Том 2 Глава 6 — 5. Мой муж сомневается в моей добропорядочности

5. Мой муж сомневается в моей добропорядочности Для начала — одно странное происшествие. И нет, я не о том, что уснула, едва закрыв глаза! Эдис, который каждое утро отправлял меня в комнату Серы, сегодня дождался моего пробуждения. Стоило мне открыть глаза, как я тут же увидела его лицо — такое прекрасное, что можно было утонуть в одном лишь взгляде. — Доброе утро, Эви. — ...А? Сегодня вы меня не выгоняете? — Раз уж моя супруга заявила, что ей комфортно в моём обществе, я должен доказать, что мне тоже. Вот только на лице Эдиса не было и следа сонливости. — Для такого решительного заявления у вас вид человека, который и глаз не сомкнул. Голос спросонья охрип. «М-м-м, пить хочется». — Признаю, я ещё не совсем привык спать с кем-то. — ...Вот как? Я как раз искала кувшин с водой и ответила с небольшой задержкой. Эдис, похоже, неверно истолковал мою паузу и добавил: — И я сейчас не о плотских желаниях. «И с чего вдруг эта тема? Он боится, что я решу, будто он сдерживается, чтобы не наброситься на меня?» Наливая воду в стакан, я поспешила его успокоить: — Я всё понимаю. И ничего такого даже не подумала. — Я постаралась всеми силами показать, что не собираюсь бередить его душевные раны. — У вас же... трудности с зачатием детей. Не нужно каждый раз это объяснять. — Нет, это проблема телосложения... — Верно. Проблема телосложения. — Я не о том телосложении... Тук-тук. — Ваше высочество, я принесла воду для умывания, — раздался голос Серы. Я посмотрела на Эдиса с выражением «Есть что добавить?». — ...Пусть войдёт. Эдис провёл ладонями по лицу, поднялся и скрылся в личной ванной, а в комнату вошла Сера. Но не одна, а в сопровождении ещё двух служанок. В их взглядах читалось неприкрытое любопытство. «Похоже, вчерашняя служанка всё правильно разглядела и уже растрепала по всему замку». А я-то немного беспокоилась, что она от страха могла вообразить, будто Эдис собирался содрать с меня кожу. Впрочем, служанки всё ещё не могли полностью расслабиться. Эта комната изначально принадлежала Эдису, так что они, видимо, ожидали, что он может появиться в любой момент. Что, собственно, и было правдой — он ведь находился в ванной. Чувствую, скоро мне придётся ходить за Эдисом по пятам и повторять всем: «Он не кусается», «Он не причинит вреда». Поприветствовав статую горгульи, я, как обычно, позавтракала с Ризеном, а после, пристроившись рядом с Эдисом, занялась планированием инспекции владений вместе с дворецким. Я решила для начала осмотреть только самые ключевые земли. Во-первых, я не могла надолго оставить Ризена, а во-вторых, моей главной целью была охота на масу. — Удел Лидия — самый тёплый регион Севера. Его равнины и житницы — гордость дома Каллакис. А в уделах Камел и Халлоу есть горы и озёра, овеянные древними легендами, поэтому туда не иссякает поток туристов, — поочерёдно указывая на карте, объяснял дворецкий. — И последнее место, о котором я расскажу, — это удел Роза. Он расположен вблизи леса Эйре. Лес Эйре — единственный на Севере, но могу вас заверить, по размерам он не уступает столице. Конечно, для меня самым важным был удел Роза. Хотя его владелец, барон, меня несколько раздосадовал. Барон Пейсли прислал длинное, полное слёзных мольб письмо, в котором обещал отдать половину своего состояния, лишь бы ему не пришлось встречаться с Эдисом. Просто поразительное поведение для вассала. В нём не было и толики той преданности, которой славился его отец. — Что-то не так? — спросил Эдис, заметив мой странный взгляд. — Просто очень рада. «Ведь я собиралась воплотить худший кошмар барона в реальность». Я одарила мужа лучезарной улыбкой и подвела итоги. Было решено, как только сборы закончатся, мы отправимся осматривать уделы Лидия, Камел, Халлоу и Роза в том порядке, в котором их предложил дворецкий. И первым делом, безусловно, нужно было посетить удел Роза, расположенный у леса Эйре. Если следовать намеченному маршруту, вся поездка займёт не больше двух недель. Когда с основными планами было покончено, я вызвала графа Эллиота и поручила ему присматривать за Гилбертом. Я попросила его как следует досаждать Гилберту, чтобы тот не вздумал предпринять что-нибудь в наше с Эдисом отсутствие, и граф с радостью согласился. — Теперь осталось только выбрать рыцарей... Я планировала взять с собой всего семерых. Фамильяра Эдиса, Рейвена, мы оставим с Ризеном. А семь рыцарей были нужны скорее для вида. С Эдисом рядом об охране можно было не беспокоиться. Я взяла в руки увесистую стопку бумаг. Это были прошения от рыцарей, которые, прослышав о грядущей инспекции, решили предложить свои кандидатуры. «Слухи, должно быть, распустил Процион». — Похоже, заявки подали почти все. По бумагам выбрать будет сложно, может, стоит провести личные собеседования? Даже на вскидку листов было больше тридцати. Учитывая, что рыцарский орден дома Каллакис состоял из отборных воинов, конкуренция была нешуточная. «Что это с ними? Засиделись в замке и заскучали? Или это просто возможность почаще видеть лицо Эдиса?» В отличие от слуг, которые чуть в обморок не падали от одного звука шагов Эдиса, рыцари вели себя иначе. Они скорее напоминали его ярых последователей. Мне было любопытно узнать причину, поэтому, получив согласие Эдиса, я велела приглашать их по одному. Заодно и познакомлюсь с ними, лишним не будет. Однако что-то пошло не так с самого начала, когда в дверь кабинета постучал Процион. — Я хочу защищать вас, моя драгоценная Великая герцогиня! А если мне ещё и удастся поучиться у господина, будет вообще замечательно! Кстати, а сир Кастор, который должен зайти после меня, никогда не моет руки после уборной! И этими же руками ест! — Сир Процион, не стоит так отзываться о товарище. Я равнодушно вычеркнула имя Кастора из списка. «Сначала разберись с гигиеной, а потом приходи». Азена, зная, что я пропущу собеседование с Кастором, спокойно вошёл и занял его место. Я же, слушая доносящиеся из-за двери звуки борьбы — кто-то явно схватил Проциона за грудки, — быстро пролистывала бумаги. — Итак, следующий — сир Азена Эллиот... А? — Эллиот? Тот самый Эллиот?! — Но почему? «Вы же совершенно не похожи!» Толлиман Эллиот производил впечатление человека, которому место на солнечном пляже в знойный полдень. С его смуглой кожей, широкими плечами и рыжевато-каштановыми волосами его легко можно было принять за южанина. Азена же был его полной противоположностью: светлые волосы, бледная, почти бескровная кожа и худощавое телосложение. Словно поняв, что именно меня так потрясло, Азена, до этого сидевший в скромной позе, едва заметно улыбнулся. — Я считаю это своей кармой и судьбой. Ах да, мы родные братья, если что. Не сводные и не приёмные. Просто многие спрашивают. Что ж, по крайней мере, теперь я знала, какого мнения Толлиман Эллиот о своём младшем брате. «Карма и судьба», надо же. Вскоре снаружи послышались звуки потасовки. Сделав вид, что ничего не замечаю, я спросила: — Сир, а вам не на кого донести? — С кого начнём? — без малейшего колебания ответил он, и этот ответ, сопровождаемый безмятежной улыбкой, прозвучал весьма зловеще. Вскоре, основываясь на доносах Азены и результатах коротких собеседований, я отобрала семерых рыцарей. Азена, конечно же, прошёл отбор — он дважды провожал Монику, и та, ненавидящая любые проявления чужой любезности, ни разу не пожаловалась. Думаю, ему можно доверять. Оставшись наедине с Эдисом, я сладко потянулась. «Кстати, а Вега не подал заявку. Интересно, почему? Решил сохранить достоинство командира? Или ему просто неинтересно, раз тут нечем поживиться?» Думаю, всё же второе. Вега не был из тех, кто строго чтит устав, да и особой гордости за свой пост не выказывал. Иначе он бы не пропустил мимо ушей слова Проциона о том, что по сравнению с Шаулой он просто птенец. «Интересно, Эдис помнит Шаулу? Она была весьма незаурядной личностью, так что он мог запомнить её имя». Я молча смотрела на Эдиса. Всё это время, пока рыцари входили и выходили, он не проронил ни слова, предоставив всё решать мне. Словно был невидимым человеком, которого замечала только я. И это было недалеко от истины, ведь рыцари сегодня как-то особенно не обращали на него внимания. Но Эдис не просто отстранился от скуки. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, он дарил мне улыбку, подчёркивавшую его удлинённые уголки глаз. А когда Кастор, не желая сдаваться, попытался разжалобить меня, Эдис, не пошевелив и пальцем, захлопнул дверь так, что тот врезался в неё головой. Да, мой муж определённо мне нравился. Разбирая прошения, я спросила: — Эдис, вы случайно не помните бывшую главу рыцарей по имени Шаула? Процион говорил, что она была невероятно сильна. Я раздумывала, стоит ли добавлять, что при виде крови она теряла голову, а её коньком было нападение на своих, но Эдис ответил утвердительно: — Помню. — Не знаете, чем она сейчас занимается? — Возможно, она сейчас где-то неподалёку от каменоломни, которую вы приобрели, Эви. После Севера это место кишит масу. И никто не станет её останавливать, если она решит там порезвиться. ...А? Прошения посыпались на пол. Я ошеломлённо уставилась на свои пустые руки, и Эдис позвал меня: — Эви? Я удивилась не тому, что Эдис знал о принадлежащей мне каменоломне, — он, как и я, наверняка навёл справки перед свадьбой. Проблема была в другом: эту каменоломню я купила не для того, чтобы потешить своё тщеславие. Там спал старый масу, с которым я заключила контракт. — Я скоро умру. Поэтому мне нужна могила, которую никто и никогда не сможет осквернить. Если кто-то найдёт и потревожит его гробницу, я нарушу условия контракта. Но и перенести её было нельзя. — Обычная земля не подойдёт. Яд, который выделит моё разлагающееся тело, отравит её. Каковы шансы, что Шаула наткнётся на гробницу? А каковы шансы, что её заинтересует труп старого масу? — Эви. Я, собравшись с мыслями, спросила: — Э-э-э, а Шаула знает, что у каменоломни появился хозяин? Было бы неприятно, если бы она вторглась на мою территорию. — Там есть что-то, чего нельзя трогать? Я посмотрела на Эдиса и закусила губу. Тревога, должно быть, отчётливо проступила на моём лице. Я, конечно, приняла меры предосторожности, но против воина уровня Гилберта они были бы бесполезны. Эдис, который в общих чертах знал условия моих контрактов, сощурился. — ...Так вы устроили гробницу там. Одно я знала наверняка: тот масу, даже находясь на пороге смерти, продолжал беспокоиться обо мне. — Прости меня, дитя. Я сделаю всё, что в моих силах, но боюсь, что в конце концов всё равно причиню тебе боль. Словно его чрезмерная забота была предзнаменованием того, что контракт не может закончиться благополучно. Тук-тук-тук. От внезапного стука в дверь я вздрогнула. «Ой... как неожиданно». Я невольно прижалась к Эдису, но, услышав донёсшийся из-за двери робкий голос, тут же расслабилась. — Э-э-э... ваше высочество. Здравствуйте. Я поспешно открыла дверь. Передо мной, улыбаясь, стоял мальчик с пушистыми серебристыми волосами. — Господин? Его глаза цвета вишнёвого пудинга в ответ на мой голос радостно блеснули. Погода немного потеплела, и Ризен, одетый в солнечно-жёлтый наряд, был похож на маленького цыплёнка. Не решаясь войти, он спросил, стоя на пороге: — Вы очень заняты? Ризен с лёгким напряжением ждал моего ответа. В его взгляде читалась надежда, которую он старательно подавлял, боясь разочароваться. Я с улыбкой посторонилась, пропуская его внутрь. — Для вас я всегда свободна, господин. Проходите. — Да! Спасибо... Ой! Ризен, радостно шагнувший было вперёд, вдруг резко замер. — Отец?! А вы здесь были? «А?» Он отреагировал так, словно был уверен, что я в кабинете одна. И тут я вспомнила, что некоторые рыцари тоже ни разу не взглянули в сторону Эдиса. Будто там была пустота, на которую не стоило и смотреть. — Эдис, вы что, использовали магию невидимости? Неудивительно, что рыцари сегодня были не так скованны. — Я тренировался стирать своё присутствие. Полностью скрыть его пока не удаётся, и продолжительность эффекта зависит от того, кто на меня смотрит, но, похоже, это работает. Эдис щёлкнул пальцами, и служанка, вошедшая следом за Ризеном, вздрогнула. Я, однако, не заметила никаких перемен. Пока не совсем понимаю, в чём разница, но... раз он так говорит, значит, так оно и есть. Я усадила Ризена рядом с Эдисом. Увидев десерт — «рождественское полено», которое и впрямь было точь-в-точь как настоящее, — мальчик весь засветился. — Вдруг такая практика? Есть какая-то особая причина? — Это ведь не просто путешествие, в которое я отправляюсь один. Вернее, не инспекция. «Путешествие, сказал?» Я протянула Ризену кусочек торта, отрезанный по диагонали. — Если на то пошло, разве ваш визит в столицу ко мне — это не путешествие? Почему же вы тогда не готовились? — Тот случай был иным. — И чем же он был иным? — Ну, тогда вас не... — Меня не... что? — ... Поняв, что я его дразню, Эдис умолк. «Какой догадливый», — хмыкнула я про себя. Вошла Сера и поставила на стол чашки с чаем. Я перевела взгляд с отвернувшегося Эдиса на Ризена. Мальчик увлечённо уплетал свой кусочек торта, а его лицо пылало так, словно его раскрасили красным мелком. «Странно... Ещё мгновение назад всё было в порядке». — Ваше высочество? Вам нехорошо? — спросила я встревоженно. Мой голос, похоже, напугал и Ризена — он широко распахнул глаза. — Ч-что? Нет! Я моргнула. За это краткое мгновение цвет его лица вернулся к обычному, здоровому. На щеках снова заиграл лёгкий, естественный румянец. «Неужели показалось?» Я наблюдала за ним ещё несколько секунд, но лицо Ризена больше не становилось багровым, как у больного в пустыне. Я виновато улыбнулась мальчику, который, зажав вилку во рту, недоумённо склонил голову. — Мне показалось, что у вас жар... Наверное, я ошиблась. — ... В этот момент мне почудилось, будто взгляд Эдиса похолодел. Но я не успела рассмотреть — Ризен задал вопрос. — Ваше высочество, я слышал, вы скоро отправляетесь в инспекцию. Когда вы выезжаете? — Письма, которые я отправила вассалам, дойдут послезавтра, так что, думаю, на следующий день и выедем. Письма — это только на словах. На деле же — объявление войны, в котором чёрным по белому сказано: будете вести себя неподобающим образом — готовьтесь вернуть земли и лишиться титулов. Но в такие подробности я вдаваться не стала. — Пожалуйста, будьте осторожны... — с поникшим видом произнёс Ризен, словно заранее провожая меня. Его взгляд метнулся к Эдису. — Хм, может, ваше высочество тоже хочет поехать? — Н-нет, я в порядке! В замке ведь остаётся брат... — Ризен возразил слишком