Когда капитан Савамура объявил об окончании плановой тренировки и всеобщем роспуске, спорткомплекс наполнился радостными возгласами и шумом убираемого инвентаря.
Однако на фоне этого затихающего гула в одном углу площадки воздух, напротив, становился всё тяжелее.
Хината Сёё и Кагэяма тобио не бросились, как обычно, один с криками к сетке, а другой к тележке с мячами. Вместо этого они синхронно уставились на Китагаву Кэя, который неторопливо откладывал в сторону судейское табло, словно только что закончившееся занятие не имело к нему никакого отношения.
Остальные игроки с любопытством поглядывали на них, но, видя, что три «проблемных ребенка» собрались вместе, лишь пожимали плечами и расходились.
— Ну что ж, — Китагава Кэй выпрямился, и в его обычно сонных глазах на миг промелькнула редкая серьезность. — «Научная тренировка» начинается прямо сейчас.
— О-о-о! — Предвкушение Хинаты мгновенно взлетело до небес, глаза засияли. — Что будем делать сегодня? Учиться прыгать еще выше? Или отрабатывать ту крутую быструю?
Китагава Кэй покачал головой и указал на свободный участок паркета:
— Сегодня мячи нам не понадобятся.
— Э-э-э?!
Лицо Хинаты вытянулось, он выглядел так, будто рассчитывал на роскошный пир, а получил стакан воды.
Китагава проигнорировал его бурную реакцию и перешел к делу:
— Сначала – разминка. Повторяйте за мной, не халтурить.
Вместо привычной по урокам физкультуры статичной растяжки он начал серию динамических упражнений.
Бег с высоким подниманием колен, захлест голени так, что пятки едва не касались ягодиц – от этого движения Хината издал странный звук; выпады со скручиванием корпуса, растягивающие тело под немыслимыми углами, заставили даже Кагэяму напрячь лицо. А еще всевозможные ритмичные вращения руками и махи торсом.
Движения не были стремительными, но каждое требовало максимальной амплитуды в суставах.
— Почему… мы не тянем связки сначала? — Кагэяма неуклюже копировал плавные, как по учебнику, движения Китагавы, выдавливая вопрос сквозь зубы.
Это шло вразрез со всем его тренировочным опытом.
— Статичная растяжка нужна после тренировки, чтобы расслабить мышцы и ускорить восстановление, мы называем это «остыванием». Если делать так перед нагрузкой, ты словно говоришь мышцам: «Эй, парни, пора баиньки». Это замедляет реакцию и повышает риск травм, — Китагава Кэй продолжал показывать упражнения, краем глаза следя за ними. — Разминка перед тренировкой имеет одну цель – «пробуждение». Пробудить мышцы, поднять температуру тела, увеличить подвижность суставов.
После серии такой непривычной динамической разминки Хината и Кагэяма почувствовали, что на лбу выступил пот, а в теле появилась необычайная легкость и гибкость, будто заржавевшие детали смазали маслом.
— Ладно, с разминкой закончили. Теперь – тренировка кора, — с этими словами Кэй принес из угла три тонких коврика для йоги и расстелил их на полу. — Первое упражнение: планка.
Он лично принял упор лежа: локти на ширине плеч, стопы вместе, всё тело от макушки до пяток образует безупречную прямую линию. Было видно, как напряглись его живот и ягодицы.
— Держим позу 150 секунд. Поясница не должна провисать, задницу в небо не задирать.
— И это всё? Так просто? — Хината, глядя на неподвижную фигуру, с долей пренебрежения плюхнулся на коврик. Он даже почувствовал легкий укол гордости, решив, что «научная тренировка» – сущая ерунда.
Кагэяма с выражением «проще некуда» тоже легко принял позу.
Тридцать секунд прошли незаметно.
Минута – и тело Хинаты начала бить мелкая, неконтролируемая дрожь, в животе появилось странное ощущение.
Сто секунд – на лбу Кагэямы выступил пот, дыхание стало тяжелым. У Китагавы, который всё еще сохранял идеальную позу, тоже выступили капельки пота на висках. Базовая сила этого тела была так же плачевна.
