Вернувшиеся в большой дом, образованные молодые люди один за другим вздрагивали от волны горячего воздуха, встречавшей их в помещении.
После того как бригадир вошел в дом, Му Цзюньцин и несколько других поспешили оказать ему теплый прием.
— Смотри, как ты измучился. Иди умойся, не надо меня обхаживать, — похлопал бригадир Му Цзюньцина по плечу, быстрым взглядом оценивая комнату.
Линь Сюэцзюнь тоже побежала умываться, заново тщательно вымыв руки по самые плечи.
— Ох, осталось так мало дров, я велю принести еще, — пройдясь по комнате, бригадир не стал садиться и отказался от поданного И Сююй стакана воды.
Увидев жалкую охапку дров у печи, он нахмурился и уже собрался уходить.
Только он открыл дверь, как столкнулся с человеком — это был У Лицзи. В руках тот нес целую охапку дров.
— Мы с тобой одинаково думаем, — рассмеялся бригадир и открыл дверь, приглашая У Лицзи войти.
У Лицзи робко шагнул вперед и огляделся по сторонам. Голый бетонный пол в доме образованной молодежи был дочиста выметен. Посмотрев на свои ботинки, покрытые коровьим навозом, грязью и комьями снега, он отступил обратно. Наклонившись, он положил на пол большую охапку наколотых дров. Оглядел помещение, обменялся взглядом с бригадиром и, ничего не сказав, поспешно ушел.
Сбежал, словно боялся услышать слова благодарности.
— Эй… — хотел остановить его бригадир, но, видя, что тот уже ушел, закрыл дверь.
— У Лицзи принес вам дров. Сначала используйте эти, а я пока узнаю, у кого из семей много запасенных дров и коровьего навоза, и выделю вам еще. Уже поздно, все ложитесь спать, я тоже пойду, — держась за дверную ручку, бригадир все время смотрел на Линь Сюэцзюнь, которая, умывшись, вытиралась полотенцем.
— Спасибо, бригадир, — Линь Сюэцзюнь поспешно бросила полотенце на умывальник и поторопилась к двери, чтобы проводить гостя.
Но бригадир махнул рукой, бросил «не провожайте» и быстро вышел.
Целая комната образованной молодежи осталась под впечатлением от произошедшего. Они уставились друг на друга, не зная, как реагировать на случившееся.
Им хотелось похвалить Линь Сюэцзюнь, но из-за недостаточной близости они боялись показаться подлизывающимися или глупыми, поэтому только робко и неловко молчали.
Хотелось обсудить все, что произошло сегодня вечером, но все случилось слишком быстро, и они еще не до конца осознали, не прочувствовали полностью. Тысячи мыслей только усилили растерянность.
Комната была наполнена молодыми людьми из разных уголков страны, явно незнакомых, но вынужденных начать жить вместе, есть вместе. Только что они, так же вместе, пережили захватывающее дух размножение видов. Их кровь кипела от возбуждения, но они не могли вымолвить и слова.
***
Первым, что сделала Ван Ин, вернувшись домой поздно ночью — позаботилась о резиновых перчатках. Она тщательно вычистила их и даже намазала кремом для рук.
Она не стала подносить их к керосиновой лампе, боясь испортить, и ей оставалось лишь воспользоваться лунным светом, чтобы внимательно рассмотреть, не повредились ли они. Перед сном она снова встала, чтобы проверить перчатки.
Восхищение действиями Линь Сюэцзюнь, которая спасла теленка, было искренним, но и душевное страдание по поводу перчаток тоже было искренним.
Ван Ин, поглаживая перчатки, с облегчением думала: к счастью, при лечении людей не должно возникнуть ситуаций, как сегодня с коровой.
***
Тем временем в большом доме образованные молодые люди тоже ложились спать. Они лежали на жарко растопленном благодаря сухим дровам У Лицзи, кане. Их лица были красными, уши горели, а глаза были широко раскрыты.
Уставившись в потолок, они чувствовали лишь возбуждение и никак не могли уснуть.