поспешно, а затем, бросая на нас с Эдисом опасливые взгляды, пробормотал: — Я хочу быть рядом с ним. Хоть он и не желает меня видеть... Ну конечно, Ризен всё так же ставил Гилберта на первое место. — А вам не будет скучно? Я слышала, вы тоже редко выезжаете далеко за пределы замка. Было бы здорово поехать вместе. Ризен замотал головой. — Нет, не думаю, что это хорошая идея. Если бы я надавила, то, возможно, и смогла бы его уговорить, но это было бы не лучшим решением. Я предвидела такой ответ и уже продумала, как поступить. — Я понимаю ваше желание. В таком случае, могу я попросить вас об одном одолжении? — А, да! Говорите, что угодно! Я вытянула руку. — Рейвен. — Ка-а-ак! Чёрный ворон, который от распушённых перьев походил на маленький шарик, тут же подлетел ко мне. Ризен изумлённо приоткрыл рот. — Какой милый... «Тот, кто это говорит, не менее мил», — пронеслось у меня в голове, но я тут же отогнала эту мысль. — Рейвен, как вы видите, слишком мал и хрупок, чтобы брать его с собой. Поэтому я бы хотела, чтобы вы позаботились о нём, пока меня не будет... Но это может оказаться непросто. Рейвен хоть и не требует особого ухода, но очень не любит одиночество. Ему нравится, когда с ним часто разговаривают. — Непросто... — повторил за мной Ризен. Его глаза заблестели, и я поняла — на этот раз сработает. Я с готовностью подчеркнула: — Да. Это непростая задача. Именно поэтому я хочу доверить её вам. — Можете на меня положиться! Я справлюсь! Я о нём позабочусь! — с энтузиазмом воскликнул он. Такая горячая реакция была вызвана не только тем, что Рейвен ему сразу приглянулся. Было очевидно, что мальчика воодушевил сам факт того, что ему что-то доверяют. Я вспомнила детей из приюта в столице, которому я покровительствовала. В возрасте Ризена они терпеть не могли, когда с ними обращались как с малышами. Восемь лет — это ведь уже взрослый! Они уверяли, что всё на свете знают. Однажды я в шутку спросила одного такого умника про теорию относительности, и моё покровительство едва не закончилось. Да уж, обиделся он тогда не на шутку. Отвечать, конечно, не стал, но долго возмущался, как я могла проигнорировать его гениальность, да ещё и при его репутации скряги. К счастью, мне удалось его задобрить, обустроив в приюте библиотеку и полностью переклеив обои... Позже директор обмолвилась, что, когда мальчик писал то гневное письмо, он еле сдерживал смех. Какое же предательство я тогда почувствовала! Вот так и используют наивных взрослых. — Спасибо, ваше высочество. Теперь я спокойна. Я буду очень рада, если вы первым встретите меня, когда я вернусь. — Я обязательно так и сделаю! Прибегу самым первым! — без колебаний пообещал Ризен. Что ж, по крайней мере, до моего возвращения он не сбежит. Я широко улыбнулась ему. — Если с вами что-то случится, я немедленно вернусь. И это были не просто слова. В тот вечер я под предлогом чтения сказки на ночь отправилась к Ризену. Мальчик, похоже, считал себя слишком взрослым, чтобы засыпать под чтение, но против моего умоляющего взгляда устоять не смог. Я решила, что до отъезда буду каждый вечер провожать его ко сну. Раз уж мы не увидимся две недели, нужно провести вместе как можно больше времени. Сера тоже горячо поддержала эту идею. К сожалению, Эдиса пришлось оставить. В его присутствии Ризен так перевозбуждался, что ни о каком сне не могло быть и речи. В коридоре у комнаты Ризена расположились три кота. Кот окраса «смокинг» — это Максимус, рыжий полосатый — Каролина, а белоснежный — Изабель. Но среди котов притаилось что-то маленькое и чёрное. Кошки без устали махали лапами, пытаясь поймать трепыхавшегося Рейвена. — Арррр! — Мя-я-яу! — Ка-а-ак! Ка-а-ак! Ка-а-ак!.. ...хотелось верить, что я ослышалась. Я подхватила ворона, сражавшегося с кошачьей армией, и постучала в дверь. — Ваше высочество, это Мэвия. Дверь распахнулась так, словно меня уже ждали. Ризен, увидев меня, изобразил на лице неподдельную радость. — Ваше высочество! Я ждал вас! — Я не слишком поздно?.. — я с тёплой улыбкой шагнула в комнату и замерла. Рядом с подушкой Ризена стояла маленькая шкатулка. В ней, укрытый шёлковым платком, словно одеялом, лежал подаренный мной чёрный бриллиант. Заметив мой растерянный взгляд, Ризен поспешил объяснить: — А, ему просто нравится, когда его так укладывают. — В-вот как? Испытывая непередаваемые чувства, я вдруг заметила, что Ризен увидел Рейвена в моих руках. Его глаза округлились. — Рейвен! Ты где был? «С котами в коридоре воевал». Прежде чем отдать ворона Ризену, я прошипела: — В присутствии Ризена — только приличные слова, понял? — Ка-а-ак... — прокаркал он, но это едва ли было похоже на согласие. — Хочешь, отправлю тебя к Эдису? — Ка-а-ак! Ка-а-а-а-ак! «Может ли фамильяр так ненавидеть своего хозяина?» — подумала я, но, раз уж Эдис ничего не говорил, передала птицу Ризену. — Я скучал, Рейвен! Чтобы скрыть смешанные чувства, я поспешно подошла к книжной полке. Почитать сказку, да, сказку. Я взяла сборник, который приметила раньше, — «Северные сказки». «Хм... А что с обложкой?» Я была озадачена даже больше, чем когда увидела чёрный бриллиант в шкатулке. Разве это не детская книга? На ней же так и написано: «Сборник сказок». Откуда столько крови на обложке?! Я принялась разглядывать то корешок, то обложку. На ней были изображены перепуганные дети и огромное чудовище, угрожавшее им. ...А красочный корешок, оказывается, был таким из-за обилия человеческой и чудовищной крови. «В чём провинился мой брат?» Вспомнив вопрос Ризена, я сглотнула и открыла книгу. Этот сборник старинных северных легенд, переделанных в сказки, жестоко обманул мои ожидания. Здесь не было историй о злодеях, которые попадали в собственные ловушки, пытаясь навредить принцам и принцессам. Никакого сочувствия, никакой морали — лишь одна сплошная жестокость. История о мальчике-сироте, которого забили камнями, и он возродился чудовищной птицей. История о гигантском духе, который заманивал людей золотом и драгоценностями, а затем сжигал их заживо. История о котах, которые в полнолуние превращались в монстров... «Он совершил нечто похожее на поступки злодеев из этой книги. И теперь несёт наказание». Я вспомнила, как тогда вопросительно посмотрела на горничную. «Она ведь сказала, что это не преувеличение! Да тут же сплошные плохие концовки!» Мстительная птица разрывала людей на куски, гигантский дух сжигал их, а коты-монстры загрызали до смерти... Иллюстрации были до ужаса реалистичными. Такое ни в коем случае нельзя было показывать восьмилетнему ребёнку. Проблема была в том, что Ризен, похоже, читал эту книгу уже не раз... Я решительно закрыла сборник и повернулась к мальчику. — А нет ли у вас сказок... менее страшных? Таких, где все счастливы, здоровы и веселы. На поучительный сюжет я уже и не надеялась. Ризен надолго задумался, а затем достал с полки книгу. Ту самую, что я читала ему в свой первый день здесь. — Без крови и убийств только эта. — Крови-ка-а-ак? — ... Срочно нужно заказать новые детские книги. — Говорят, это сейчас самая популярная детская книга в Эсмеральде. Я быстро пробежалась глазами по тонкой книжке, которую протянула мне Сера. История была об оленёнке-одиночке, которого все обижали, он чуть не стал чьим-то ужином, но в итоге обрёл новую семью. Однако живые и яркие иллюстрации показались мне до боли знакомыми. Неужели их рисовал тот же художник, что и «Северные сказки»? — А те книги, о которых я говорила? — Заказ я сделала, но доставка займёт несколько дней. — Что ж, придётся подождать. Я невольно вздохнула. Найти в Эсмеральде светлую, милую и поучительную детскую книгу было всё равно что достать звезду с неба. В итоге пришлось заказывать издалека, но теперь поджимало время. Так или иначе, в тот вечер я снова отправилась в спальню Ризена. Если не найдётся ничего подходящего для чтения, я была готова спеть ему колыбельную. Но, когда мальчик встретил меня, выглядел он странно. — Ваше высочество! Его лицо было краснее помидора. Казалось, оно пылало от сильного жара. — ...Ваше высочество, позвольте на секунду. Не дожидаясь ответа, я приложила тыльную сторону ладони к его щеке. Температура была в норме. И няня сегодня днём ничего необычного не говорила. Я с недоумением опустила руку, и в то же мгновение лицо Ризена снова обрело свой обычный цвет. Что это? Неужели показалось? И вчера было то же самое. Он ведь здоров, так почему вид у него такой больной? — Ваша светлость?.. Я легонько протёрла глаза и поспешила успокоить Ризена. — Всё в порядке. Я тут купила вам целую гору сказок. Сама выбирала, надеюсь, юному господину понравится. Ризен даже не пытался скрыть своего восторга. — Обязательно понравится! Как может не понравиться! Улыбаясь, я внимательно наблюдала за ним. Он теребил пальцы. — Эм... а что насчёт сегодня? Какую книгу вы мне прочтёте? «И правда...» — Может, вы уже выбрали какую-нибудь книгу? — решила я сперва узнать его мнение. — Я хочу послушать вашу историю, ваша светлость! «...А?» — Мою историю? — Да! Историю, которую вы сами сочините. Ах... так нельзя? — Почему же нельзя, просто я не отличаюсь богатым воображением... Давным-давно. Ризен смотрел на меня такими сияющими глазами, что я невольно осеклась и начала рассказывать. — Ух ты! Он затаил дыхание в ожидании продолжения. Даже Рейвен, незаметно влетевший в комнату, уселся на макушку Ризена. «Т-так, какую же историю ему рассказать?» В голове стремительно пронеслись названия нескольких сказок, невероятно популярных в столице. Но большинство из них я уже заказала. Не стану же я спойлерить книги, которые через пару дней в идеальном состоянии окажутся в руках Ризена. Ладно, в таких случаях лучше всего обратиться к классике — избитой и заезженной до дыр. Я принялась на ходу перекраивать заурядный сюжет. — Хм-м... Давным-давно жила-была воительница по имени Эви. Она была доброй, отважной и, что самое главное, очень богатой. Воительница Эви побеждала злодеев, помогала людям в беде и, усердно собирая вознаграждения, жила себе припеваючи. Но однажды до неё дошёл слух, что принца из замка с цветочным названием похитил дракон. — И воительница его спасла, да?! — Сначала она поинтересовалась наградой... то есть, конечно, сразу отправилась на выручку. Воительница Эви преодолела колючие горы, пересекла реки раскалённой лавы и наконец добралась до логова дракона. А в том логове очень злой и огромный дракон мучил бедного принца. — Ой, а кстати, сир Проционом мне рассказывал про драконов. Он велел хранить это в секрете, но, оказывается, он поймал дракона, когда ему было шесть лет, — заговорщицки прошептал Ризен, опасаясь, что его может услышать даже Сера, ожидавшая за дверью. Я мысленно решила, что мне предстоит второй разговор с Проционом, и продолжила повествование. — Но даже самому злому дракону не удалось устоять перед воительницей Эви. Она в мгновение ока одолела его и спасла принца. Кстати, в то время воительнице Эви было всего пять лет — на целый год меньше, чем сиру Проциону, когда тот поймал своего дракона. — ...Пять лет? — Покорённый её отвагой, принц тут же сделал ей предложение. — ...Пятилетней? — И в мире, избавленном от злого дракона, все жили долго и счастливо. Из-за Проциона история получилась немного скомканной, но финал вышел отличный. Ризен склонил голову набок. — Э-эм... всё ведь хорошо закончилось, да? — Конечно. А теперь время спать, юный господин. — Да-а... Ризен забрался под одеяло и сонно посмотрел на меня. Однако долго сопротивляться усталости он не смог и, широко раскрыв маленький ротик, сладко зевнул. — Добрых снов, ваша светлость... — И вам тоже, юный господин. Минут через десять я убедилась, что Ризен уснул, и вышла из комнаты. Сера с тревогой посмотрела на меня — я выжала из себя все творческие соки и оттого выглядела совершенно измотанной. — Вы в порядке? — Вроде бы. Пока мы шли по коридору, я рассказала ей, как на ходу сочиняла сказку. Сера с сожалением вздохнула, что не слышала её, но тут же весело добавила: — И всё же я так рада, что юный господин понемногу открывается вам. Госпожа Тереза говорит, что теперь он больше всего ждёт времени завтрака с вами... Внезапно Сера умолкла. В конце коридора стоял высокий мужчина и смотрел прямо на меня. Он выглядел худее, чем прежде. Длинная, явно не стриженная серебристая чёлка закрывала глаза, а сами глаза казались налитыми кровью. У меня не было причин ни избегать его, ни вступать с ним в разговор, поэтому я продолжила идти с той же скоростью. Подойдя ближе, я заметила рыцарей, наблюдавших за ним. Они почтительно поприветствовали меня. Я уже собиралась пройти мимо Гилберта, как вдруг он тихо, едва слышно пробормотал: — ...Ты непременно об этом пожалеешь. «И это говорит тот, кто жив лишь благодаря Ризену». — Отец вовсе не тот человек, каким ты его себе представляешь... — Ага. А ты моих мыслей не знаешь. Оставив Гилберта с его бредом, я вернулась в свои уютные покои. Эдис сидел с книгой, но, увидев меня, тут же закрыл её. — Ждали меня? — не удержалась я от вопроса. — Это... «Ну и что это значит? Почему он вечно недоговаривает?» — А я вот очень хотела вас увидеть, поэтому поспешила вернуться. — ...