Пять лет он унижался перед холодной невестой, осыпая её сокровищами, — и все считали его жалким простаком. Пока не очнулся с чужой памятью и не понял: он застрял в романе, обречённый быть безликим злодеем на фоне избранного героя судьбы. Вместо жалости — расчёт: рвёт помолвку, забирает дары назад и получает систему, что щедро платит силой за каждый удар по чужой удаче. Громовое тело, клинок седьмого ранга, спасённая принцесса — звезда «злодея» разгорается всё ярче. Сколько продержится чужой сюжет, если статист отказывается играть свою роль?

Пять лет он унижался перед холодной невестой, осыпая её сокровищами, — и все считали его жалким простаком. Пока не очнулся с чужой памятью и не понял: он застрял в романе, обречённый быть безликим злодеем на фоне избранного героя судьбы. Вместо жалости — расчёт: рвёт помолвку, забирает дары назад и получает систему, что щедро платит силой за каждый удар по чужой удаче. Громовое тело, клинок седьмого ранга, спасённая принцесса — звезда «злодея» разгорается всё ярче. Сколько продержится чужой сюжет, если статист отказывается играть свою роль?