«Черт, ну и слабаком я стал», – выругался про себя Кэй. Однако благодаря филигранному контролю над мышцами и стальной воле он замер каменным изваянием, даже не сбив ритма дыхания.
Сто двадцать секунд…
— Н-не могу… живот… горит! Как будто… пожар внутри! Сейчас пополам сломаюсь! — Всё тело Хинаты уже ходило ходуном, пот капал с подбородка на коврик, лицо исказилось от муки.
— Заткнись, придурок! Всего-то… две минуты! — Кагэяма стиснул зубы, на шее и висках вздулись вены. Он отчаянно пытался держать линию, но его тело всё равно начало едва заметно проседать – верный признак того, что силы на исходе.
Китагава, внешне невозмутимый, спокойным, почти ледяным тоном поправлял их позы, хотя сам уже чувствовал жгучий протест пресса:
— Хината, напряги пресс, волевым усилием подними поясницу! Кагэяма, дыши! Не задерживай воздух, дыши животом, подавай кислород к ядру!
В итоге на 138-й секунде Хината с истошным «А-а-а!» шмякнулся на коврик бесформенной кучей, из которой словно вынули кости.
Кагэяма на одной воле продержался еще 11 секунд и в тот миг, когда таймер почти обнулился, сдавленно рыкнул, рука его подкосилась, и он сдался.
Таймер на телефоне издал короткий сигнал «динь».
Лишь тогда Китагава Кэй позволил своему телу расслабиться, его руки, упиравшиеся в пол, тоже мелко задрожали. Он медленно выдохнул и уверенным движением поднялся на ноги, мастерски скрывая усталость.
Хината и Кагэяма в шоке уставились на него. Этот парень явно страдал не меньше их, так почему он выглядит так, будто ничего не произошло? Они и не догадывались, что за внешней легкостью Кэя стояло такое же яростное преодоление себя.
— Это упражнение не тратит вашу хваленую выносливость легких, оно проверяет статическую силу мышц кора, — небрежно бросил Китагава. Его взгляд был таким, словно он смотрел на младенцев, едва научившихся ползать. — Похоже, в этом деле вы оба – полнейшие «салаги».
Следующий час стал для Хинаты и Кагэямы кошмаром похуже трех тренировочных матчей подряд.
Их заставляли делать вещи, о которых они никогда не слышали.
Упражнение «собака-птица» для баланса и координации: нужно было стоять на четвереньках и медленно, поочередно поднимать разноименные руку и ногу. Это простое действие заставляло Хинату с его звериными инстинктами шататься, как лодку в шторм.
«Ягодичный мостик» для укрепления задней поверхности бедра и ягодиц – они впервые осознали, что именно эти мышцы являются одним из «двигателей» прыжка.
А еще упражнения на стабильность вращательной манжеты плеча с простейшей эластичной лентой. Кагэяма, привыкший вкладывать в удар грубую силу, обнаружил, что его рука ходит ходуном, когда нужно контролировать эту тонкую полоску резины.
На протяжении всего времени Китагава Кэй вел себя как безжалостный демон-инструктор. Каждое движение он показывал сам, выполняя его вместе с ними. Его голос не был громким, но всегда бил точно в цель, несмотря на то что сам он дышал уже довольно часто.
— Медленнее! Вы тренируете мышцы, а не жир трясете! Почувствуйте точку напряжения!
— Хината, у тебя чувство равновесия в минусе? Держи кор!
— Кагэяма, сколько раз повторять – не компенсируй плечом! Используй глубокие мышцы, чтобы контролировать движение! Ты что, хочешь, чтобы твоя гениальная правая рука пошла в утиль еще до двадцати лет?
Когда прозвучал финальный свисток, оба парня рухнули на пол вповалку, не в силах пошевелить и пальцем. Эта усталость в корне отличалась от привычной. Это не было бессилие от бега или прыжков, это была изнуряющая до предела истома, идущая из самых глубин тела, от каждой «проснувшейся» незнакомой мышечной нити.
— Это… это тяжелее, чем когда капитан Дайти орет… — простонал обессиленный Хината, чувствуя, что живот ему больше не подчиняется.
Кагэяма молчал, но его бешено вздымающаяся грудь и остекленевший взгляд говорили сами за себя.
Обновлено: 16.02.2026