Как Ризен? «Теперь он просто меняет тему». — Крепко спит. Я немного волновалась, он выглядел неважно, но, видимо, это была ложная тревога. Госпожа Тереза тоже ничего не сказала. — ... Эдис пристально смотрел на меня. В его холодных глазах было невозможно что-либо прочесть. — Почему вы так на меня смотрите? — Просто мне кажется, что вы очень наблюдательны. Я нахмурилась. — Юный господин и правда болен? — Это что-то вроде последствий. Он скоро полностью поправится. «Последствий? Последствий какой травмы?» Сколько я ни копалась в воспоминаниях об оригинальной истории, ничего подобного припомнить не могла. В этот период Ризен не получал никаких серьёзных увечий. Я устало опустилась на диван рядом с Эдисом. Он тут же протянул мне одеяло, тёплое, будто его только что сняли с каминной решётки. — Но госпожа Тереза ничего об этом не говорила. — Даже сам Ризен не знает. — Значит, и мне не следует знать? Укутываясь в одеяло, спросила я, но Эдис ответил вопросом на вопрос: — А почему вы хотите знать? — Если это из-за Гилберта, я верну имбирную диету. «На этот раз даже готовить ничего не придётся». Эдис усмехнулся. — Ризен бы очень огорчился. Его больше печалит, что Гилберту приходится есть невкусную еду, чем синяк на моей руке. «Значит, я была права. Всё дело в Гилберте». — Поэтому вы и не сказали юному господину? Потому что это всё равно ничего не изменит? Вместо ответа я почувствовала на плече руку Эдиса. Он поправил сползшее одеяло, заботливо укрывая меня до самых плеч, и произнёс: — К счастью, у вас нет ни братьев, ни сестёр. «Что? Почему?» Наши взгляды встретились. Его синие глаза холодно блеснули. В этот миг он был похож и на демона, совращающего души, и на бога, выносящего смертный приговор. — Потому что я бы убил их прежде, чем они смогли бы вам навредить. Сжёг бы дотла, не оставив и капли крови. Слово «убил» прозвучало из его уст до странности томно, отчего и вызвало такое острое чувство неприятия. — Ну... вы же понимаете, что не все братские отношения похожи на те, что у Гилберта с Ризеном. И вы знаете, что я не из тех, кто будет молча всё сносить, будь у меня хоть старшая сестра, хоть старший брат или младший. — Нет, Эви. Вероятности, что ниже ста процентов, нельзя доверять. Прошу вас, впредь не вверяйте свою жизнь такой неопределённости. Эдис поправил одеяло, но его рука так и осталась на моём плече. Он не обнимал и не гладил — просто держал. На его губах застыла кривая усмешка. — Вам, должно быть, интересно, почему я так говорю. Когда-то и я думал так же, как вы. Верил, что мы всегда будем ладить. — ... — А надо было убить его как можно скорее, не тратя времени на всю эту чушь. Луна утонула в непроглядной ночной тьме. В спальне, где все окна были плотно закрыты, поднялся странный ветерок, отчего шторы едва заметно колыхнулись. Мужчина, вышедший из тени, двигался так естественно, словно находился здесь с самого начала. Покорив мрак, он направился к кровати, на которой спал маленький мальчик. Зрачки мужчины расширились. Он протянул руку. — У-ум... Мальчик что-то пробормотал во сне и повернул голову, открывая лицо. Серебристые, словно впитавшие лунный свет, волосы; брови и ресницы темнее, отчего порой казались серыми. Всё в Ризене напоминало ему о «ком-то». Мужчина заметил, что его рука мелко дрожит, и слегка нахмурился. «Нельзя убивать». Этот ребёнок не был тем, на кого он мог бы выплеснуть ненависть, копившуюся всю жизнь. А значит, и вредить ему не было нужды. Мужчина сжал дрожащую руку другой, и, как только внутреннее волнение улеглось, его губы разжались. — Лечи. Из его тени, словно из врат, выполз огромный змей, поднявшийся из самых недр земли. Это был магический зверь в форме змеи, известный своими смертоносными способностями, но если контролировать концентрацию его яда, всё менялось. Добравшись до кровати Ризена, зверь широко разинул пасть. Раздался чавкающий звук, будто клыки вонзились в мягкую, как пудинг, плоть. Но Ризен лишь недовольно промычал во сне. Лекарство, подобное яду, начало растекаться по его венам, и в лице мальчика произошли изменения, незаметные для обычных людей. «...Незаметные для обычных людей». Завершив свою миссию, змей отпустил Ризена и скользнул прочь. Свернувшись кольцами у ног хозяина, он высунул язык в ожидании похвалы. Эдис Каллакис лечил Ризена на протяжении восьми лет. Но об этом не знал никто. Даже сам Ризен. Мальчик понятия не имел, в каком состоянии его нашли в пустыне. Он никогда не узнает, что однажды его сердце уже остановилось, и лишь Эдис насильно вернул его к жизни. Да и к чему ему это знать? Ризен всё равно простил бы. Ведь тем, кто сотворил с ним такое, был Гилберт. Ризен был до крайности зависим от старшего брата. Хотя Гилберт никогда не проявлял к нему нежности, мальчик с тех самых пор, как ещё не умел ходить, следовал за ним по пятам, стоило лишь открыть глаза. Единственный член семьи? Звучит правдоподобно. Но могла быть и другая причина. Зная их с Гилбертом отца, не было ничего удивительного в том, что он, прикрываясь экспериментами и исследованиями, мог сотворить что угодно с разумом новорождённого младенца. <У меня есть дети. Неудачные образцы и, возможно, один удачный. Пока они мне без надобности, так что я их бросил. Но если ты о них позаботишься, может, даже неудачные выживут.> Он не выходил на связь несколько сотен лет. Но отец братьев не выказал ни капли учтивости, не явился лично, чтобы изложить свою просьбу. Все обстоятельства были переданы в одном письме, которое могло затеряться из-за чьей-то малейшей оплошности. Судьбы Гилберта и Ризена зависели от этого старого, даже не запечатанного как следует письма. <Если ты всё ещё меня ненавидишь, можешь выместить злость на них. Они ведь моя точная копия. Нет, серьёзно, сходство просто поразительное. Сам увидишь и удивишься. Можешь играть с ними сколько душе угодно, будто это я. Сколько угодно.> Внешность Гилберта и Ризена, их сила, их способности — всё это было поразительно похоже на их отца. Словно точные копии. Он был уверен — матери у этих двух братьев никогда и не было. <Ах, да. Тот, что послабее, кажется, немного похож на тебя. Если сравнение с неудачным образцом тебя задело, извини, ладно? А? Из-за этого я чуть было не проникся к нему симпатией. Тот факт, что я не выбросил его в помойку, уже доказывает, как я был с ним добр, не так ли?> Но он привёл братьев не из жалости. Он никогда не тешил себя мыслью, будто вправе кому-то сочувствовать. Он лишь предвидел, что их родной отец однажды непременно явится, чтобы «вернуть» своих детей. И что ему предстоит сделать в тот день, было уже решено. Бросив короткий взгляд на Ризена, который и не думал просыпаться, он направился туда, где ему и следовало быть. В спальне, наполненной теплом, глубоким сном спала Мэвия. Её глаза, в которых, казалось, всегда мерцали звёзды, теперь были надёжно сокрыты веками и длинными ресницами. Розовые волосы, которые Эдис после свадьбы расчёсывал чаще любой служанки, заливали постель весенними красками. Когда Эдис, получив это одностороннее предложение руки и сердца, приказал разузнать всё о Мэвии, в спешно составленном отчёте её внешность описывалась одной фразой: «Лицо, которому, похоже, досталась вся любовь Творца». Видимо, исполнитель не хотел быть убитым, поэтому приложил и нормальный портрет, но даже проверяющий оставил эту строчку, что показалось Эдису весьма забавным. — Эви. Он позвал её, но ответа не последовало. Эдис находил удивительным, что Мэвия могла так полностью расслабиться рядом с ним. …И оттого, что она выглядела донельзя милой, становилось немного не по себе. «На что она вообще надеется? Если она доверяет чему-то вроде моей порядочности или совести, дело дрянь». Но даже с такими мыслями Эдис, с заметно смягчившимся лицом, небрежно опустился на покрытый ковром пол у кровати. Теперь его глаза оказались на одном уровне с лежащей Мэвией, и он впился в неё взглядом. От неё исходил сладкий аромат. Словно от десерта, оставленного на солнце. Пока ещё едва уловимый, но уже источающий нематериальную ауру, способную очаровать любое нечеловеческое существо. Она всего дважды выпила ничтожное количество крови старого масу, с которым заключила контракт. Но если даже Паймон, до крайности ненавидевший людей, поддался её влиянию, это нельзя было оставлять без внимания. К тому же она заметила состояние Ризена. С каким же хлопотным созданием, обладающим невероятными способностями, она умудрилась заключить контракт? Эдис прищурился, но не прекращал щедро снабжать магической силой фамильяра, отправленного в каменоломню. Если бы он отправился туда сам, то разобрался бы со всем гораздо быстрее, но тогда это место перестало бы быть средой обитания масу. Мэвия вряд ли хотела бы такого решения. Чем дальше фамильяр от своего хозяина, тем больше магической силы он поглощает в качестве топлива. Именно поэтому маги стараются держать своих слуг как можно ближе — стоит им немного отдалиться, как мана быстро истощается. Более того, фамильяр, что мчался в каменоломню днём и ночью, был масу в форме тигра, идеально приспособленным для боя. Даже сейчас магическая сила стремительно покидала тело Эдиса. Хотя он не лишался её, а отдавал добровольно. Фамильяр уже жаловался, что его вот-вот стошнит от переизбытка маны, но Эдис полностью игнорировал его мольбы, вливая силу до самого предела. В конце концов, его магия была бездонна, а Мэвия беспокоилась. А раз Мэвия беспокоилась, всё остальное не имело значения. А что до фамильяра… пусть хоть в собственной рвоте искупается по пути, лишь бы добрался до места назначения быстро и точно. Не обращая ни малейшего внимания на мольбы своего слуги, которому предстоял ещё долгий путь, Эдис сосредоточил всё своё внимание на Мэвии. Ему казалось, что он мог бы смотреть на неё вечно, и этого всё равно было бы мало. Она была первым человеком, который пожелал быть с ним после того, как он перестал быть человеком. Единственная, кто не боялся его и улыбался в ответ на его улыбку. Иногда она смущала его, складывая руки в форме сердца или подмигивая, но это не вызывало ни малейшего раздражения. После «того дня» он впервые так много с кем-то разговаривал. Глядя на её улыбающиеся глаза, он на мгновение будто возвращался в прошлое. В те времена, когда он ещё был человеком. Когда у него были родители и братья. В те времена, когда он ещё не был сломлен. Эдис не хотел разочаровывать Мэвию. Он хотел отблагодарить ту, что вытащила его на поверхность после бесконечно долгого времени, проведённого в оцепенении под водой, когда он уже смирился, что ничего не изменится. Но как бы он ни старался, он не мог вечно оставаться для неё хорошим мужем. Когда она узнает его истинную сущность, то непременно уйдёт. А если даже Мэвия скажет, что не уйдёт, он не поверит и набросится на неё, как дикий зверь. — Я не собираюсь вступать в брак, который изначально предполагает развод. Не следовало ему ставить такое условие. Он и сам понимал, что поступил безответственно, не собираясь раскрывать ей все свои тайны. Но Мэвия согласилась на его предложение. Хотя она и была в полудрёме. Ничего не зная. — …Вам не следовало так легко мне доверять. «Что, если вы выбрали не меньшее зло, а величайшее?» — Мой муж — хороший человек. Эдис, словно мантру, повторял про себя слова Мэвии. Если он будет притворяться хорошим человеком, если будет скрывать свою истинную сущность снова и снова, он сможет оставаться с ней. Просто как очень способный человек, чья единственная странность в том, что он не стареет и не умирает. Но всё-таки — «человек». — Эви, молю, оставайтесь в неведении ещё хоть немного. «Я не хочу, чтобы ты узнала меня. По крайней мере, до тех пор, пока я не смогу отплатить за твою доброту». Каждую ночь Гилберту снился один и тот же кошмар. Это не был какой-то нереальный или причудливый сон. Просто снова и снова повторялись события той ночи. «Не смей мне приказывать!» Всё всегда начиналось с крика Каллена. «Я из кожи вон лез, чтобы тебя продвинуть! А ты что сделал? Только и бегал за юбкой Мэвии Морган, на карьеру плевать хотел! Да лучше бы ты прикончил эту дрянь!» А потом мир на мгновение гас. Великий герцог Каллакис, отшвырнувший Каллена, даже не прикоснувшись к нему, уже собирался уходить. Но Гилберт, движимый упрямством и гневом, останавливал его. «Если так, то почему вы не оставили меня умирать в пустыне? Зачем привели сюда?» Ответ последовал. «И это всё, что ты хочешь сказать мне при первой встрече?» Великий герцог остановился и обернулся. Его глаза, лишённые всякого тепла, были безмятежно спокойны. «Чего ты от меня ждёшь? Любви? Отцовского долга? Если бы ты хотел этого, то и приветствие твоё было бы иным». В кошмаре, что когда-то был явью, Гилберт кривил губы. «Я желаю лишь одного — стать вашим наследником. Признайте мою ценность и дайте мне наставления. А ещё… ту женщину». Мэвия. Она была его. Эта прекрасная и высокомерная женщина была предназначена ему. И его отец прекрасно это знал. «Где это видано, чтобы отец отбирал собственность у сына? Это вы велели мне разобраться с контрактом. А значит, она должна принадлежать мне». Но пока Гилберт заявлял свои права на неё, на лице Великого герцога читалась лишь скука. С выражением, ясно говорившим «почему я вообще должен всё это разжёвывать», Великий герцог принялся объяснять, загибая пальцы. «Во-первых, Мэвия Морган — не собственность. Во-вторых, решение оставалось за ней. И в-третьих, она тебе отказала. Расторгнуть контракт было бы хлопотно, но нет ничего невозможного, если потратить время и деньги. Это тоже было бы решением проблемы. Неужели я просил слишком многого?» «Я действую по-своему. Если бы вы не вмешались, отец, я бы добился успеха». «Я взял тебя в двенадцать лет и восемь лет держал среди людей, но, похоже, до человека тебе ещё далеко, сын мой». Великий герцог Каллакис искренне сочувствовал своему приёмному сыну. Но именно это унижало Гилберта ещё больше. Гилберту хотелось разозлить его. Хотелось, чтобы он хоть на толику ощутил то унижение, что испытывал он сам. «Оставьте ваши слова. Мой родной отец говорил, что я — его шедевр. Что я… отличаюсь от других. Что я особенный». Но даже упоминание родного отца не вывело Великого герцога из равновесия. «Как я уже говорил восемь лет назад, тебе следует стыдиться своей крови. Как и всех грехов, что ты совершил». Великий герцог едва заметно усмехнулся. «Да, словами до тебя не достучаться. Ты просил наставлений? Что ж, я могу тебе их дать. Если нужно, бери меч». Великий герцог подобрал меч, который обронил один из солдат, потерявших сознание при виде него. Со свистом клинок покинул ножны. Это не был ни прославленный меч, ни магический артефакт. Лезвие было тупым и ржавым — такой и на рыночной площади никто бы не взял. «Нынче в моде такие игрушки?» Великий герцог склонил голову набок. «Такой слабак, как ты, таким и бумагу не разрежет. Впрочем, неважно. Нападай». Он сделал едва заметное движение рукой, и в тот же миг его аура изменилась. Возникло ощущение, будто на него разом обрушились цунами высотой до небес и громадная гора. Гилберт невольно попятился. Он не мог дышать от боли, словно всё его тело сдавили тисками. Стиснув зубы до скрежета, он почувствовал вкус крови. Но даже это не помогло — вскоре он уже не мог стоять прямо. «Почему… почему между нами до сих пор такая пропасть?!» Гилберт ощутил то же бессилие, что и восемь лет назад, когда впервые встретил Великого герцога в пустыне. Перед ним он всё ещё был ребёнком. «Ты думаешь, я предвзято отношусь к Ризену? Я полагал, ты лучше других знаешь, что всё как раз наоборот». Перед Гилбертом, рухнувшим на колени и задыхающимся, вонзился в землю меч. Тупой клинок с поразительной лёгкостью вошёл в твёрдую почву. И Гилберт понял, что и его самого можно пронзить так же легко. …Его пробрал ужас. «Я много раз сохранял тебе жизнь. И восемь лет назад в пустыне, когда ты бросил Ризена и просил забрать лишь тебя одного». «Хватит». «Когда ты, попросив меня немного подождать, принялся душить Ризена». «Этого никто не должен слышать». «Я закрыл на это глаза. Даже подчистил за тобой. И после этого я не раз