Вжух.
Свистнуло лезвие, рассекая воздух, и тело с мокрым шлепком рухнуло на землю. Необычный звук заставил другого Снага обернуться, и он увидел лишь клинок, который стремительно рос, заполняя всё поле зрения.
Он только открыл рот, чтобы криком подать сигнал тревоги, как грудь пронзила нестерпимая боль. Его голова безвольно склонилась набок, тело обмякло, и он стал вторым трупом.
— Уф-ф, — выдохнул Аэдрик, глядя на мёртвых орков.
Удивительно, но тошноты он не чувствовал. Напротив, от всплеска адреналина он испытал даже некоторое возбуждение, и рука, сжимавшая нож, предвкушающе дрогнула.
«Неужели я прирождённый боец?»
Первый удар дался ему с некоторой неловкостью, но второй он нанёс уже куда увереннее. Быстрее, точнее, смертоноснее — он расправился с двумя Снага с поразительной лёгкостью.
«И это я-то в молодости был таким способным?» — в сердце Аэдрика мелькнуло воодушевление, и он тут же бросил взгляд на поле боя у костра. Орки всё ещё яростно сражались, и никто не обратил внимания на то, что произошло в нескольких метрах от них.
Два Урук-хай, размахивая оружием, оттесняли окруживших их Снага, готовясь прорваться силой. Один из них двигался чуть быстрее и, прикончив двух врагов, получил удар клинком в спину, но сумел выкатиться из окружения, истекая чёрной кровью.
Другому Урук-хай повезло меньше. Замешкавшись, он был схвачен за бёдра тремя Снага, которые набросились на него, словно бешеные твари. Он отчаянно взмахнул ятаганом, острое лезвие которого, кромсая плоть и кости, пыталось высвободить его из захвата.
Но, убив одного из нападавших, он всё же был повален на пропитанную кровью землю. Грашк, хищником выскользнув из тени, улучил момент и одним яростным выпадом вонзил свой клинок в сердце Урук-хай.
Узкое лезвие с мокрым чавканьем вышло из раны, из которой хлынула гнусная кровь. Затем Грашк обошёл костёр и встал среди своих подчинённых, с холодным, насмешливым хохотом глядя на Сломанного Клыка. В этом смехе слышались самодовольство и дикое торжество.
На поле боя в живых оставалось ещё семеро Снага, в то время как Урук-хай было всего двое, и один из них ранен. Победа, казалось, была у него в руках!
Глаза Сломанного Клыка горели убийственной яростью. Он не отступил, а издал сотрясающий землю рёв, шагнул вперёд и занёс меч для удара.
Тяжёлый клинок со свистом снёс голову одному Снага, забрызгав всё вокруг кровью, затем снова обрушился вниз, разрубив другого вместе с его оружием пополам. Внутренности вывалились на залитую кровью землю.
Не мешкая, он устремился прямо на Грашка, широко разинув пасть, словно собирался сожрать эту вонючую крысу заживо.
Видя, что дело принимает дурной оборот, Грашк поспешно метнул свой ятаган, а затем схватил факел и швырнул его следом, пытаясь замедлить преследователя. Сам же он метнулся в сторону, отступая за спины своих соратников и растворяясь в тенях.
Увидев летящий на него ятаган, Сломанный Клык увернулся, но пламя факела ослепило его. На бегу он споткнулся о лежащий на земле труп и с оглушительным треском рухнул на землю.
— Потрошите его, черви! Не дайте этой падали подняться! — истошно завопил Грашк.
Оставшиеся Снага воодушевились и, словно агонизирующие твари, с воем набросились на упавшего Сломанного Клыка.
Единственный уцелевший Урук-хай, волоча раненое тело, бросился им наперерез, но сумел остановить лишь большую часть врагов. Один из Снага проскользнул мимо него, обеими руками вцепился в рукоять ножа и нацелился прямо в сердце Сломанного Клыка.
Однако его запястья крепко стиснула пара сильных, могучих рук. Окровавленный ятаган, в котором плясали отблески огня, замер в воздухе.
