сычуань, и хотя лет ему было немного, примерно как Цзян Ваню – не больше тридцати, говорил он совершенно по стариковски. Правда, теперь его отношение ко мне было уже не таким резким, как во время первого появления. Лао Чжан передал мне увесистый поднос с каким-то предметом, накрытым светло-жёлтым шёлком, но едва я собралась посмотреть, что там, как он схватил меня за руку. – Не трогай! – Почему? – удивилась я. – Это новогоднее подношение государю, – ответил лао Чжан. – Императору на Новый год дарят подарки? – заинтересовалась я. Неужели там куча красных конвертов? В конце концов, Лю Шань называл Чжугэ Ляна «батюшка-министр». Но я не ожидала, что будут другие подносы. Лао Чжан скрылся внутри дома и вынес ещё несколько. Все они были покрыты шёлком, что только сильнее возбуждало любопытство. – Идём, – велел лао Чжан. – Куда? – не поняла я. – Во дворец. – Что? – захлопала я глазами. – Но чэнсян не говорил… – Считай, что говорит сейчас. – Не тратя времени на лишние слова, лао Чжан подтолкнул меня. Пришлось с подносом в руках последовать за вереницей других слуг. Среди суматохи я заметила вдалеке Чжугэ Лян, который садился в повозку, разукрашенную яшмовыми подвесками. Во время движения они красиво покачивались на ветру. – А-Юэ, – зашептали рядом. Я обернулась и увидела милую улыбку А-Ся. Ох, как мне нравилась её улыбка! От неё сердце таяло. Пока мы шли за какими-то служанками, накатило волнение. Находясь в резиденции чэнсяна всего несколько месяцев, я почти не выходила за её пределы и уж конечно не бывала в императорском дворце. Пережив правление Лю Яня и Лю Чжана, а также наступление Лю Бэя, царство Хань довольствовалось тихими окраинами, но в результате управления Чжугэ Ляна этот благословенный край достиг мира и процветания. А значит, и дворец императора должен быть неплохим. Он оказался гораздо ближе к резиденции, чем я думала. Возможно, чтобы Чжугэ Лян мог в любое время попасть на приём к Его Величеству. Так он всегда был или на службе или на пути к ней. Я тихо охнула, услышав впереди голос лао Чжана: – Прибыли. Все остановились. Двери дворца уже были открыты. Чжугэ Лян сошёл с повозки и расправил одежды. Сегодня на нём были новый парадный наряд, голову украшал всем знакомый убор учёного. Он выглядел строго, внушительно, и одновременно изысканно. И в мои двадцать пять… Конечно, меня не назвать молодой девушкой, я и на молодёжь-то едва тяну, как-никак даже поколение нулевых уже называет себя дядьями и тётками… Всё равно, к такому дядюшке лет сорока шести-семи сердце не остаётся равнодушным. Кстати, о современных дядюшках. Чаще всего у них обнаруживается лысина и необъятный пивной живот, а вот стройные люди с манерами бессмертных и обликом даоса встречаются крайне редко. Такой выдающийся человек намного превосходил выдающихся средневозрастных докторов наук моего учебного заведения. Так, хватит критиковать докторов наук! В конце концов, до моего перемещения я сама была посредственным аспирантом, который поехал за руководителем докторантуры в Чэнду. Пока я пребывала в восторженных мыслях, лао Чжан помахал рукой у меня перед глазами. – Чего ждёшь? Тут до меня дошло, что все уже выстроились впереди меня. – После входа говорить запрещено, поднимать голову запрещено, смотреть перед собой запрещено, – настойчиво поучал лао Чжан. – Просто иди за людьми впереди. Пока он говорил, приходилось выражать согласие мычанием. Неся поднос, я всё же не удержалась и посматривала по сторонам при входе в величественные дворцовые ворота. Все остановились на ровном пространстве перед высоченной лестницей. Чжугэ Лян направился в главный зал. Лао Чжан обменялся несколькими фразами с дворцовыми слугами, а потом придворный евнух повёл нас в другую сторону. Должно быть, здешние служащие были знакомы с лао Чжаном и знали, что он из резиденции чэнсяна, поэтому все улыбались и выражали вежливость. Наконец в императорской сокровищнице нас встретил молодой евнух, который поклонился и жестом пригласил нас войти. Там мы поставили подносы на свободный стол и сразу собрались уходить. Оказавшись внутри, я вертела головой, потрясённая великолепием: повсюду было золото и драгоценности, нефритовая посуда, редкие безделушки – всё, что только можно вообразить. Это ещё больше возбудило моё любопытство. Что же за сокровища подарил Чжугэ Лян Лю Шаню? Я нарочно