молчал. Ни ты, ни Ризен не являетесь для меня кем-то особенным. Я привёл вас, чтобы использовать, и заплатил за это восемью годами жизни. Приёмный отец говорил, безжалостно вскрывая самые постыдные тайны Гилберта. «Ты никогда не искал во мне родственную душу, так что, полагаю, теперь можно говорить начистоту. Мне достаточно просто поддерживать в тебе жизнь. Если тебя не станет, у меня останется Ризен. Вы оба — приманка. Просто для твоего отца шедевром был ты, а для меня более ценным кажется Ризен». Бесстрастный голос обрушивался на Гилберта, подобно проклятию. «Думаешь, я в конечном итоге поступаю так же, деля вас на сорта? Да, кровь никуда не денешь. Поэтому я насквозь вижу и твоего отца, и то, что творится у тебя в голове. Так скажи мне, в тот день в пустыне вы с Ризеном действительно были одни? Других братьев… у вас правда не было?» Голубые глаза, казалось, видели всё насквозь. Но Гилберт не мог вымолвить ни слова — ни в знак протеста, ни в знак согласия. Не мог сказать, что ему горько, обидно, что он и сам сожалеет… что не смог убить и Ризена тоже. В горле стоял ком. «Как достичь такого уровня? Ну как?!» Несмотря на то, что он стал лучшим мечником империи, Гилберт мог лишь смотреть на землю у ног Великого герцога. И он снова, с криком, проснулся от кошмара. Наступило утро, и над землёй взошло круглое солнце. Под проводы Ризена огромные, похожие на небольшие крепости, кареты тронулись в путь. Семья Каллакис владела довольно большим количеством карет. Все они выглядели так, будто вышли из моды лет сто назад, и остро нуждались в ремонте и обновлении. Дворецкий докладывал, что на одну только чистку от пыли ушёл целый день. Он объяснил, что все кареты, которыми сейчас располагала семья, принадлежали ещё предыдущим Великому герцогу и герцогине. Иными словами, нынешний Великий герцог, Эдис, ни разу не покупал карет. «Так вот почему кареты семьи Каллакис, которые я видела в столице, выглядели так необычно». Те кареты — и крыша, и колёса — были угольно-чёрными. Времени на реставрацию не было, поэтому их просто выкрасили в чёрный. Однако дворецкому это, видимо, так понравилось, что и карета, в которой мы сейчас ехали, тоже сияла глянцевой чернотой. Правда, в отличие от того раза, времени было достаточно, поэтому дверцы и салон были изящно отделаны изумрудами, а сиденья заменены. И тут я узнала один странный и удивительный факт. Несмотря на то, что каретам герцогской семьи было много лет, ведь ими пользовались ещё родители Эдиса, магия обогрева и укрепления в них всё ещё работала. Дворецкий с гордостью заявил, что они даже не нуждаются в проверке. Учитывая, что срок действия большинства подобных чар редко превышает десять лет, сколько бы магических камней в них ни вложили, это был просто безумный уровень мастерства. Хотя обладатель этого безумного мастерства от моего взгляда смущённо уклонился. Наш первый пункт назначения, удел Роза, находился ближе к замку Цикламен, чем другие владения. Мне сказали, что если ехать без ночёвок, мы сможем прибыть туда завтра к рассвету. Это не Эдис, мало интересующийся Севером, рассчитывал расстояние. И уж точно не Процион, который, несмотря на свою общительность, был ещё новичком в рыцарском ордене. — Удел Роза, на самом деле, не имеет большого влияния на Севере. Его уважают лишь потому, что он расположен вблизи Леса Эйре. Лес Эйре — совершенно особенное место в Эсмеральде. Деревья здесь могут достигать ста метров в высоту и живут очень долго, а самому старому из них, говорят, около тысячи лет. — Ух ты. — Существует также легенда, что деревья чувствуют боль, поэтому первый Великий герцог ограничил их вырубку. До сих пор в основном используют только поваленные стволы, а если приходится срубить живое дерево, обязательно проводят ритуал, чтобы его успокоить. — Ух ты! — Рыцарь Процион? Прошу вас, восхищайтесь про себя. Азена, неожиданно взявшая на себя роль гида, сделала Проциону замечание. В карету, где ехали мы с Эдисом, для сопровождения сели трое рыцарей. Это была скорее формальность, показная мера. Карета была размером чуть меньше спальни Ризена, так что даже впятером нам было просторно. Кроме того, поскольку нам предстояло ехать по снежным заносам, колёса были тщательно обработаны специальным составом. Благодаря этому внутри не было душно, а поездка оказалась на удивление комфортной. Нас должны были сопровождать рыцари в течение часа после отправления и ещё час — перед самым прибытием. Хотя Процион отнёсся к этому с демонстративным пренебрежением, заявив, что даже сотня лучших рыцарей империи, напав одновременно, не сможет коснуться и кончика моего пальца. Когда я спросила, почему моего, а не Эдиса, он одарил меня взглядом, который без слов говорил: «И это вы называете вопросом?» Его взгляд меня немного задел, но, видимо, даже Проциону было очевидно, как сильно Эдис обо мне заботится. Азена, которая, как и Процион, не видела в сопровождении особого смысла, решила, что сидеть без дела тоже нельзя, и делилась своими знаниями, а Процион охотно её слушал. Оставался ещё один рыцарь — Тубан, выходец из малого северного племени, который после своего представления не проронил ни слова. Это был молчаливый воин с длинным шрамом, тянувшимся от левой брови до самой щеки. Я понимала его стремление добросовестно выполнять свой долг, но то, как он невозмутимо стоял в несущейся на полной скорости карете, немного действовало на нервы. — ...В любом случае, это настолько прекрасное место, что его стоит беречь веками. Уверен, Её Высочеству тоже понравится. Я вспомнила содержание жалобы, послужившей прекрасным предлогом для охоты на масу. Загадочные кровавые следы начали появляться около двадцати дней назад, сразу после окончания короткого периода белых ночей. Крови было много — словно кто-то раненый истёк ею или же нарочно разлил. Сборщики трав смывали её водой, но на следующий день она появлялась снова. При этом никаких туш животных найти не удавалось. Если бы кто-то проследил за лесом всю ночь, возможно, удалось бы выяснить причину. Однако мелкими происшествиями в лесу занималось поместье Роза. А его владелец был тем самым человеком, который молил отдать половину своего состояния, лишь бы ему не пришлось встречаться с Эдисом. «Ага, даже не надеюсь, что он провёл нормальное расследование». Отбросив всякие ожидания, я вернулась к разговору Азены и Проциона. — Господин Азена, вы ведь встречались с владельцем поместья Роза? С этим... бароном Пейсли. Что он за человек? Даже если он добряк, раз не явился поприветствовать Её Высочество, мне он уже не по душе. — Барон Пейсли, одним словом, человек, у которого все мысли на лице написаны. Он жаден, любит пускать пыль в глаза, но умом не блещет. Если не затрагивать тему виконтессы Эллы, то больших проблем быть не должно. Они в худших отношениях, чем заклятые враги. — Виконтесса Элла... А, это владелица удела Лидия? — воскликнул Процион, порывшись в памяти. Азена одобрительно улыбнулся, прищурив глаза. — Да. Они были супругами. Десять лет назад официально развелись после судебного процесса с небольшой поножовщиной, лёгкой потасовкой и попыткой убийства. И это секрет, известный лишь немногим, но когда попытка провалилась, виконтесса Элла наняла чужеземного колдуна, чтобы проклясть барона Пейсли. Говорят, проклятие действует до сих пор. От этой истории так и веяло духом дешёвой драмы, и глаза Проциона заблестели от любопытства. Мне показалось, что даже Тубан слегка вздрогнул. — Но, господин Азена, можно ли вот так запросто разглашать секреты, известные лишь немногим? — с ехидцей спросил Процион. Азена с самым невинным видом, будто и мухи не обидит, склонил голову набок. — Мой господин ведь не барон Пейсли, верно? Если и в этот раз он не окажет должного уважения нашему господину и Её Высочеству, я собираюсь расклеить листовки, в которых во всех подробностях опишу, какому проклятию подвергся барон. — Ого, вот это будет забавно. Непременно дайте мне поучаствовать. Вместо ответа Азена лишь одарил его мягкой, но полной коварства улыбкой. На мгновение мне показалось, что он невероятно похож на Толлимана Эллиота. Когда я сказала Азене, что поручила Гилберта его брату, он назвал это превосходным решением. Толлиман, может, и не одолеет Гилберта в фехтовании, но уж точно сможет довести его до белого каления. И почему-то мне казалось, что Азена тоже прекрасно знает, как вывести человека из себя. После этого ещё некоторое время продолжалась тихая болтовня. Прислонившись к плечу Эдиса, я ровно через час велела остановить карету. — Спасибо за сопровождение. Теперь и вы можете отдохнуть. — Я бы мог остаться ещё... Да ни за что на свете! Немедленно отправлюсь отдыхать! — встрепенулся Процион, который было попытался возразить, но, поймав взгляд Эдиса, тут же вскочил на ноги. Азена с добродушной улыбкой поклонился. — Для меня это был незабываемый опыт. Зовите, когда бы я ни понадобился. — Спасибо, господин Азена. И вам, господин Тубан. — Безмерно благодарен, — поклонился Тубан с лицом, не выражавшим ни капли благодарности, и вышел вслед за Азеной. Карета снова тронулась. Я легонько ткнула Эдиса в бок. — Мы остались вдвоём. Эдис, не уловив моего игривого настроя, смерил меня взглядом, которым обычно констатируют очевидные факты. — Мы ведь отпустили рыцарей. — Как думаете, что теперь произойдёт? — ... — ...Эдис, вы знаете, что у вас сейчас точно такое же выражение лица, как у господина Проциона, когда он спросил: «И это вы называете вопросом?» «Мне так обидно». — Я не нарочно. «Ого, говорит, что не нарочно». Эдис, щедро посыпав солью мои раны, тут же с недоумением спросил: — У меня было такое же лицо, как у Проциона? — Но эффект от вашего был куда мощнее. «Всё, больше не буду к нему лезть». Чтобы всем своим видом показать, как я обижена, я начала медленно отодвигаться от Эдиса. Он, сдерживая улыбку, поймал меня за руку. — Не уходите, Эви. — Почему? — Потому что если вы уйдёте, мне будет очень грустно. Слова были сладкими, но с горьким привкусом. «Эм... когда вы с таким серьёзным видом говорите нечто подобное, а на лице у вас написано „умру от смеха“, я не знаю, как реагировать». — ...Вы серьёзно? — Всегда. Слово «всегда» напомнило мне о том, что Эдис сказал не так давно. — Как хорошо, что у вас нет ни братьев, ни сестёр. Тот ночной разговор казался по-настоящему искренним. Но я не решалась спросить, были ли у самого Эдиса братья или сёстры. — Когда-то я думал так же, как вы. Верил, что мы всегда будем в хороших отношениях. «...Нет, я точно не смогу». — Тогда, вместо того чтобы тратить время впустую, мне следовало убить его как можно скорее. В тот день я увидела в нём ненависть — чувство, выжженное до самых костей, запечатлённое в самой глубине его души. С тех пор Эдис ни разу не возвращался к этой теме. Возможно, он и в тот раз не собирался ничего говорить. И, может быть, теперь жалеет об этом. «Эх». Я поднялась с места. В отличие от своей робкой попытки отсесть, на этот раз я решительно шагнула к Эдису. Я видела, как его глаза — голубые, словно не дневное, а предрассветное небо — слегка расширились. — Вот. Я пришла, ух! Карету внезапно тряхнуло. Возница гнал лошадей, не сбавляя скорости ни на подъёмах, ни на спусках, и даже сквозь магическую защиту в карете ощущалась лёгкая дрожь. «Если бы Эдис не поймал меня, я бы упала...» Теперь я по-новому взглянула на Тубана, который целый час простоял не шелохнувшись. Насколько я помнила, спуск за воротами замка был довольно крутым. — Спасибо. В знак примирения, можно я сяду к вам на колени? — непринуждённо спросила я, поскольку уже делала так несколько раз. Эдис молча развёл руки, и я устроилась у него на коленях. — ...Только не опирайтесь руками. От неожиданного замечания я инстинктивно убрала ладони с его бёдер. И лишь когда я их отдёрнула, до меня дошло, что что-то не так. «А? Что?» — Я... я ведь только что трогала ваши бёдра, да? «Нет, Мэвия! Не думай об этом! Думай о хорошем! О чём-нибудь приличном! О прекрасном саде под ясным небом, где цветут цветы и летают пчёлки!» Эдис, глядя на моё смятение, которое было куда сильнее его собственного, одарил меня таким взглядом, словно лишился дара речи. — Будем считать, что так. Садитесь. У меня не хватило духу снова сесть к нему на колени, поэтому я опустилась на сиденье рядом. Голова сама собой поникла. «Как же разрядить эту атмосферу...» Для начала — думать о приличном. О чём-то светлом, полном надежд и мечтаний, Мэвия. «Но как... это может быть... Чёрт! Прекрати!» Некоторое время в карете был слышен лишь стук колёс. Я сидела рядом с Эдисом, и, перейдя некий рубеж, обрела спокойствие. — Эдис. — Да. — Кажется, сейчас, если я уйду, вам не будет особенно грустно, да? — ...