— Сдохни, червь! — злобно прорычал Грашк, выходя из тени. Он схватил горящую головню из костра и обрушил её на широкую, покрытую шрамами голову Сломанного Клыка.
Во все стороны полетели искры, и воздух пронзил яростный рёв.
Битва на другом фланге тоже подошла к концу, и на ногах остался лишь раненый Урук-хай. Весь в чёрной крови, с дыханием, тяжёлым, как кузнечные мехи, он стоял среди трёх трупов Снага. И даже в таком состоянии он собирался помочь Сломанному Клыку.
Его шаги были нетвёрдыми, фигура качалась. Внезапно сверкнула холодная сталь, и оскаленная голова с фонтаном крови взметнулась в небо.
В этот миг Аэдрик, сжимая в одной руке цепи, а в другой — ятаган, незаметно подкрался сзади. Он не собирался допускать, чтобы равновесие сил на поле боя было нарушено. Смертельное представление орков ещё не окончилось.
— А-а-а, проклятая крыса! — столкнувшись с угрозой смерти, Сломанный Клык взревел, отшвырнул нацеленный на него ятаган, затем резко поднялся и заключил в объятия давившего на него Снага. Широко раскрыв пасть, он впился зубами в шею врага и яростно вырвал огромный кусок плоти. Чёрная кровь хлынула фонтаном.
Снага дёрнулся пару раз и затих. Облитый кровью Сломанный Клык тоже поднялся с земли и, волоча за собой труп, шаг за шагом двинулся к Грашку.
Тот от страха попятился, отбросил головню и повернулся, чтобы бежать. Но стоило ему развернуться, как его сбил с ног летящий труп.
— Клянусь великим Тёмным Властелином, я отрублю твои руки и ноги, сварю из них похлёбку, а потом заставлю тебя самого её сожрать! — в голосе Сломанного Клыка звучала вся злоба самых тёмных подземелий Барад-дура.
— Нет, нет! — в ужасе закричал Грашк, но тут его зрачки сузились, а на лице отразилось изумление. В этот миг из-под грубого доспеха Сломанного Клыка, пронзив его грудь, показался кончик клинка, сочащийся чёрной кровью.
От страшной боли Урук-хай повернул голову и увидел ухмыляющееся лицо с ровными белыми зубами. Это был тот проклятый человек!
— А-а-а! — взревел Сломанный Клык, занося руку для последнего удара, но почувствовал, как все силы покидают его через рану в спине.
Аэдрик выдернул нож и, не обращая внимания на уже мёртвого Сломанного Клыка, зашагал к единственному оставшемуся в живых орку — Грашку. Пора было заканчивать эту нелепую битву.
— Не убивайте его! — внезапно раздался ясный голос.
Аэдрик всем телом напрягся и инстинктивно выставил перед собой ятаган, одновременно резко поворачивая голову.
Из леса появилась тёмная фигура. Незнакомец был в капюшоне и зелёном плаще, с луком и мечом за спиной, стройный и статный, ростом не меньше шести футов трёх дюймов.
Походка его была невесомой, а тёмные сапоги ступали по траве почти беззвучно.
— Друг мой, скрываться в тени не слишком-то учтиво, — громко произнёс Аэдрик, опуская ятаган, чтобы показать отсутствие враждебных намерений.
У пришельца были лук и стрелы, и, судя по телосложению, он был искусным лучником. Если бы у него были дурные намерения, Аэдрик уже лежал бы с пронзённым сердцем. Это он прекрасно понимал.
Услышав его, фигура тут же остановилась и без колебаний откинула капюшон. В тот же миг водопад золотых волос хлынул вниз, обрамляя бледное лицо, сияющее в туманном свете зари.
В отблесках костра выражение её лица было спокойным, как гладь озера. Но дрожащие глаза и сжатые губы выдавали глубоко спрятанные тревогу и напряжение.
А остроконечные, в форме листа, уши, видневшиеся из-за волос, выдавали её принадлежность.
