Глава 15 — Глава 15. Помощь и пунцовые щёки

Никто, казалось, не заметил странности в её поведении. Тётушка Ли заговорила первой: — Девчушка, а в чём хитрость-то? Зачем плуг переделывать? Таохуа украдкой огляделась. Заметив, что все вокруг хоть и возбуждены, но лишних вопросов не задают, она с облегчением перевела дух. — Я видела плуг во дворе у Дядюшки Тофу. Лемех у него узкий, а острие недостаточно глубоко уходит в землю. Такая борозда получается и узкой, и мелкой. Влага в ней не держится, да и тепло уходит быстро. Дед Ли, хоть и не до конца понял мудрёные объяснения, согласно кивнул: — Хромой, завтра бери с собой подмастерье. Пусть Таохуа объяснит вам, что к чему. До Хлебных Дождей всего дней семь-восемь осталось, надо поторапливаться. Он повернулся к Таохуа и пояснил: — Подмастерье — плотник, Дун Дашань звать. Ты его, поди, и не видела: ленив больно, в холод носа на улицу не кажет, но руки золотые, дело своё знает. Затем старик поднялся из-за стола: — Ну, поели-попили, пора и честь знать. Пойдём мы. Девчушка за день умоталась, пусть отдыхает пораньше. Завтра я народ соберу, поможем целину поднять. А ты, старшой, — кивнул он сыну, — захвати завтра сырцового кирпича, надо во дворе очаг сложить. Скоро жара начнётся, в доме готовить — только мучиться, спать потом невозможно будет. Услышав о таком благом деле, Таохуа тут же попросила Ли Дачжу сделать печь на два «глаза» — так сподручнее. Деньги теперь водились, можно и два котла купить. А раз люди придут помогать, кормить их нужно сытно — тут уж скупиться нельзя. Чем раньше землю вскроешь, тем лучше она напитается влагой, когда оттает — семенам на пользу. А то с поливом здесь одна морока. Ли Дачжу взвалил захмелевшего Цзян Хунцая себе на спину: — Утром отвезу его домой, а ты как раз с нами в город езжай, закупишься всем необходимым. Жена Дачжу тут же подхватила: — И я поеду! Составлю сестрёнке компанию. Выходя из дома, тётушка Ли добавила: — Поезжайте спокойно, я за детьми пригляжу. Таохуа вообще-то хотела просто заказать покупки Ли Дачжу, чтобы он привёз всё сам, ведь завтра придут люди, неудобно хозяйке отсутствовать, но… Хромой Ли, заметив её замешательство, усмехнулся: — Я завтра за тебя прорабом побуду, не переживай, езжай. Таохуа мысленно вздохнула. Трудно ей пока отказывать людям в их доброте. Придётся потом постепенно отдавать долги. Проводив гостей до ворот, она вернулась, умылась и стала ждать, пока кан немного остынет — только тогда можно было ложиться спать. Семья Ли, возвращаясь в деревню, всю дорогу обсуждала Таохуа. Дед Ли, шагая с заложенными за спину руками, тихо наставлял домашних: — Осторожная девка, недоверчивая. Почитай, месяц прошёл, а если бы невестка её не вытащила, она бы ни к кому из соседей и носа не сунула. Жена Дачжу поддакнула: — И то верно. Кто ей что даст — она всё запомнит и норовит вернуть сторицей. Чем к ней добрее, тем ей неуютнее. Тётушка Ли, поравнявшись с невесткой, вздохнула: — Тяжко ей на душе. В одиночку семью тянуть — не шутка. И неважно, какие у неё там таланты открылись. Нам расскажет — послушаем, не расскажет — лезть с расспросами не будем. Если у второго сына дело выгорит, она же спасительницей всего Северного края станет. Дед Ли кивнул: — Да уж. Если всё получится, этот год переживём легче. Так они и шли домой, решив, что доброту к Таохуа нужно проявлять в меру, чтобы не спугнуть — действовать потихоньку. Наутро Таохуа первым делом распахнула ворота настежь. Раз люди идут на помощь, запираться нельзя. Однако, когда во двор с шумом ввалилась толпа человек в двадцать, она не на шутку перепугалась. Отведя деда Ли в сторонку, она зашептала: — Дедушка, я много земли не потяну, мне столько не обработать. Старик успокаивающе похлопал её по голове: — Не боись. Сколько скажешь, столько и вспашут. Им же всем охота на твои новые инструменты поглядеть, вот и набежали. Народу много, работа быстро