Кх. «Что это было?» Не в силах сдержать любопытство, я бросила на него быстрый взгляд. Он прикрывал рот рукой, сдерживая смех. — Послушайте, я вообще-то серьёзно спрашиваю. Я не могла не ощутить острого чувства предательства. Для меня эти несколько минут тянулись целую вечность. — Так что... кхм, ха, теперь вы больше не сядете ко мне на колени? «Надо же, как старается не рассмеяться». — Когда наберусь смелости, попробую ещё раз. «Хотя смелости понадобится очень много». С губ Эдиса, всё ещё тронутых улыбкой, сорвались слова ободрения: — А что до вашего вопроса, то, разумеется, это не значит, что мне не будет грустно. — Спасибо. Мне сразу стало легче, — откровенно призналась я, и Эдис рассмеялся ещё громче. «Так и задохнуться недолго». В уголках его глаз даже выступили слёзы. — Вы... кх, право слово. — Либо смейтесь, либо говорите. Что-то одно. — Тогда я буду смеяться. — ... «Может, выйти? Перейти в карету к Сере или Проциону?» Лишь когда мои глаза сузились до тонких щёлочек, Эдис наконец перестал смеяться. — Не помню, когда я в последний раз так смеялся. — Будто лет десять прошло, не меньше? — язвительно пробурчала я, всё ещё дуясь. Но ответ превзошёл все мои ожидания. — Не десять, а лет эдак пятьсот? «Что?» — Это шутка? — Я всегда говорю вам только правду. Эдис лениво улыбнулся, и его глаза потеплели. В его взгляде не было ни напряжения, ни настороженности, ни обмана. От этого он казался почти невинным. Я пристально смотрела на него. Эдис был таким, каким я его знала, и в то же время совершенно иным. — ... Когда-то я предполагала, что до того, как стать Великим герцогом, Эдис, возможно, жил один в какой-нибудь пещере. Иначе я просто не могла объяснить его поразительно узкий круг общения. Как это ни объясняй, всё равно звучало донельзя абсурдно. Но в конце концов я пришла к выводу. «Что ж, и такое бывает. Эдис так жил, и моё отрицание ничего не изменит». Если он и солгал, то с этим можно будет разобраться, когда ложь вскроется. И всё же, должна признать, меня немного задели его слова о том, что за пятьсот лет у него не было ни единого повода для смеха. Более того, Эдис даже не понимал, что в этом странного. Он никогда не испытывал простых, естественных радостей, а потому люди, которым они были доступны, казались ему чудными, а собственная жизнь — нормальной. Для него пятьсот лет без единой улыбки были чем-то само собой разумеющимся, и, скорее всего, именно сейчас всё казалось ему неестественным. Но самое главное заключалось в том, что Эдис — мой муж. И я, как и прежде, собиралась всегда и везде держать его подле себя. Иногда, конечно, буду уступать его Ризену, но сидеть и спать он будет рядом со мной. «Ну да. Кто же о нём позаботится, если не я?» Пока мы оба скрываем друг от друга столько тайн... Пока не можем и не хотим их раскрывать... И пока всё ещё пытаемся стать ближе, этого достаточно. — Эдис, я набралась смелости. Хочу сесть к вам на колени. Но только если вы сами меня посадите. Я протянула руки и помахала ими в воздухе. — Кстати, не волнуйтесь, в моей голове сейчас исключительно целомудренные мысли. Я снова, как и в прошлый раз, представила себе цветущий луг. Пытаясь успокоиться и очистить разум, я рисовала в воображении мир, полный детской невинности, как вдруг Эдис усмехнулся. — К сожалению, в следующий раз. Срок действия предложения истёк. «Почему?!» — Это ведь Лес Эйре? — спросил Процион, выглядывая в окно. — Не сказал бы, что он красивый. Скорее... такое место, где могут водиться призраки. Как только вдали показался пункт назначения, Процион, прихватив с собой Азену и Тубана, тут же перебрался в нашу карету и теперь сидел с видом человека, умирающего от скуки. — Днём он выглядит совсем иначе, — с улыбкой заметила Азена. — И не лучше ли вам для начала застегнуть как следует мундир? Что за неуважение к господину и её высочеству? — Ох! Я уставилась на Проциона. Пуговицы на его мундире были застёгнуты криво, со смещением на одну петлю. В то же время форма Азены выглядела безупречно, без единой складки, хотя она провела в карете целый день. — Как это вышло?! Господин, ваше высочество, это не нарочно! Глядя, как Процион суетливо приводит в порядок одежду, Сера улыбнулась, но тут же сменила выражение лица и с тревогой посмотрела на меня. — Ваше высочество, вы, должно быть, очень устали? Сера пересела в нашу карету несколько часов назад и, увидев моё лицо, пришла в ужас. Кажется, она сказала, что я разом постарела лет на десять. Но виной тому была лишь тревога за мужа, чьё прошлое оказалось таким бурным. — Ах, наконец-то приехали! — радостно воскликнула Сера. Удел Роза, окутанный предрассветной дымкой, был погружён в тишину. Снег, укрывавший удел, сверкал, словно сахарная пудра. В конце широкой дороги, по которой ехала карета, виднелось поместье барона Пейсли. Когда пришло время выходить, я невольно съёжилась. — Наверное, снаружи очень холодно, к тому же ещё рассвет. «Как было бы хорошо, если бы согревающее заклинание можно было накладывать и на людей», — подумала я. Сера, подавая мне пальто, ободряюще коснулась моей руки. — Потерпите немного, ваше высочество. Внутри здания будет тепло. Пока я куталась в пальто, Азена, услышав слова Серы, посмотрела в окно и коротко доложила: — Барон уже вышел нас встречать. — Он похож на человека, готового отдать половину своего состояния, лишь бы не встречаться с Эдисом? — Пока что он с пустыми руками. Вскоре карета остановилась. Первыми вышли рыцари, следом за ними, с помощью Эдиса, и я. «Ух, холодно». Из-за усталости холод ощущался особенно остро, пронзая кожу, словно тысячи ледяных игл. Я прижалась к Эдису, когда к нам торопливо подбежал барон в сопровождении нескольких слуг. — Ваше величество! Ваше высочество! В тишине раннего утра голос барона Пейсли прозвучал оглушительно. Для человека, который вот уже десять лет страдает от проклятия, он создавал просто невыносимый шум. — Подумать только! Вы! Лично! Посетили! Столь! Скромное! Место! Я так тронут, что не нахожу себе места! «Похоже, недовольства в тебе куда больше, чем трогательности». Барон Пейсли растянул губы в широкой улыбке, но они мелко подрагивали. Если присмотреться, выглядел он и впрямь неважно. Его лицо исхудало, а под глазами залегли глубокие тени, словно он не спал несколько ночей подряд. «Ах, так может, его проклятие — это облысение?» Несмотря на средний возраст, голова барона была наполовину лысой. Он то и дело доставал платок, чтобы вытереть пот, который лился с него градом, несмотря на морозное утро. Впрочем, причина этого была не в проклятии — он просто до смерти боялся Эдиса. — ... Никто не ответил, и барон неловко улыбнулся. — Ч-что ж, прошу вас внутрь. Мой сын проводит вас. Смотря прямо на меня, барон обращался к Эдису. Он, казалось, и не думал поворачивать голову в сторону Великого герцога. «Эдис его бил, что ли? Или угрожал? Хотя нет, угрожала-то я...» — ... И снова никто не ответил. Рыцари Великого герцога смотрели на барона с ледяным презрением. Похоже, мой рассказ о том, как сильно барон не хотел встречаться с Эдисом, произвёл на скучающего Проциона должное впечатление. Барон громко кашлянул и выместил своё раздражение на ни в чём не повинном сыне. — Сейн, почему ты не приветствуешь их высочеств? Чего стоишь?! При громком окрике щуплый мальчик, стоявший среди слуг, поспешно склонил голову. Он был до смерти напуган. — Я... я Сейн Пейсли... «Хм-м. Так вот он, этот "второй сын"». У виконтессы Эллы и барона Пейсли было двое детей. Виконтесса воспитывала дочь, барон — сына, и росли они как чужие, даже фамилии у них были разные. Я мысленно перебирала имеющиеся сведения, как вдруг подумала: с какой стати я должна проявлять любезность к вассалу, который даже не смотрит в сторону моего мужа? Ведь всё это время они жили припеваючи, пользуясь своим статусом вассалов дома Каллакис и избегая войн за земли. Но раз уж они не способны исполнить свой вассальный долг, не пора ли вернуть полученные блага? Я посмотрела на дрожащего Сейна и произнесла: — Барон, сколько лет вашему сыну? Внезапно рыцари резко повернули головы и уставились на меня, словно стая сурикатов. Кажется, они меня немного не так поняли. Я не из тех, кто со всеми говорит уважительно. — Ч-через десять дней ему исполнится шестнадцать, ваше высочество. Последний раз, когда я смотрела на часы, было около двух часов ночи. Мне совсем не понравилось, что ребёнка не уложили спать в такое время, да ещё и использовали в качестве живого щита. Было очевидно, что барон выставил сына вперёд не для того, чтобы представить его нам. Он просто хотел любой ценой избежать встречи с Эдисом. — Ненадёжно. Меня проводишь ты. Я не забыла бросить на него взгляд, который ясно говорил: «Впрочем, и ты доверия не внушаешь». Барон беззвучно открыл и закрыл рот, словно золотая рыбка. Не желая слушать возражений, я потянула Эдиса за руку. Эдис с момента выхода из кареты не произнёс ни слова — видимо, опасался, что кто-нибудь упадёт в обморок. Глядя на дрожащего, как осиновый лист, Сейна, это предположение не казалось таким уж преувеличением. Так или иначе, мы вошли в особняк. Поместье барона Пейсли было обставлено с немалой роскошью. Даже Процион, младший сын графа, был удивлён. — Это же «Странник, бредущий по красной пустыне»! Матушка говорила, что это очень дорогая картина. — Я... я... я с-случайно, п-по знакомству... достал! У-удача!.. Да, просто повезло! Барон, вытирая пот, попытался объясниться. Это было настолько неубедительно, что даже Процион недоверчиво прищурился. — А-а, вот как. Сэр Азена, на пару слов. Рыцари из знатных семей начали перешёптываться, и лицо барона стало белее мела. Он поспешно отпустил рыцарей и, двигаясь, словно деревянная марионетка, проводил нас с Эдисом в гостевые покои. При виде кровати накопившаяся за дорогу сонливость разом навалилась на меня. «Ох, нужно скорее лечь...» Я небрежно сбросила пальто, а Эдис, стоявший у окна, нахмурился. — В лесу что-то шумно. Его слух не переставал меня восхищать. Удел Роза хоть и находился недалеко от Леса Эйре, но до него было не меньше часа ходьбы. И всё же Эдис слышал доносившиеся оттуда звуки. — Думаете, там что-то есть? — Возможно, источник той самой жалобы, которая так беспокоила мою супругу. Эдис склонил голову набок и поднял моё пальто. Я уныло присела на край кровати. — Очень шумно? Если мешает, может, пойдём и разберёмся прямо сейчас? «Я так устала, что не хочу и пальцем шевелить... Голова совсем не соображает... Но и отпускать Эдиса одного не хочется...» Хотя в «Полумесяце Эсмеральды» Эдис был назван сильнейшим в мире, я почему-то всё равно за него волновалась. «Потому что он мой муж?» Эх-х... Я всё же потянулась и встала. — Пойдёмте. Но Эдис, словно прочитав мои мысли, усадил меня обратно. — Шум не настолько сильный, чтобы обращать на него внимание. Так что сегодня просто спите рядом со мной. Я посмотрела на Эдиса. Странное дело: я ведь не лежала, а сидела и смотрела на него, но сознание почему-то начало уплывать. — Эдис... как вы отнесётесь к прозвищу «человеческое снотворное»? — Если оно будет только для вас, то положительно. Чьи-то нежные руки уложили меня на кровать. Я тут же уснула. Даже когда рассвело, барон Пейсли выглядел измождённым. Не зная ситуации, можно было бы подумать, что он страдает от тяжёлой болезни. Войдя в столовую, он первым делом спросил меня, где Эдис. — Ваше высочество? А его величество Великий герцог... — Кажется, он очень устал. Завтракать будет у себя в комнате, так что надеюсь на твоё понимание. Конечно, это была ложь. Эдис оставался со мной, пока я не проснулась, а затем отправился в Лес Эйре, чтобы осмотреть его. Лес был огромен, в нём могло бы поместиться целое королевство, но Эдису хватило бы времени, пока я завтракаю, чтобы обыскать его вдоль и поперёк. Лицо барона тут же просияло, словно он услышал самую радостную новость в своей жизни. — Вот как. Конечно, я всё понимаю! Сейн с тревогой смотрел на своего чрезмерно обрадованного отца. На первый взгляд, завтрак проходил гладко. Однако отсутствие Эдиса придало барону излишней самоуверенности. Барон понемногу начал наглеть. К тому времени, как я спросила о лесе Эйре, он уже вёл себя так, словно сам был Великим герцогом Каллакисом и владельцем этих земель. — Лес Эйре, вы говорите? Он славится своими прекрасными пейзажами! Это же гордость удела Роза, да что там — всего Севера! И моя гордость, разумеется! Раз вашему высочеству так не терпится его увидеть, то чего же ждать? Я провожу вас немедленно! Едва я закончила с едой, как барон набросился на Сейна: — Сейн, чего ты медлишь! Живо готовься! Сейн, бледный как полотно, выбежал из комнаты. Мне и самой больше не хотелось сидеть напротив барона, поэтому я тоже сразу поднялась. — Эм, ваше высочество, — вдруг понизив голос, обратился ко мне барон, когда я нехотя взглянула на него. — А скажите, его светлость Великий герцог... он не будет нас сопровождать? — Кто знает. — Как бы он ни устал, не думаю, что он отпустит ваше высочество в одиночестве... ведь так? Барон недвусмысленно намекал, что был бы рад, если бы Эдис покинул пределы поместья. Конечно, если бы Эдис поехал с нами, то роль проводника целиком и полностью легла бы на плечи Сейна. Вместо ответа я задала свой вопрос: — Я слышала, в последнее время в лесу Эйре творятся странные вещи. Что ты об этом думаешь? Барон, хоть и был разочарован, всё же ответил: — Вероятно, какой-нибудь изголодавшийся зверь спустился с гор и буйствует. Ваше высочество, вы ведь из столицы, вам может быть невдомёк, но для дикого леса это обычное дело. И проблему эту можно решить в любой момент. Так что не стоит беспокоиться. Никто из жителей удела ведь до сих пор не погиб и не ранен, не так ли? — ... Я погрузилась в раздумья. «Кстати, раз уж ваше высочество интересовались лесом Эйре... два дня назад там пропал человек», — сообщил мне перед отъездом Толлим ан Эллиот, крепко прижимая к себе вырывающегося Максимуса. — «Хе-хе-хе, я, словно гениальный сыщик, добываю именно ту информацию, которая интересует ваше высочество! Разве я не хорош? Разве я не достоин стать вашим вассалом? Не хотите ли угостить наших фей особым лакомством? Мне кажется, господин Максимус похудел на целых шесть пёрышек... А, то есть мне убраться? Принять ледяную ванну, съесть три порции мороженого и выйти босиком на улицу? П-п-подождите! У меня есть кое-что ещё! Я предположил, что один из кандидатов точно придётся вашему высочеству не по душе, и для гладкого решения вопроса подготовил список новых!..» «Хм... Значит, он не в курсе о пропаже человека, о которой знает даже Эллиот. Полный бардак». Азена говорила, что все мысли Робсона Пейсли написаны у него на лице. При этом он жаден и любит пускать пыль в глаза. О его способностях к управлению уделом она не сказала ни слова — на её лице было написано, что слов так много, что она предпочла сдаться, так и не начав. Похоже, до сих пор он хотя бы пытался соблюдать приличия, но сейчас почувствовал полную свободу. Может, приезд юной и покладистой, как ему казалось, герцогини вскружил ему голову. Решив, что я молчу от страха перед диким лесом, барон сделался невыносимо высокомерным. — Ха-ха-ха, как я погляжу, ваше высочество — особа весьма впечатлительная. Не знаю, как вы справитесь, ведь положение Великой герцогини — это вам не шутки. «И это говорит тот, кто боится посмотреть Эдису в глаза». Я кротко улыбнулась. — Разумеется, это куда сложнее, чем просто надувать щёки на посту лорда удела Роза. — Что, простите? — Я сказала что-то не так? — Н-нет. Можно и так подумать... наверное? «И почему в вопросительной форме?» — Тогда идём, — приказала я барону, который всё ещё не мог прийти в себя от моей внезапной грубости. Я отправилась в лес Эйре вместе с бароном. Услышав, что Эдис не поедет, он оставил Сейна в особняке и с радостью увязался за мной. Меня сопровождали Процион, Азена, Тубан и Поллукс. Поллукс, который и раньше-то не мог поднять на меня глаз, теперь и вовсе смотрел в пол — всё из-за постыдного поведения его брата Кастора, который не мыл руки после уборной. — Доброе утро, ваше высочество. И простите... — Рыцарь Поллукс, я слышу это извинение уже в сотый раз. — Простите, что извиняюсь в сотый раз... Ах, вот ваше пальто. Я вышла из кареты и накинула пальто, которое протянул мне Поллукс. Несмотря ни на что, он исправно исполнял свои обязанности. Не так умело, как Сера, но он всегда помнил о пальто или удобной обуви. Лес Эйре вблизи выглядел таким огромным, что можно было поверить, будто его вырастили великаны. Завораживающая сине-зелёная