замешкалась, надеясь выйти последней, а перед этим приподнять шёлк и посмотреть, что лежит на подносе. Но когда уже протянула руку, вдруг услышала шёпот: – Сестричка? Как же я перепугалась! Чуть не умерла от страха. За полками показалось чьё-то улыбающееся лицо. Не в силах прийти в себя, я схватилась за грудь и уставилась на незнакомца, пока не осознала, что это всего лишь молодой придворный не старше двадцати лет. Не обращая внимания на свой покосившийся головной убор, он подскочил ко мне. У него было вытянутое лицо, высокие скулы, почти болезненная худоба и весьма решительное выражение. Снова назвав меня сестричкой, он схватил меня за руку и потянул за собой. – Ты кто? – тут же отпрянула я. – Я? – Придворный ткнул в себя пальцем. – Конечно же придворный. А из какой резиденции сестричка? – прищурился он. Что за идиот? Как вообще на службе во дворце терпят такого глупца? – Из резиденции чэнсяна, – я невольно повысила голос, вспоминая наше прибытие, отношение придворных к чэнсяну и уверенный вид лао Чжана. И действительно, едва услышав мои слова, юноша изменился в лице, однако в отличие от других людей в его глазах появился ещё и страх. Заметив это, я ничего не сказала. – Чэнсян прислал дары, нельзя их испортить. Давай уйдём. – Боясь, что он сделает что-нибудь нехорошее и впутает меня, я хотела поскорее увести его отсюда. Однако он тут же воодушевился. – Дары чэнсяна? Я давненько наблюдаю, и все присланные подарки оказываются обычным золотом или нефритом – безвкусным и вульгарным. Ничего интересного. Нужно посмотреть, что за необычные диковинки прислал чэнсян. С горящими глазами он протянул руку, и прежде чем я успела остановить его, сдёрнул жёлтый шёлк. Нашим глазам явилось… Большая. Куча. Свитков. «Хань Фэй-цзы», «Шесть секретных учений», а также множество других, переписанных самим Чжугэ Ляном. Наши глаза округлились, а в моей голове появилась мысль: «Как жестоко! Если бы Лю Шань увидел их, то наверное, ощутил бы что-то схожее с чувствами современных детей, которые вместо денег в красном конверте получают в подарок «Подготовку к гаокао за пять лет» или «Пробные экзамены» от старшего поколения. Я посмотрела на придворного, а тот вдруг покраснел, разрыдался и в полном унынии рухнул на пол. «Сегодня же первый день нового года, стоит ли так расстраиваться? Да и все эти свитки не для тебя, а для…» – Едва я подумала об этом, как снаружи на шум прибежали люди. – В чём дело? – громко крикнул старший дворцовый евнух. А потом вдруг упал на колени, как и все остальные за ним. – Ваше Величество! – громко воскликнули они. Всё происходило слишком быстро. Потеряв дар речи, я смотрела на плачущего молодого человека. Это… мать вашу, это что… Лю Шань?! – Дерзкая рабыня! Немедленно поклонись государю! – закричали они, так что мне пришлось тоже встать на колени. Однако Лю Шань горестно рыдал, не обращая на нас никакого внимания, что было совершенно нестерпимо. Пришлось сказать: – Не плачьте, Ваше Величество. Как можно плакать в Новый год? Это я уже про себя, и добавила: – Чэнсян старается для Вашего Величества. Ничего другого в голову не приходило, чтобы успокоить этого болвана. – Ты из резиденции батюшки-министра, и конечно, будешь на его стороне. – Он замахал обеими руками, но так и не встал. – Нельзя передавать ему мои нынешние слова и поступки, понимаешь? Тут Лю Шань, наконец, поспешно поднялся на ноги. Несколько придворных подхватили его под руки, но он оттолкнул их. – Чтобы… чтобы не тревожить батюшку-министра. Он говорил очень неуверенно. Думаю, дело было не в страхе потревожить Чжугэ Ляна, а в боязни вызвать его порицание, только и всего. Теперь было понятно, что не только я пострадала от «Гуань-цзы» и «Хань Фэй-цзы», но есть и товарищ по несчастью. – Конечно, – я согласно наклонила голову. – Пора идти, – позвал главный придворный. – Вашему Величеству нужно принять чиновников. – Э-э-э… да-да-да, – согласился Лю Шань и осмотрел свою одежду. – Чего застыли? Смените мне платье! Все немедленно окружили его и вместе с ним поспешили к выходу. Вокруг опять воцарилась тишина. _______ Деньги в красном конверте – традиционный подарок детям на Новый год. Батюшка-министр – титул первого министра прежней династии, означающей, что нынешний император относится к нему, как к отцу. Гаокао – единый государственный экзамен для поступления в ВУЗы в КНР.