пойдёт. Расслабься, у нас в деревне Чжунъи своих не бросают, название «Преданность и справедливость» не зря дано. Говори, как копать надо. — Десять му — это предел, больше мне не осилить, — решилась Таохуа. — Во дворе сначала всё вычистить, потом засыпать навозом из уборной. Пусть пару дней подсохнет, тогда и перекопаем. А на пустыре пока просто траву убрать. Вот как брат Хромой плуг наладит, тогда дело быстрее пойдёт. — Добро, я присмотрю. Скоро и невестка твоя с подводой подъедет. Таохуа строго-настрого наказала близнецам со двора не выходить, к колодцу и на пруд (паоцзы) не бегать — лёд уже подтаял, человека не выдержит. В этом древнем мире машин, как в прошлой жизни, не было, дороги грунтовые — падать не больно. Дети здесь начинали бегать по улице, едва надев штаны с прорехой. К обеду их обычно искали по всей деревне, надрывая глотки. Когда подошла телега с четой Ли, Цзян Хунцай выглядел крайне смущённым. Ему было стыдно, что он вчера так набрался в доме невесты, поэтому в бычью телегу он сел как можно дальше от Таохуа. Жена Дачжу, заметив это, развеселилась. Как замужняя женщина, она не упустила случая поддеть парня: — Ну что, туншэн Цзян, вкусны ли были вчерашние пельмени? Тот бросил быстрый взгляд на Таохуа и пропищал: — Вкусные. — Чаво? Не слышу! Невкусные, что ли? А ведь сестрёнка Таохуа весь день старалась, лепила! — Нет! Вкусные! Очень вкусные! — заорал Цзян Хунцай во всё горло, боясь, что его снова «не услышат». Супруги Ли покатились со смеху. Жена Дачжу аж повалилась на борт телеги, хлопая мужа по плечу так, что тот скривился от боли. Таохуа тоже не удержалась, опустила голову и тихо хихикнула. Поняв, что его разыграли, парень сидел в телеге сам не свой, красный, как варёный рак, аж шея пылала. Он отвернулся, не смея взглянуть в сторону Таохуа. Насмеявшись, жена Дачжу сказала: — Таохуа у нас золото. Ты уж береги её, смотри, а то мы тебе спуску не дадим. Жар на лице Цзян Хунцая не спадал, а после этих слов Таохуа показалось, что у него сейчас пар из ушей повалит. Чтобы сгладить неловкость, она спросила: — Как вы устроились? Учитель в уездном училище уже вернулся? Разговор о деле помог ему немного прийти в себя: — Живём через улицу от училища, три комнаты, нам с сестрой хватает. Сестра даже помощницу наняла, чтобы стирала и готовила. Я… Он осёкся, пожалев о сказанном. Семья Таохуа в долгах, а они помощниц нанимают… Но сестра — его единственная родня, ей тяжело. — Это хорошо, — кивнула Таохуа. — Сестра Ясю, я слышала от матушки, хозяйство вести умеет отлично. Ты учись спокойно, слушайся сестру. А за нас не переживай, деньги у меня теперь есть, долг перед управой я закрыла. А те инструменты… Бычья телега медленно ползла по дороге. Молодые люди беседовали о жизни, о планах на будущее, постепенно узнавая друг друга. В деревне тем временем дед Ли велел старшему сыну увести детей играть подальше. Народу много, инструменты острые — мотыги, кирки, не ровен час, кто-то зашибёт, беды не оберёшься. Пятерых мужиков отрядили корчевать корни во дворе. После расчистки они выгребли содержимое выгребной ямы и раскидали по участку. Когда земля позволит пустить плуг, всё это запашут вглубь. Участок целины под освоение примыкал прямо к двору Таохуа. Земля оттаяла всего на полштыка лопаты, так что пока удавалось только сдирать дёрн и убирать траву. Деревенские по очереди пробовали новые инструменты. Одни нахваливали мастерство Хромого Ли, другие дивились смекалке Таохуа. Многие тут же захотели заказать Ли пару-тройку таких же приспособлений. Когда Таохуа с попутчиками вернулись к обеду, работа была закончена, и помощники уже разошлись. Во дворе дед Ли наблюдал, как его второй сын, Чжоу Фэнфу, учит грамоте девятилетнего Большого Чурбана и шестилетнего Второго Чурбана. А старший брат Таохуа вместе с младшим братишкой и Третьим Чурбаном ползали по двору, собирая выкопанных дождевых червей.