чаща раскинулась во все стороны. Казалось, стоило войти внутрь, и неба уже не увидишь. Рыцарей с Севера это зрелище не слишком впечатлило, а вот Процион так и стоял с открытым ртом. — Ну как, ваше высочество? Со столичными лесами не сравнить, правда? — хвастался барон, будто у него в кармане лежал документ о праве собственности на лес Эйре. «Этот человек совершенно необучаем». — И правда, — тихо пробормотала я. — Закопай тут одного деревенского аристократа — никто и не заметит. — Закопать?.. Пройдя мимо ошеломлённого барона, я неспешно двинулась дальше. Вместо меня на него свирепо уставились рыцари Великого герцога. — Рыцарь Процион, как вы думаете, почему её высочество сказала такое? — Мне и самому ужасно любопытно, рыцарь Азена. От рыцарей исходила леденящая аура. Барон предпочёл не отвечать на их колкости, а сделать вид, что ничего не слышал, и поспешил за мной. — Кхм, кхм, пройдёмте же. Я покажу вам дорогу. Внутри леса царил мрак. Хотя солнце стояло высоко, его лучи, казалось, совсем не проникали сюда. Но это место не пугало, а скорее, выглядело таинственно. «Интересно, где сейчас Эдис? Может, он уже вернулся в поместье и ждёт меня». Слушая полный зловещих намёков шёпот рыцарей, я забеспокоилась о последствиях, к которым мог привести феноменальный слух Эдиса. К счастью, он всегда старался уважать моё личное пространство. — Я знаю одного специалиста по захоронениям заживо... — А, это случайно не тот, который... — И берёт он недорого... — Юридические вопросы я могу взять на себя... «Кажется, они потихоньку выходят из-под контроля...» Если бы здесь был Эдис, барона, наверное, уже закопали бы и воткнули в его могилу какую-нибудь нелицеприятную табличку. А Процион непременно добавил бы на неё граффити. — А может, лучше инсценировать исчезновение?.. — О, а это неплохая... — Тем более, о лесе и так ходят дурные слухи... Планы рыцарей становились всё более конкретными. Не пройдя и нескольких шагов, я со скучающим видом повернулась. — Я всё посмотрела. Возвращаюсь. — Что? — опешил барон. Он всё ещё не замечал зловещего заговора, что зрел за его спиной, где, сбившись в кучку, словно стайка сурикатов, стояли рыцари. Предупреждать его я, конечно, не собиралась и, не повторяя дважды, направилась обратно к карете. — Ваше высочество?.. «Разве ты не должен предложить мне руку? Впрочем, я и не собиралась её принимать». Смерив застывшего на месте барона презрительным взглядом, я протянула руку Проциону. — Рыцарь Процион, проводите меня. — Положитесь на меня! Процион, самый активный участник операции «избавиться от Робсона Пейсли», мгновенно сменил выражение лица и лучезарно улыбнулся. Однако барон не дал его улыбке продержаться долго. — Ваше высочество, не могли бы вы объясниться? Почему вы так внезапно возвращаетесь? Неужели я чем-то задел ваши чувства? Если так, то скажите прямо, чтобы я мог исправиться! — побагровевшее лицо барона задергалось. — Положение дел здесь отличается от столичного. И ваше высочество больше не столичная леди. Прошу вас, не забывайте об этом. «Ого, а на Севере, похоже, неплохо живётся. Может, бароны здесь не привыкли к тому, что их ни во что не ставят». И нет, мне не послышалось — за спиной раздался тихий звук обнажаемого клинка. — Повышать голос на её высочество — всё равно что поднять мятеж против дома Каллакис... — патетически пробормотал у меня за спиной Поллукс, преисполнившись решимости. «Нет, ну я, конечно, Великая герцогиня, но это же не одно и то же. И вообще, я прощу Кастора, если он просто начнёт мыть руки, ясно?» Ничего не оставалось, кроме как громко, изобразив на лице полнейшую наивность, воскликнуть: — Ой? Что ты такое говоришь, барон? «Надеюсь, мой голос заглушил его». — Не понимаю, почему ты злишься из-за таких очевидных вещей. Неужели, когда ты предложил проводить меня, ты имел в виду, что мы пойдём вглубь леса? Нет, не может быть! Ты же знал, что Великая герцогиня так впечатлительна, не мог же ты всерьёз собираться затащить меня в дикую чащу, правда? К счастью, барон сосредоточил всё своё внимание на мне. — Я не имел в виду ничего дурного. Я лишь хотел, чтобы вы хотя бы ненадолго полюбовались окрестными видами... — Конечно, я понимаю твои старания. Ты изо всех сил пытаешься мне угодить, чтобы произвести хорошее впечатление на его светлость Великого герцога. Мои слова ему явно не понравились — его взгляд посуровел. — Я не тот человек, который будет перед вами расшаркиваться. Я едва заметно усмехнулась. — Вот как. Я, конечно, это знаю. Может, ты на меня за что-то обижен и поэтому всё время ворчишь? Я не знаю, в чём дело, но надеюсь, ты не будешь долго держать это в себе. Я ведь, как ты знаешь, очень ранима, и кто знает, когда я могу пожаловаться его светлости. Подойдя к барону, я похлопала его по плечу. Разница в росте у нас была невелика, так что мне даже не пришлось вставать на цыпочки. — Так что давай без обид. А? «Так, эту перчатку нужно будет выбросить». — Вы... поистине... заботливы... — процедил барон сквозь зубы. Да, заботливости мне было не занимать. Во всяком случае, на этот раз я спасла его от рыцарей. Хотя его должность лорда, боюсь, мне спасти не удастся. У таких типов, если копнуть, обычно всплывает куча всяких махинаций. Когда я вернулась в гостевые покои баронского особняка, Эдис встретил меня в такой непринуждённой одежде, будто никуда и не выходил. — В лесу масу. — Спасибо, что сразу перешли к главному. А я отлично прогулялась. В глазах Эдиса промелькнула улыбка. Похоже, он не знал, о чём мы с бароном говорили в лесу. Либо был занят другими делами, либо намеренно не слушал. Скорее всего, второе. Эдис всегда изо всех сил делал вид, что не слышит, даже когда мы с Серой разговаривали в соседней комнате. — Состояние у него неважное. Даже если он не будет двигаться, то умрёт через несколько дней. Целых несколько дней. Я покачала головой. — Разберёмся с ним сегодня ночью. — Могу я спросить, почему вы так торопитесь? — Жители удела напуганы. Говорят, даже есть пропавшие. Я сощурилась, стараясь выглядеть как можно добрее. Эдис пристально на меня посмотрел. — У меня что-то на лице? — Вы говорите, что действуете из чистейшего альтруизма, вот я и задумался, а моя ли вы жена. — ...Посмотрите мне в глаза. Разве они не излучают доброту? — Нет, — с обезоруживающей улыбкой ответил Эдис. Впрочем, он не стал допытываться дальше, и на том спасибо. Вокруг сгустилась тьма. Сегодня я была рада тому, что солнце зашло так быстро. Не заботясь о причёске, я натянула на голову пушистую меховую шапку. — Кровь, полученная по контракту, — спросил Эдис. — Сколько её осталось? — Хм, я использовала её всего дважды, так что должно быть ещё много. Заодно я надела меховые варежки и унты. Тщательно экипировавшись, я посмотрела в зеркало и обнаружила, что похожа на главу потомственной семьи охотников. Осталось только взять лук и колчан со стрелами. Перед лицом беспощадного ночного холода мода не имела никакого значения! — Хотя... кажется, в таком количестве одёжек двигаться будет неудобно... Пока я всерьёз размышляла, не снять ли мне меховую жилетку, Эдис огорчённо нахмурился. — Словно он отдал вам всю кровь до последней капли. — Он сказал, что дал ровно столько, сколько я смогу принять. А, ладно, была не была. Раз уж Эдис идёт со мной, оставлю всё как есть. Если случится что-то непредвиденное, просто сброшу лишнее. В итоге я, раздавшаяся в полтора раза, с удовлетворением наслаждалась теплом. Заметив, как расслабилось моё лицо, Эдис тоже позволил себе лёгкую улыбку. — Эви, вы вылитая белая медведица. «Не медвежонок, а сразу взрослая медведица... Это точно комплимент? Может, он имеет в виду, что я выгляжу переполненной боевой мощью?» Сомневаясь, я склонила голову набок. Эдис, чьё лицо, кажется, слегка покраснело, откашлялся и вернулся к прерванному разговору. — ...Как бы то ни было, сосуд обычного человека не так уж и велик. Неужели тот масу просчитался? Приняв к сведению его сомнения, я всё же решила объясниться. — Он сказал, что видел оком души. Эдис нахмурил брови. — Эви, вы ведь понимаете, что даже восьмилетний ребёнок счёл бы эти слова подозрительными? — Но это не было ложью. — Почему вы так уверены? — Голос был... неискушённым во лжи. — ... Эдис открыл было рот, но тут же захлопнул его. По его лицу было ясно: он убеждён, что меня одурманил какой-то сумасшедший масу. «М-да...» Я попыталась воскресить в памяти свои тогдашние ощущения. Это была моя первая встреча с масу, поэтому я держалась настороже. Эти существа — сильнее зверей, прекрасные, а порой и чудовищные — оставались последней угрозой в наш мирный век. Однако, обладая уникальными способностями, все они были ограничены в передвижении и редко покидали свои земли. Да и численность их неуклонно сокращалась. На континенте было всего три основных места обитания масу: крайний север за Кристальными вратами, купленная мной каменоломня Толка и... кажется, Красная пустыня. Так называли другую пустыню, расположенную внутри той самой, где восемь лет назад нашли Гилберта и Ризена. Об этом причудливом месте, пустыне в пустыне, ходили лишь легенды, будто там обитают масу, но ничего толком известно не было. Однако масу, с которым я заключила контракт, был скитальцем, покинувшим родные края. На вопрос, откуда он, тот лишь загадочно улыбался, изящно изогнув губы, но так и не ответил. Изысканность — вот лучшее слово для его описания. Уверена, любой на моём месте подумал бы так же. — Я понимаю, что мои слова звучат странно, но не знаю, как это объяснить... У меня была твёрдая уверенность, что он не обманет меня, какие бы абсурдные вещи ни происходили. На самом деле, не скажи он, что он масу, я бы, наверное, подумала иначе... — Герцогиня, вами манипулировали, — без тени сомнения заключил Эдис. — Масу, способные очаровывать людей, редки, но они существуют. Может, от него исходил какой-то необычный аромат? Или он постоянно повторял определённые слова или жесты? Я пошевелила пальцами в меховых перчатках, пытаясь припомнить. — Не уверена... Ах да, он постоянно называл меня прелестной барышней. — ... — Мы впервые встретились, когда мне было тринадцать. — ... — И я считаю, что была тогда просто очарова... — Пойдёмте лучше разберёмся с этим лесным масу. Я так мило улыбнулась ему, а Эдис безжалостно оборвал меня на полуслове. Он несколько раз провёл ладонями по лицу и отвернулся, но я отчётливо видела его раскрасневшееся лицо. «Что это с ним? О чём это говорит?» Взяв фонарь, я забралась Эдису на спину. Я так укуталась, что наверняка стала гораздо тяжелее, но он поднял меня как ни в чём не бывало. Приглядевшись, я заметила, что и уши у него слегка покраснели. Надеясь, что он не злится, я решила закинуть удочку. — У меня есть портрет из моего детства. Хотите, покажу, когда вернёмся? — ... — Не хотите? Эдис несколько секунд молчал, но потом всё же нерешительно спросил: — ...А... видеокристаллов нет? — Конечно, есть! А в родовом поместье ещё больше. Есть запись, где я с короткой стрижкой, и где мы ездили на море, и где я впервые пробовала ездить верхом... Я видела, как Эдис, делая вид, что ему всё равно, внимательно слушает. Кажется, он не так уж и зол, и это радовало. Мои объяснения и впрямь звучали неубедительно, так что его беспокойство было вполне понятным. Но даже сейчас я ощущала к тому масу странную, необъяснимую привязанность. Эдис что-то пробормотал себе под нос — я разобрала лишь слова «сохранить» и «навечно» — и активировал магию перемещения. На миг меня охватило лёгкое головокружение — привычное ощущение, когда тебя «вырезают» из одного пространства и «вклеивают» в другое. Впрочем, это было ничто по сравнению с тем, что я испытала однажды, перемещаясь из столицы во владения маркиза Моргана. Тогда меня мутило целых три часа, несмотря на то что портал создавали пятеро магов. Сейчас же стоило холодному лесному ветру коснуться лица, как дурнота тут же прошла. Но я не спешила проситься на землю. Я уже знала по опыту, что плечи у Эдиса твёрдые, словно из камня, но ощупывать их руками оказалось совсем по-другому. А какая у него широкая спина! И высокий рост... Я смотрела на всё с совершенно новой высоты. Словно... белая медведица, повисшая на дереве. «Хоть я так и не считаю, но раз уж Эдис сказал, что я похожа на белую медведицу, придётся смириться... Кстати, а они умеют лазить по деревьям?» — Мы почти на месте, — прервал мои размышления Эдис. Только тогда я сосредоточилась на лесе. Свет моего фонаря освещал землю у наших ног. Повсюду виднелись лужи ещё не застывшей крови и огромные следы, очевидно, принадлежавшие какому-то хищнику. Я молча обострила слух. В мёртвой тишине, где не было слышно ни пения птиц, ни стрекота насекомых, вдруг раздался голос Эдиса: — ...Эви, могу я попросить вас об одном одолжении? — Да? — Пожалуйста, не используйте кровь масу. По крайней мере, пока я рядом. Вы ведь можете просто заставить меня всё сделать. — ... — Если вам что-то нужно или что-то должно быть сделано, просто позовите меня. Я готов служить вам как угодно. Я моргнула. — И как далеко вы готовы зайти? — Есть вещи, которым нужно подучиться, но невозможного для меня нет. «Ого! Вот это уверенность, достойная сильнейшего в этом мире!» Я невольно ахнула. Эдис, похоже, и не ждал немедленного ответа и просто продолжал идти. «Нет ничего невозможного...» Воображение унесло меня в заоблачные дали. «Может, попросить его основать для меня королевство Мэвиленд, полное грёз и надежд?» Сердце забилось так сильно от безграничных фантазий, что мне стало трудно сосредоточиться на окружающем пейзаже. «Всё-таки мой муж само совершенство...» ...Стоп. Внезапно я вспомнила об одной проблеме Эдиса. Если он всё может, то почему не решает её? — Вам ведь... трудно завести детей. Не нужно каждый раз это объяснять. — Нет, это из-за особенностей моего организма. — Вот именно. Из-за особенностей организма. — Да нет же, не из-за тех... Тогда Эдис выглядел невероятно смущённым, словно это была проблема, которую он не в силах решить. «...А, так он просто пыжился. Немного преувеличил». Мой восторг мгновенно улетучился. Ну конечно. Эдис силён, но он ведь не бог. Снова сосредоточившись на лесе, я посмотрела в темноту, куда не доставал свет фонаря. Эдис, в блаженном неведении о том, как мои чувства взлетели до небес и рухнули обратно, шёл прямиком к цели. Вскоре мы были на месте. — Кррррр... Раздалось свирепое рычание и скрежет острых когтей, раздирающих землю. Я подняла фонарь выше. В круге света показался масу, похожий на огромного волка. Однако спутать его с обычным зверем было невозможно: его свалявшаяся шерсть отливала неестественно-яркой синевой, а в центре лба поблёскивал вросший в плоть кристалл. Из раны на животе зверя толчками вытекала кровь. Даже на расстоянии было видно, насколько серьёзно он ранен. Обычное животное с такой травмой не прожило бы и десяти минут. — Удивительно, что он продержался в таком состоянии больше двадцати дней. Можете меня спустить? — К счастью, мой голос прозвучал ровно. Я соскользнула со спины Эдиса, сняла пальто и перчатки. — И что же моя герцогиня собирается делать, раз в её голосе столько решимости? «...