Эльфийка! Серые глаза? Золотые волосы? Да ещё и из нолдор!
Изначально все нолдор с момента своего пробуждения были темноволосыми, но после того как первая королева нолдор родила своего единственного сына, Феанора, её жизненные силы иссякли, и она угасла. Позже Верховный Король нолдор взял в жёны деву из ваньяр, и у них родились дети, так что среди нолдор тоже появились златовласые. Владычица Золотого Леса была как раз из этого рода.
Ныне все ваньяр обитали в Амане, так что златовласыми эльфами в Средиземье теоретически могли быть только нолдор. Эти сведения Аэдрик почерпнул, изучив соответствующие материалы, и был уверен, что они близки к истине.
Разные мысли об эльфах вихрем пронеслись в его голове. Аэдрик удивлённо приподнял брови. Хотя он видел много красивых женщин, в том числе и в костюмах эльфиек, он всё равно был поражён. Она была прекрасна, словно светилась изнутри!
Но это длилось лишь секунду-другую, после чего Аэдрик пришёл в себя и отбросил последние остатки настороженности. В Средиземье отношения между людьми и эльфами всегда были хорошими. Почти десять тысяч лет они плечом к плечу сражались против сил тьмы как верные союзники.
Придя в Средиземье как обычный человек, он, естественно, унаследовал эти дружеские узы.
— Послушай, Дитя Звёзд, — улыбнулся Аэдрик, говоря на чистом вестроне. — Слишком много странного я повидал за сегодня, но никак не ожидал услышать, чтобы эльф заступался за орков. Не объяснишь ли причину?
Стоит заметить, что ненависть между этими двумя расами уходила корнями вглубь веков.
— Государь, это не мольба, — эльфийка слегка нахмурилась и быстро объяснила: — Я выслеживала их всё это время, потому что мне нужно разузнать об одном очень важном деле. Теперь он ваш пленник, так что мне, разумеется, требуется ваше согласие. Надеюсь, вы согласитесь на мою дерзкую просьбу.
— Без проблем, — не раздумывая, согласился Аэдрик и продолжил: — Люди и эльфы заключили союз тысячи лет назад; помогать друг другу — это естественно…
Не успел он договорить, как его глаза внезапно расширились. Он увидел, что стоящая напротив эльфийка почему-то нахмурилась, а её правая рука молниеносно извлекла из-за пояса кинжал в форме ивового листа и метнула его.
«А? Разве я сказал, что не согласен?» — Аэдрик вздрогнул и поспешно вскинул ятаган, чтобы защититься, но из-за внезапности опоздал на полтакта.
Понимая, что отразить удар не успеет, Аэдрик сокрушённо подумал: «Это же нелогично!» — и беспомощно смотрел, как кинжал всё ближе и ближе, наконец, пролетел мимо него.
— А-а-а! — раздался крик.
Кинжал точно вонзился в ногу Грашка, прервав его попытку к бегству.
— Благодарю вас, великодушный государь. Можете звать меня Луна, из дома Финрода, — проговорила эльфийка, подлетая к нему, словно порыв ветра.
— Аэдрик, с Юга, — ответил тот, опуская ятаган и пожимая плечами.
Затем он обернулся и увидел, как Луна вытащила кинжал. Острое лезвие вырвалось наружу вместе с брызгами чёрной крови, и под вопли орка она безжалостно вонзила его обратно.
— Говори, в какую сторону ушла группа с детьми? — спросила Луна, с силой проворачивая рукоять ножа. Лицо её было исполнено холода.
Грашк взвыл:
— Нет, не скажу! Хозяин покарает меня, обречёт мою душу на вечные муки!
— Не скажешь — познаешь вечные муки прямо сейчас, — в глазах Луны сверкнул холодный блеск, а её правая рука продолжала проворачивать кинжал, причиняя непрерывную боль.
Грашк выл без умолку, и в ночной тишине его вопли звучали особенно жутко.
Ничего себе! С этой шутки плохи, очень плохи.
