Пребывание рядом с Чжугэ Ляном имело свои плюсы и минусы. Плюсы состояли в полной безопасности – если кто-то задумает нарываться на скандал, он меня прикроет. А минусы заключались в том, что при каждой встрече Цзян Вань выглядел так, будто хотел сожрать меня живьём.
– Ранее ты непотребно насмехалась над Гунъяном, так неужели сейчас его боишься? – как-то спросил Чжугэ Лян.
Само собой, я не призналась, наоборот покачала головой.
– С чего бы?
– Что ж, хорошо, – спокойно кивнул Чжугэ Лян. – Он сейчас придёт.
Услышав это, я вздрогнула и отошла подальше.
– Что тебя беспокоит? – Он едва заметно нахмурился.
Я приняла беспечный вид, но глубоко внутри сидело недовольство на жалобщика Цзян Ваня.
На завтрак была жидкая каша и паровые маньтоу, которые готовили каждый день. Всё это уже приелось, и хотелось тыквенных лепёшек или спринг-роллов. Или гуандунского раннего чая, чтобы стало совсем хорошо. Пища во времена династии Хань и Троецарствия была слишком уж простой. Я жаловалась на это А-Ся, но она только покачала головой.
– Раньше и маньтоу не было, они появились только благодаря нашему чэнсяну!
– Как это? – полюбопытствовала я. – Неужели чэнсян и маньтоу придумал?
– Совершенно верно! – А-Ся кивнула серьёзно, как школьный учитель.
Как я могла не знать, что Чжугэ Лян изобрёл такое? Круто! Подумать только, за множество веков маньтоу стал лучшим завтраком для большинства семей, это же потрясающе!
Пусть я считала, что бояться Цзян Ваня не стоит, однако всё же хотела незаметно улизнуть и уже стояла в дверях, придумывая подходящий предлог, когда из внутренних покоев показался сам Чжугэ Лян.
Теперь было поздно отступать, и пришлось нехотя войти. На нём были лунно-белые прямые одежды и тёплая чёрная накидка на плечах. За прошедшие несколько дней я мало на что обращала внимания, а теперь засмотрелась, как Чжугэ Лян шёл мимо, прекрасный, словно нефрит, с развевающимися рукавами, полный энергии и жизни.
Скажете, он стар? Мне так не казалось.
– Готова? – спросил Чжугэ Лян. И не получив ответа, добавил: – Я иду в приёмный зал, пусть заварят и подадут чай.
Оставив распоряжения, он ушёл, а я всё стояла в замешательстве.
Сегодня же первый рабочий день, нужно сначала ввести меня в курс дела, верно? Кто знает, где этот приёмный зал?! В крайнем беспокойстве я метнулась в одну сторону, потом в другую и бросилась искать А-Ся.
– Вдвоём мы не справимся, – сказала она, выслушав меня. – Давай найдём сестрицу Су Цю. Она прислуживала госпоже и лучше всех разбирается в подобных делах.
Мы помчались искать Су Цю, но её нигде не было, и чайная комната стояла пуста.
– Боюсь, мы так опоздаем. – Я прикусила губу. – Знаешь, где приёмный зал?
А-Ся кивнула.
– Давай заваривать чай, – решила я.
Достав с верхней полки несколько лакированных шкатулок, А-Ся поочерёдно их понюхала и протянула мне одну.
– Пуэр. Чэнсян обычно пьёт его. Заварим?
– Ладно, ладно. – Я покивала, как цыплёнок, клюющий зерно, и заглянула в какой-то горшочек. Запах как будто отдавал горечью. – А это что?
– Это хауттюйния, она снимает жар. Очень горькая, но очень эффективная. Зимним днём такое почти не пьют, – откликнулась А-Ся, быстро заваривая чай, и поторопила: – Хватит копаться, давай скорее. Чэнсян велел принести чай в приёмный зал, значит, у него там встреча. Нужно бежать прислуживать.
Но при виде горшочка в моей душе опять возникла безумная идея.
Идя следом за А-Ся, я поняла, что за известными мне воротами скрывались только внутренние покои, а в резиденции ещё были средние ворота и большие парадные. Во внутренних покоях чэнсян спал и занимался бытовыми делами, там же работали слуги.
Не имея возможности рассматривать всё внимательнее, мы с А-Ся донесли лакированные подносы до переднего зала. В дверях я едва не споткнулась о высоченный порог и невольно зашипела.
В зале справа и слева сидело много людей. Среди них были и седые старики, и совсем молодые юноши – например, Фэнь Вэньвэй, который показал мне водяные часы, а рядом с ним тот самый Цзян Вань.
Чжугэ Лян беседовал с каким-то пожилым человеком, которого называл Цзюнь Сы. Казалось, они близкие друзья. Когда я спешно разливала чай, он сделал знак налить сначала ему. Как только А-Ся налила чай Фэнь Вэньвэю, я тихонько потянула её назад, заставляя отойти, а сама шагнула к Цзян Ваню. Увидев меня, он помрачнел, лицо его стало унылым и очень серьёзным.
– Как ваши дела, господин Цзян? – тихо сказала я, пользуясь случаем.
Цзян Вань скользнула по мне невидящим взглядом и молча отвернулся.
Хе-хе, как удачно.
Я взяла чайничек, приготовленный специально для него, и налила содержимое в чашку.
– Приятного чаепития, – ласково улыбнулась я, прикрывая вежливостью устроенную пакость, и отошла вместе с А-Ся, держа в руках поднос.
Меня особенно не интересовало, о чём вели беседу все эти господа, поскольку их речи были непонятны. Чжугэ Лян что-то говорил о намерении следующей весной отправиться в уезд Цзянь, чтобы проверить ход ремонта Дуцзянъяньских дамб, и что в течение года сычуанская парча прекрасно продавалась в царствах Вэй и У, да и объёмы были немалыми.
– Исход сражения решит узорный шёлк, – вроде как с воодушевлением, сказал он.
Ещё до конца его фразы Цзян Вань с шумом выплюнул чай.
Все присутствующие стихли и непонимающе уставились на него, словно узрев сияющую звезду. Наблюдая за ситуацией, я невольно улыбнулась и, чтобы никто не заметил, прикрылась лакированным подносом, вздрагивая от сдерживаемого смеха.
Осторожно выглянув, я увидела крайнее смущение Цзян Ваня. Он то краснел, то бледнел, поспешно вытирая стол и приговаривая:
– Я повёл себя недостойно, очень недостойно.
А-Ся немедленно бросилась помогать ему с уборкой, а мне стало так стыдно, что лицо покраснело. И тут же меня коснулся пристальный взгляд. Опустив поднос, я сделала вид, что не при чём, и быстро глянула на главное место в зале. Суровое лицо сидящего там человека заставляло серьёзно обеспокоиться. Вот чёрт, думая отомстить Цзян Ваню, я совсем забыла о возможных последствиях.
Меня терзала тревога, но тут заговорил сам Цзян Вань.
– Чай был слишком горячим, а я не заметил и нарушил правила приличия. Покорно прошу простить. – Он склонил голову, извиняясь.
Это меня слегка напугало. Цзян Вань не мог не понять, что причина случившегося именно я, однако не стал меня обвинять. Это заставило взглянуть на него иначе, чем прежде. Что за фигня? Стокгольмский синдром что ли? Цзян Вань ни разу не посмотрел в мою сторону. А-Ся налила ему новый чай, и он тут же вернулся к прерванному разговору, будто ничего не случилось.
____________
Маньтоу – белая паровая булочка из грубой муки.
Дуцзянъяньские дамбы – древняя ирригационная система Сычуани.
Обновлено: 21.01.2026