На той стороны, где спали парни, довольно долго ворочались, как лепешки на сковороде, и наконец Мэн Тянься не выдержала:
— Вы вообще спите? Может, кан слишком горячий, и из-за жары вам не спится?
— Кан действительно теплый! Я впервые так хорошо согрелся с тех пор, как покинул дом. Даже кости, промерзшие до ледяной крошки, полностью прогрелись, — немедленно откликнулся один из парней, и в его голосе сквозило счастье.
— Если бы раньше было так тепло, товарищ Линь Сюэцзюнь уже давно выздоровела бы от простуды, — сказал другой парень.
— Если бы товарищ Линь Сюэцзюнь не заболела, кто бы лечил корову местных? Если бы никто не лечил корову местных, кто бы нам принес дрова? У каждой семьи ограниченные запасы, кто бы стал делиться? — быстро ответила Мэн Тянься.
— Так кто же принес тепло — местные или товарищ Линь? — также вставила И Сююй.
— И она, и другие. Но, конечно, сначала товарищ Линь принесла тепло местным, а затем местные принесли тепло товарищу Линь.
— Мы не приносили тепла местным, но согрелись за компанию.
— Ха-ха, надо поблагодарить товарища Линь, ах... как тепло!
— Я все еще боюсь, что, если бы не удалось спасти корову с теленком, я подвела бы вас, — Линь Сюэцзюнь все еще переживала. Ведь неудачи при таких трудных родах были частым делом даже спустя десятилетия.
— Чего бояться? Мы же не виноваты, что у коровы были трудные роды. Мы просто помогали. Даже если бы не получилось, наши намерения были добрыми.
— Именно.
— К тому же ты так крута, будь смелее!
— Хорошо, что все получилось, — Линь Сюэцзюнь плотно закуталась в одеяло, стесняясь похвалы.
К счастью, керосиновая лампа уже погасла, и никто не мог увидеть ее глупой улыбки на сияющем от похвал лице. Она была довольна, как мышка, укравшая масло.
Линь Сюэцзюнь натянула одеяло по самый нос, потому что от холодного воздуха в комнате стыли зубы.
— Эй? Почему товарищ Му молчит? Неужели действительно уснул? — вдруг спросил один из парней.
— Я все думаю об одной фразе — наконец заговорил Му Цзюньцин.
— О какой фразе? — заинтересовалась Мэн Тянься.
— Товарищ Линь Сюэцзюнь подобен художнику, владеющему искусством превращать хмурые лица в сияющие улыбкой, — произнес Му Цзюньцин, затем пробормотал: — В фразе «владеющий искусством превращать хмурые лица» слово «превращать» можно заменить на «обращать»? — «Обращать хмурые лица в сияющие улыбкой» или «превращать хмурые лица в сияющие улыбкой» — какое слово лучше?
Никто не обращал внимания на «превращать» или «обращать», всех покорила внезапная поэтичность Му Цзюньцина, и жизнерадостная образованная молодежь взволнованно запищала:
— Гений!
— Вау!
— Как красиво сказано! Очень хорошо!
— Может, вместе создадим газету коммуны Хусэхэ и будем записывать туда передовые дела нас восьмерых?
— «Образованная молодежь Линь Сюэцзюнь, не щадя себя, божественной рукой спасает стельную корову* скотовода» — пусть будет на первой полосе.
П.п.: «Стельная корова» — это беременная корова, успешно оплодотворенная естественным или искусственным методом.
— Ты плохо сказал, я думаю, статью следует назвать «Дух Линь Сюэцзюнь, принимающей роды у коровы, сияет».
Даже замкнутые образованные юноши не переставали повторять:
— Действительно круто.
— Очень хорошо сказано.
А Линь Сюэцзюнь за все это время не проронила ни слова.
Она уже натянула одеяло, прикрывавшее пол лица, над головой — ей было так стыдно! Пришлось еще и закутаться поплотнее, чтобы сдержать смех, и чтобы не извиваться под одеялом, как червяк.
Боже, что за детское ребячество?!
Но это... это же...
Но это так приятно!
Обновлено: 03.02.2026