Аэдрик покачал головой и отошёл. Допросы его не особо интересовали, и он с воодушевлением принялся зачищать поле боя.
Сражаться и не обыскивать трупы — что это за порядочный человек такой?
Хотя большинство орков отличались определённой красотой своего скудоумия, они с не меньшим энтузиазмом коллекционировали блестящие предметы. Племена торговали друг с другом не только посредством бартера, но и использовали в качестве всеобщего эквивалента человеческие или гномьи деньги — так называемые золотые, серебряные и медные монеты.
Что было самым важным для Аэдрика, новичка без гроша в кармане, чтобы выжить в Средиземье, встретить знакомых персонажей и поучаствовать в различных сюжетных событиях?
Бесстрашная отвага? Решимость бороться с тьмой? Или пророческая мудрость и проницательность?
Бесспорно, всё это было важно, но для Аэдрика в данный момент самым насущным был заработок!
Торин Дубощит, Король-под-Горой, большей частью своей жизни доказал, что без денег и жилья даже принцу приходится брать в руки молот и работать кузнецом.
В умении зарабатывать деньги Аэдрик гномам сильно уступал. Сейчас он был гол как сокол.
Так что лучше поспешить и посмотреть, не удастся ли разжиться какими-нибудь трофеями.
Через несколько минут Аэдрик засунул за пояс гномий кинжал и с недовольным видом посмотрел на горстку монет в своей руке. Если быть точным, четыре серебряные монеты разного размера и чеканки.
— Нищета! — пожаловался он, силясь вспомнить известные ему цены в Средиземье.
В Бри Фродо Бэггинс и его спутники потратили двенадцать серебряных монет, чтобы купить у Билла Ферни тощего, унылого пони. И это была тройная цена.
Исходя из этого, на его нынешние четыре серебряные монеты можно было бы купить одного пони. Если грубо прикинуть, в Бри этих денег хватило бы на месяц жизни, включая жильё и еду. А может, и дольше?
Но чтобы купить оружие и снаряжение, а также некоторые личные вещи вроде бурдюка, плаща, кинжала, лекарств и прочего, этого, скорее всего, не хватит. А о доме и думать нечего!
«Всё же нужно искать способы заработать. Не покупать же удочку, чтобы ловить рыбу? Да ну, одна наживка разорит».
Аэдрик беспомощно покачал головой, глядя на покрытые гнусной кровью ятаганы и рваные грубые доспехи на земле, и размышлял, не утащить ли всё это с собой, чтобы обменять у какого-нибудь кузнеца или кожевника на карманные деньги.
Но кому нужно орочье барахло?
— Господин Аэдрик, — раздался голос, прервав его сумбурные мысли.
Он обернулся. Это была Луна. Она закончила допрос и подошла к нему.
— Допросила? — Аэдрик отступил на два шага, чтобы смотреть эльфийке в глаза на одном уровне, и сказал: — Просто зови меня по имени, не нужно так официально.
Он уловил несколько обрывков фраз. Из них он понял, что несколько отрядов орков тайно проникли в эльфийские поселения и захватили двух юных эльфов.
Пропали дети, и, конечно же, их родные отправились на поиски.
Луна была одной из участниц поискового отряда.
— М-м, — Луна встревоженно кивнула и ответила: — Государь, у меня есть ещё одна просьба. Надеюсь, вы согласитесь. Не хотите ли вы принять моё предложение о найме?
В том, что касалось душ, эльфы обладали врождёнными способностями. Она смутно чувствовала, что душа этого человека не была запятнана тёмным влиянием. Поэтому она и осмелилась просить о помощи.
— Мне нужен спутник, чтобы спасти захваченных сородичей. Врагов несколько десятков, все — Урук-хай.
— А?! — от неожиданной просьбы Аэдрик опешил, а затем задумался, позволят ли ему собственные силы справиться с этим поручением.
Тон Луны становился всё более настойчивым:
— Я знаю, что это опасно.
Обновлено: 21.01.2026