А я-то думала, что говорю как обычно». — Нужно с ним покончить. Желательно одним ударом. Кровь я пить не буду, так что просто прикройте меня. Где же мой кинжал? В такой прорве одежды и карманов было не счесть. — Этот масу обитает только на крайнем севере. Похоже, это молодая, ещё не пробудившаяся особь. — Правда? — Это редкий случай. Даже мне, не знатоку северных дел, ситуация казалась из ряда вон выходящей. Пятьсот лет назад первый Великий герцог Каллакис возвёл на северной границе, где и находились логова масу, кристальные врата. Пока эти врата функционировали, масу не могли ни выйти наружу, ни вернуться обратно из-за наложенного на них проклятия. А этот волк не только пересёк врата, но и незамеченным добрался до самого леса Эйре. — И всё же его нужно убить. И я сделаю это сама. Я немного торопилась. Эдис сказал, что лучше ему служить, чем мне использовать кровь масу. Ему это явно было не по душе. Он так сильно переживал за меня, что даже прихвастнул, будто для него нет ничего невозможного. Но большинство слуг Эдиса — это масу. До этой инспекции я не придавала этому значения. В конце концов, масу всегда считались угрозой для людей, явным злом. Я думала, нет разницы, кто их убьёт — я или Эдис, носивший грозное прозвище «король масу». Но теперь... теперь, когда моё доверие к Эдису пошатнулось, мне и самой стало не по себе. Кто знает, когда он снова начнёт хвастаться, или, может, он уже это сделал? Каллакис из романа был, без сомнения, непобедимым воителем, но Эдис, стоявший передо мной, казался очень человечным. Даже то, как он радовался этой инспекции, словно это увеселительная поездка... В нём определённо было что-то мальчишеское. Даже если в итоге придётся его просить, я буду чувствовать себя спокойнее, если хотя бы попытаюсь справиться сама. Наконец, в кармане жилетки я нащупала кинжал. — Эдис, не могли бы вы отвернуться? Я предположила, что наложить на меня простое защитное заклинание он сможет и с закрытыми глазами. Эдис нахмурился. — Кажется, герцогиня немного заблуждается на мой счёт. Я не настолько слабонервный. В этот момент ветер подхватил мои волосы, растрёпанные из-за меховой шапки. Поиграв с моими прядями, он волной устремился к волку. Внезапно зверь посмотрел прямо на меня. Из его огромных глаз градом посыпались слёзы — то ли от боли, то ли от ледяного ветра. Зрачки уже наполовину закатились. Тень смерти медленно, но верно пожирала его жизненную силу. — ...Хм. Состояние было... очень, очень плохим. Гораздо хуже, чем просто сильное кровотечение. В «Полумесяце Эсмеральды» масу, которого пробудил юный Ризен, нанёс немало увечий рыцарям герцогской семьи и даже устроил в лесу Эйре настоящий пожар. Но этот волк, казалось, был неспособен на такое, что бы ни случилось. Он вряд ли переживёт этот рассвет, не говоря уже о нескольких днях, о которых упоминал Эдис. Я сморщила нос и подошла ближе. В его потускневших глазах отразился мой силуэт, но видел ли он меня на самом деле — было неясно. — Крррр!.. Волк задвигал ноздрями. Его покрытая синей шерстью грудь тяжело вздымалась от судорожного дыхания. Я поставила фонарь на землю. Расстояние между нами сократилось настолько, что ветер мог бы донести мои волосы до его морды. — Эдис, как думаете, сколько он протянет? Вам не кажется, что ему стало гораздо хуже с тех пор, как вы видели его днём? — Он умрёт до рассвета. Похоже, он потратил все силы, пытаясь скрыться от людей. Значит, это не тот масу, которого я искала. Тогда где же тот, которого пробудил Ризен в романе? — В лесу есть другие масу? — Вас что-то беспокоит? Понимаете, я помню свою прошлую жизнь, в которой переродилась в мире прочитанного мною романа. И этот мир — тот самый. Благодаря этому я знаю, что Ризен скоро должен пробудить в этом лесу некоего масу. Так почему же его здесь нет? Он должен быть тут. «Или он, как какой-нибудь ивентовый монстр, появляется только при выполнении определённого условия — побега Ризена из дома? И что это за волк, который возник вместо него?..» Сказать хотелось многое, но из уст вырвался лишь тяжёлый вздох. Я убрала кинжал в ножны. Если это не тот масу, то и нет причин причинять ему вред. — Просто... вблизи он выглядит так паршиво, что у меня прямо руки опустились. Я и впрямь утратила весь свой боевой настрой. — Вы же собирались прикончить его одним ударом? — Не припоминаю такого, — притворилась я дурочкой и коснулась тела масу. Тот оскалился, но, казалось, у него не было сил даже на то, чтобы укусить. Понимая, что он вряд ли отхватит мне всю руку, я принялась осторожно поглаживать его жёсткую шерсть, слипшуюся от запёкшейся и свежей крови. То ли масу понял, что я не желаю ему зла, то ли ещё что, но он перестал рычать и слабо вильнул длинным хвостом. «Эх, размякла я...» — Насчёт пропавших людей, о которых говорил граф Толлиман... Вы и правда думаете, что их съел этот волк? У него живот совсем впалый, да и на клыках нет ни кусочка плоти. Я обеими руками разжала пасть волка, чтобы заглянуть внутрь, а затем перевела взгляд на рану. — Интересно, как он так поранился. Вы сказали, это молодая особь? Признаться, именно из-за этих слов я и дрогнула. — Эви, оставим ваши неубедительные оправдания. Вы понимаете, что сейчас находитесь в идеальном положении, чтобы вам откусили голову? Я сам всё выясню, а вы пока отойдите. «Что?» — я удивлённо моргнула, не убирая руки с холки волка. — Но он такой смирный. А если присмотреться, то даже милый. — Уберите руку и сделайте пять шагов назад, Эви. Тогда я буду совершенно спокоен. Эдис подошёл ко мне, снимая на ходу пальто. Я тут же приняла его, накинула на плечи и послушно отступила на пять шагов. Эдис одобрительно улыбнулся, и уголки его глаз собрались в морщинки. Но одного лишь пальто оказалось недостаточно — он закатал рукав рубашки и без малейшего колебания погрузил руку в рану волка. — Эдис?! Волк издал душераздирающий вопль и забился в конвульсиях, но рука Эдиса вошла ещё глубже. «К-кажется, почти по самое предплечье...» От невообразимой боли волк закатил глаза и обмяк. Эдис же, невозмутимо прощупывая что-то внутри, спокойно пояснил: — Желудок пуст. Напали, похоже, сородичи. Вероятно, его изгнали из стаи из-за слишком позднего пробуждения. — А... да... — Ему повезло, что он выжил после внутренних повреждений, полученных при прохождении через барьер. Кровь брызгала во все стороны. «Так вот почему он велел отойти на пять шагов... Пожалуй, отойду ещё на три». — Что будем делать? Если сейчас запечатать рану, он может выжить. В этот миг лицо Эдиса показалось мне донельзя злодейским. — А что потом? — Применение ему найдётся. — Эдис, вы в курсе, что у вас сейчас ужасно свирепое выражение лица? — Что бы я ни сделал, это будет лучше, чем возвращаться в стаю. А оставаться в лесу — ещё хуже. Он был прав, и я кивнула. Это не тот масу из романа, людей он не ел, а Эдис готов его спасти. Он резким движением выдернул руку, после чего началась неотложная помощь, больше походившая на пытку, чем на лечение. Кровавое зрелище было не для слабонервных, но, как только рана была запечатана, волк открыл глаза. В его взгляде больше не было настороженности — лишь животный ужас перед Эдисом. — Кх... Прижатые уши и поджатый хвост волка безжалостно бередили мою совесть. — П-прости, волчок. Хоть ранила тебя не я, и лечила тоже не я, но я ведь пришла с кинжалом, так что... прости. — «И за то, что ошиблась, тоже прости», — тихо прошептала я, протягивая ему печенье в форме человечка, которое захватила с собой для перекуса. — Голодный, наверное? Съешь пока это. Представь, что это мясо. Волк с хрустом принялся жевать печенье. Уголки губ Эдиса дёрнулись. — Будь это печенье обычной формы, сцена получилась бы весьма трогательной. А так — одно разочарование. Поблизости есть ручей, давайте пройдём туда. Съев всё до последней крошки, волк поднялся на лапы. Шрам остался огромный, но кровотечение полностью прекратилось. Рана затянулась так быстро, словно с момента её появления прошло уже несколько месяцев. И минерал, вросший в его лоб, больше не выглядел мутным — теперь он испускал таинственное сияние, подобное селестину. Этот кристалл был доказательством того, что волк обладал могущественной сверхспособностью. Признаться, именно из-за него я и отнеслась к зверю с такой опаской. Но теперь, под присмотром Эдиса, это уже не имело значения. Все масу обладали сверхспособностями, но не у всех они были одинаково развиты. Иногда на свет появлялись особи с необычайно мощными силами. Они инстинктивно концентрировали эту энергию в одной части тела до тех пор, пока их организм не становился достаточно крепким, чтобы её выдержать. Сгущаясь, эта сила принимала форму прекрасного минерала. После успешного пробуждения кристалл раскалывался, и сверхспособность полностью поглощалась телом масу. Чёрный бриллиант, который я отдала Ризену, как раз и был таким кристаллом, оставшимся от масу, погибшего до пробуждения. Его тело истлело, но кристалл сверхспособности, похожий на чёрный бриллиант, остался и в конце концов попал в руки людей. Долгое время он кочевал по чёрным рынкам. Из-за слухов о проклятии никто не решался платить за него высокую цену. А те чудаки или учёные, что всё же приобретали его, вскоре либо погибали, либо бесследно исчезали. Однако через несколько лет этот камень станет сокровищем, за которым все будут охотиться с огнём в глазах, ведь это не проклятая безделушка, а артефакт, дарующий особую силу. Даже Гилберт, в романе взошедший на императорский трон, был одержим чёрным бриллиантом из-за одной-единственной строчки, оставленной пропавшим учёным, который его изучал. — Кхны... Волк жалобно ткнулся мне в плечо. Кажется, он не хотел идти, но я была не в силах нести его на руках. — Тебе тоже нужно умыться. Мы пойдём медленно, так что пошли с нами. Волк склонил голову набок. «Ох, какой милашка!» — Прости меня! Я больше никогда не причиню тебе вреда! — воскликнула я и крепко обняла волка. — Похоже, моя супруга предпочитает собак кошкам, — пробормотал Эдис. — Он большой и пушистый. Эдис, хотите тоже его обнять? — Гр-р-р! Волк мгновенно вздыбил шерсть. — Нельзя так. Эдис ведь спас тебя. Пусть и... весьма жестоким способом. Я почесала его за ухом, и он тут же ткнулся мордой мне в ладонь, а его глаза, ещё секунду назад горевшие злобой, виновато опустились. «Неужели Эдис ему нравится ещё меньше, чем я?» Похоже, шок от руки в его брюхе напрочь выбил из памяти волка тот факт, что я угрожала ему кинжалом. — Что ж, ничего не поделаешь. Тогда я обниму его и за вас, Эдис. — ... — Ну, иди ко мне в объятия... А? Эдис? Куда же вы с фонарём один пошли? Мы вернулись в поместье на рассвете, вдоволь насмотревшись, как волк плещется в ручье. Мне удалось поспать всего час, и, хотя глаза слипались, я всё же спустилась в столовую к завтраку. Трапеза прошла бы мирно, если бы не нелепое приветствие барона Пейсли. Я то и дело клевала носом, и Эдис, чтобы оградить меня от любопытных взглядов, всё это время испепелял барона взглядом. Перепуганный аристократ так и просидел, уткнувшись носом в тарелку, и даже не заметил, что я засыпаю. К счастью, до полудня у меня появилось немного времени на отдых. После обеда мы планировали осмотреть владения, но барон, сославшись на внезапный озноб и холодный пот, порекомендовал нам в качестве провожатого Сейна. Я с улыбкой согласилась, расценив это как его невольное желание поскорее сложить с себя полномочия временного лорда. Выходя на улицу, я взяла Эдиса за руку. Мне было одновременно и благодарно, и тревожно оттого, что он безропотно согласился пойти со мной в людное место. Сокрытие его присутствия было лишь временной мерой, и в любой момент могло случиться так, что люди, увидев его, в панике разбегутся. И больше всего меня беспокоило то, что в подобной ситуации Эдис первым делом начнёт извиняться передо мной. Сила — это хорошо. Неземная красота — тоже. Но когда человек настолько превосходит обычные мерки, люди инстинктивно чувствуют его чужеродность, которая легко перерастает в страх. Эдис был настолько исключительным, что невольно возникал вопрос: «А человек ли он вообще?» Да, он порой пытался бравировать, но его сила была столь велика, что это не казалось позёрством. Я понимала, почему его боятся и избегают, но одно дело — не суметь скрыть неприязнь на лице, и совсем другое — с криком падать на землю и дрожать от ужаса. Даже слуги в герцогском замке вели себя так, словно случилось стихийное бедствие, стоило Эдису лишь выйти из своих покоев. Удивительно, как он, терпя подобное отношение на протяжении пятисот лет, воспринимал всё как должное. Я бы на его месте давно превратилась в злодейку. После знакомства с Гилбертом я прекрасно знала, что выдающиеся способности вовсе не гарантируют благородства души, и потому Эдис вызывал у меня искреннее восхищение. Он удивлённо моргнул, но не отнял руки. Я продолжала крепко держать его и в карете. Может, поэтому, несмотря на урывчатый сон, меня неумолимо клонило в дрёму. «Настоящее человеческое снотворное...» Твёрдо решив сегодня лечь пораньше, я подавила зевок. — Ваше высочество, вы плохо спали? — с беспокойством спросил Процион. — Постель была немного неудобной. Лицо Проциона мгновенно омрачилось, и он тут же начал о чём-то шептаться с Азеной. «Вы что, до сих пор не оставили идею проучить барона?» — ...Ваше высочество. Это был Сейн. Я лишь скосила на него глаза. — Что? — Э-э... вы поедете в удел Лидия? — Да. Сейн покраснел. — А... э-э... спасибо, что сказали. Мой ответ был слишком коротким? Он выглядел немного смущённым. — У вас тоже есть дела в уделе Лидия? — Нет! Ни в коем случае! Я даже вздрогнула от неожиданности. Сейн вдруг выкрикнул это и лишь мгновение спустя осознал свою бестактность. — П-прошу прощения! Я просто не могу даже представить, что поеду туда... То есть... с леди Эллой... «Хватит, хватит. Не нужно подробностей. Азена мне уже всё рассказала». — Прости и ты меня. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Мой мягкий тон не успокоил его — лицо Сейна стало белым как полотно. Виной тому были рыцари. — Как вы смеете повышать голос на наше солнце, её высочество? — Я так и знал, что нельзя было оставлять без внимания распущенность барона. Его сын уже перенял дурные манеры. Или, быть может, уже затаил недоброе. — Согласен, это проблема. Вскоре к их шёпоту присоединился даже Тубан. «Надо же, он и здесь стоит... Сколько раз говорить, чтобы он в карете садился». Похоже, из-за неприязни к барону рыцари и к Сейну относились с подозрением. — Господа рыцари, с моим слухом всё в порядке, прекратите на него так смотреть. Их забота о герцогине была похвальна, но порой слишком уж усердна. Кто бы мог подумать, что Азена и Процион так быстро найдут общий язык. Рыцари неохотно отвели взгляды. Пока Сейн пытался унять дрожь, карета выехала на оживлённую улицу. Это был не первоклассный экипаж герцогского дома, и его постоянно трясло, но Тубан стойко держался на ногах. Я сделала вид, что не замечаю его, и устремила взгляд в окно. Внезапно в поле зрения попало одно здание. — ...Что это такое? Пятиэтажное строение не просто покосилось. Его верхушка была согнута вниз под прямым углом, словно буква «Г»! — Стой! По моей команде кучер остановил карету. Я выпрыгнула наружу, невольно увлекая за собой Эдиса, чью руку я всё ещё держала. — Чёрт, да тут даже касса есть. Это что, туристическая достопримечательность? Я подняла валявшийся на земле билет. — Ваше высочество?! Вы же испачкаете руки! «Руки можно и вымыть» Бросив рыцарям знак помолчать, я перевернула билет. Крошечными буквами было напечатано, что часть выручки отходит семье барона Пейсли. Разумеется, забирали они далеко не «часть», но при этом в билете не было ни слова об ответственности или компенсации в случае обрушения. Я отбросила билет и спросила: — Эдис, это сооружение держится на какой-то магии? — Это обычное здание, в стенах которого нет ни единого магического камня. Услышав ответ Эдиса, я нахмурилась. Вход не то что не контролировали — его активно поощряли, и это при полном отсутствии мер безопасности. Любому было ясно, что здание построено из рук вон плохо, но оно, как мне сказали, не рушилось уже десять лет. Житель удела, подавший жалобу, даже добавил, что это поразительно. «— Ах, это знаменитое здание. Я тоже там бывал на память» — всплыли в памяти слова Толлимана Эллиота. «Да как можно было посмотреть на это и просто уйти, будто побывал на экскурсии?!» Здание было демонстративно возведено в оживлённом месте. Подобно иве, склонившейся к воде, оно отбрасывало на дорогу густую тень. Прохожие, привыкшие к этому зрелищу за десять лет, шли мимо с безразличными лицами. Сонливость как рукой сняло. Было очевидно, что если эта махина рухнет, дело не обойдётся парой лёгких травм. — Сэр Азена. — Да, ваше высочество. — Передайте барону, что я даю ему два часа. Если по истечении этого времени здание всё ещё будет стоять или от него останутся хотя бы обломки... — Я холодно улыбнулась и добавила: — ...передайте, что я не только лично снесу его, но и сотру с лица этих земель саму баронскую усадьбу. Я и так смертельно устала, чтобы терпеть подобное. То, что здание не рухнуло за десять лет, вовсе не гарантировало, что оно устоит завтра или послезавтра. А даже если барон сейчас и начнёт ремонт, сомнительно, что после десяти лет наглой халатности он сделает всё как надо. Раздражённо окинув взглядом постройку, я перевела его на Сейна. Встретившись со мной глазами, тот испуганно съёжился. — Господин Сейн, если хотите что-то сказать, говорите. — А-а, нет... я... «Хм-м» — Как я смею... перечить вашему высочеству... — Я сказала, что снесу и усадьбу барона, а тебе нечего на это ответить? — Это... Сейн приоткрыл было рот, но тут же опустил голову. Пусть удел и поместье были в плачевном состоянии, но однажды они должны были достаться ему. Наверняка он не раз помогал отцу в его делах. Но сейчас Сейн не мог ни возмутиться, ни оправдаться. — М-да. Глядя на вас, господин, я начинаю беспокоиться и об уделе Лидия. Надеюсь, дочь виконта Элла не так безвольна, как вы. От моих слов Сейн вздрогнул, словно получил пощёчину. Не обращая на него внимания, я прошла мимо. Отправив Азену, я продолжила осматривать удел и обнаружила ещё три проблемы, больших и малых, требовавших немедленного вмешательства. Мост через реку нуждался в срочном ремонте — одна из его опор полностью обрушилась. Единственный приличный отель, казалось, вот-вот превратится в подпольное казино. А по углам сидели солдаты барона с потухшими взглядами и курили сигареты. «И почему здесь так много бродячих животных?.. Вопросы гигиены тоже вызывают беспокойство» Благодаря моим находкам рыцарям, за исключением Азены, пришлось побегать. Осмотрев всё, я пришла к единственному выводу: нужно скорее всё здесь перепахать. Время поджимало, поэтому я сосредоточилась лишь на самых критических проблемах, но в уделе, несомненно, было и что-то хорошее — заслуга предыдущего барона, который, по слухам, был верным вассалом. Нынешний же был безнадёжен. Теперь понятно, почему граф Эллиот подыскивал новых кандидатов на роль младших лордов. Если бы я заглянула в финансовые отчёты, то, вероятно, лишь горько усмехнулась бы. «Ц. Какая пустая трата времени на письмо с угрозами» Скорее всего, он его даже не читал. Кто-нибудь — Сейн или дворецкий — пересказал ему содержание в более приятных выражениях. Наверняка это происходило не в первый и не в последний раз. А Эдис, как он, должно быть, полагал, по обыкновению не явится. Погружённая в мысли, я вертела в руках сигарету, оставленную солдатами. Курить я, конечно, не собиралась, но Эдис со строгим лицом протянул руку. Я как раз послушно отдавала ему сигарету, когда к нам подлетела карета барона. «Если похоронить его прямо в этой карете, то и на гроб тратиться не придётся» Я лукаво улыбнулась и легонько толкнула Эдиса в бок. — Эдис, скройте своё присутствие полностью. Становилось всё интереснее. Выскочивший из кареты барон не обманул моих ожиданий. — Ваше высочество! Как вы могли принять решение, не посоветовавшись со мной! Обыскивать отель, самовольно распоряжаться солдатами моего рода! Щёки и второй подбородок барона тряслись от возмущения. — А ты, Сейн, что ты делал, почему не остановил её высочество?! — ...Простите, отец. — Я не оставлю это просто так, даже если придётся жаловаться его светлости Великому герцогу! Сноса здания я тоже не одобряю. Это туристическая достопримечательность, сколько людей приезжает на неё посмотреть! А вы приказываете убрать всё без остатка! Не слишком ли это жестоко? Я невинно склонила голову набок. — Так какие у вас отношения с владельцем этого здания? — Он мой двоюродный племянник... кхм. Барон поздно спохватился и замолчал, но было уже поздно. Я прикрыла рот рукой, словно сдерживая смешок, и улыбнулась, как настоящая злодейка. — Нейтан, Мартин, Рита, Блейз. — Что? — Это чиновники из рода Великого герцога. Я завтра уезжаю, так что собиралась позвать их, чтобы они вместо меня немного привели в порядок удел Роза. Заодно и нового кандидата в младшие лорды с собой привезут. Удел Роза, хоть и находился под управлением барона Пейсли, в конечном итоге принадлежал Эдису. Как и все земли Севера, известные под общим названием Эсмеральда. — ...Вы сказали, нового младшего лорда? — Что, пойдёте жаловаться Великому герцогу? — «Он стоит прямо перед вами, а вы его даже не узнаёте?» — А то как же! Насколько я знаю, ваша репутация в столице тоже не безупречна, так что я воспользуюсь возможностью и доложу его светлости обо всём в мельчайших подробностях... кха! Эдис схватил барона за подбородок. Впрочем, челюсть осталась цела, так что, по меркам Эдиса, это была поистине лёгкая хватка. — Кх, гхы... Эдис неторопливо проговорил: — Такой болтливый язык... — Кхх... — ...не страшно, если он исчезнет вместе с головой, не так ли? Стоило ему заговорить, как его скрытая до этого аура вырвалась наружу. Из глаз, носа и рта барона хлынула кровь. Сейн уже давно был без сознания. — Кхм-кхм, Эдис? Услышав мой голос, Эдис отпустил барона. — Чиновники, которых вы назвали, уже в пути. Слишком уж быстро. Наверное, он воспользовался фамильяром. Рухнувший на землю барон не мог ни подняться, ни утереть кровь с лица. А вот Процион и Поллукс... их глаза, устремлённые на Эдиса, так и сияли. Тубан, казалось, и вовсе испытывал благоговейный трепет. «Фух» Я сочувственно опустила уголки глаз. — Почему мне так не везёт на баронов? Если бы на меня нападал хотя бы граф, было бы весело... хотя нет, не было бы. Был же граф Эллиот. Проигнорировав задыхающегося барона, я повернулась к нему спиной и увидела смущённо улыбающегося Азену, который вернулся вместе с ним. — Вам будет трудно поверить, но что бы ни случилось, граф никогда не предаст своей верности вашему высочеству. Так же, как и своему господину. — А, так вы зовёте его «граф»? Не «брат»? — Не зову. — ... — Ни за что. «Можно было и не подчёркивать так» Вернувшись в поместье, я наконец смогла перевести дух. Сера, которая занималась моими поручениями, доложила: — Ваше высочество, пропавший, которого вы искали, вернулся сегодня утром. Он действительно заблудился в лесу, но говорит, что не видел никаких масу. Он истощён, но его жизни ничего не угрожает. Повезло, наверное? — Возможно... Сера, я так устала. — Но вам нужно поужинать перед сном. Я покачала головой. — Чашки чая будет достаточно. А что с бароном? — Ему оказывают помощь. В попытке спасти свою жизнь барон согласился на снос здания. Он даже притащил своего племянника-владельца, и они вместе на коленях молили о прощении. Разумеется, это ничего не меняло. Чиновники Великого герцога, которые прибудут в удел Роза завтра, уже были готовы выкорчевать род барона с корнем. «Хотя, конечно, Эдис мог бы и просто закопать его в землю, но так ведь всё выглядит приличнее, верно?» Чиновники были в восторге, говоря, что его светлость Великий герцог и её высочество Великая герцогиня впервые вызвали их лично. Особенно усердствовала Рита, которая училась в академии вместе с Толлиманом Эллиотом. Передавая дополнительный отчёт через фамильяра Эдиса, Рита сказала, что давно мечтала о дне, когда сможет прищучить барона. Она работала администратором, но времени «в полях» проводила не меньше, чем за бумагами. И всё из-за барона, который вечно задерживал отчёты. Рита, не выдержав, несколько раз приезжала в удел Роза с требованием навести порядок, но барон попросту выставлял её за дверь. В итоге проблему пришлось решать Толлиману Эллиоту, что, по-видимому, сильно задело её самолюбие. Она поклялась, что ни за что не разочарует Великую герцогиню, подарившую ей такой бесценный шанс. Когда Сера принесла чай и вышла, я спросила у Эдиса о делах в замке Цикламен. Он ответил, что Ризен в порядке, хотя и немного отложил домашнее задание, которое дал ему учитель. Кроме того, Гилберт был на грани срыва из-за графа Эллиота, который следовал за ним по пятам даже в уборную, но это меня не волновало. Я не забыла и о масу в облике волка, который скрылся в тени Эдиса. — Эдис, а что сейчас делает наш волк? — Всё ещё спит. — Вы собираетесь сделать его своим фамильяром? — Этот масу заинтересовал вас, моя госпожа, так что он заслуживает лучшего обращения. При этих словах я склонила голову набок. — Разве стать вашим фамильяром — это не лучшее обращение? Никаких перебоев с поставками магической силы. Он же масу, так что даже если вы будете обращаться с ним так же, как другие маги со своими фамильярами, для него это не будет слишком тяжело. — ... — Эдис? Внезапно он сосредоточился на каком-то звуке, доносившемся из глубины поместья. — А, барон пытается отослать сына в удел Лидия. — Эй, не уходите от ответа. Мой муж, предположительно заставлявший своих фамильяров трудиться до седьмого пота, неловко отвёл взгляд. — Говорит ему, чтобы тот постарался вызвать как можно больше сочувствия у виконтессы Элла и Арии Эллы. Информация была ценной. Но оттого ещё труднее было её проигнорировать. — Спасибо за репортаж в прямом эфире, но не уходите от ответа. Как сильно вы нагружаете своих фамильяров? Вы когда-нибудь посылали их за водой на другой конец континента, потому что вам захотелось пить? — На другой конец континента я их не посылал. «...А что, если в самый ответственный момент фамильяры устроят коллективную забастовку, которой так долго ждали?» Я посмотрела на Эдиса прищуренными глазами. Он откашлялся. — Впредь я буду сдержаннее. Примерно через две недели. — Почему через две недели? — Я отправил одного фамильяра довольно далеко для расследования. Как только оно закончится, я сообщу о результатах и вам, моя госпожа. «Что за расследование, раз он собирается рассказать о нём даже мне?» Я на мгновение погрузилась в воспоминания, и в памяти всплыло одно предположение. Как-то раз в замке Цикламен я спросила Эдиса, как называются бело-голубые цветы. Я никогда не видела их в столице. Эти прекрасные цветы источали тонкий, приятный аромат и наполняли каждую вазу, так что неудивительно, что они меня заинтересовали. — Эдис, что это за цветы? — Я узнаю. Но тогда Эдис так и не смог ответить на мой вопрос, хотя пообещал это с весьма торжественным видом. — Ах, неужели!.. Эдис, догадавшись, о чём я подумала, кивнул. — Да. То самое «неужели». — Не стоило так стараться... Совесть неприятно кольнула. Дело в том, что я уже знала название цветка — услышала позже, совершенно случайно! Эдис улыбнулся, и уголки его глаз собрались в очаровательные морщинки. Даже глубокой ночью его лицо сияло. — Разве есть что-то, чего я не сделаю для своей жены? «Ох, моя совесть...» — покрываясь холодным потом, я поспешно сменила тему. — К-кстати, а барон всё ещё разговаривает с молодым господином? — Да. Просить пересказать их беседу я не стала. И так всё было очевидно... «Неужели барон всерьёз полагает, что молодой господин поведётся на эту уловку и проникнется сочувствием? К тому, кого он сам же и проклял, пусть и много лет назад?» — Эви, вам пора спать. Вы же совсем засыпаете. Он легко поднял меня на руки, уложил в кровать и укрыл одеялом. Когда Эдис лёг рядом, я спросила: — Теперь ваша очередь петь колыбельную? — Я бы с радостью, но, к сожалению, не знаю ни одной песни. — ... «Ну как можно так обескураживать?!» Узнавать прошлое Эдиса становилось всё страшнее. Пока что мне были известны лишь обрывочные сведения, но каждый новый факт поражал воображение. Смогу ли я выслушать его историю до конца и не впасть в ярость?.. — Ничего, я вас научу. Я отлично пою. Сначала сказала, а потом подумала. Кажется, я припоминаю, как Шарль бледнел, а Моника затыкала уши, стоило мне затянуть песню... Пальцы Эдиса медленно прошлись по моей щеке. — Только не сегодня. Его прикосновение было невесомым, но от него по сердцу будто что-то сладко-томно царапнуло.