Случаи, когда овцематка ягнится* прямо на пастбище, нередки.
П.п.: Ягнение — роды у овец.
У овец, покрытых естественным путем, сроки ягнения невозможно предсказать заранее, поэтому их неудобно заранее загонять в кошару*.
П.п.: Кошара — загон для содержания овец.
К тому же, зимние запасы кормов уже на исходе, и у отряда нет возможности оставлять в загоне большое количество маток. Поэтому приходится выпускать на выпас даже их, чтобы они успели наесться травы и накопить питательных веществ перед ягнением.
Даже если перед выпасом всех проверяют, овцематка, у которой ранее не было никаких признаков, все равно может внезапно начать рожать прямо во время выпаса.
Роды у овцематки наступили стремительно.
Едва подъехав, Линь Сюэцзюнь спрыгнула с лошади и бросилась помогать ей, разгребая снег.
Амугулэн, поспешивший на помощь, тоже был направлен Линь Сюэцзюнь копать снег.
В степи, чтобы согреться, всегда разгребают снег и складывают его с наветренной стороны. Стоит только обнажить траву, как становится значительно теплее, и люди и животные могут спать на ней.
Как только показался большой участок травы, овцематка начала рожать. Видимо, благодаря прогулке по степи шейка матки раскрылась достаточно хорошо, и Линь Сюэцзюнь даже не успела помочь, как первый ягненок уже появился на свет.
Амугулэн стоял рядом, поглядывая то на стадо вдали, то на ягненка, и в душе у него нарастало сильное беспокойство.
После ягнения требуется от четырех до шести часов, чтобы ягненок встал на ноги и получил молозиво, овцематка вылизала его шерсть, и вышел послед. За это время медленно движущееся стадо уйдет далеко вперед, и они никак не смогут остаться здесь ждать с овцематкой и ягненком.
— Мы должны идти дальше. Оставим овцематку здесь с ягненком. Вечером, когда вернемся с выпаса в бригаду, пошлем кого-нибудь забрать их, — сказал Амугулэн, стоя позади Линь Сюэцзюнь и утаптывая носком сапога остатки снега на земле.
Если к вечеру поднимется ветер или пойдет снег, они смогут забрать овец только во время следующего выпаса, и к тому времени овцематка с приплодом могут уже замерзнуть насмерть.
Но ничего не поделать, в отряде всегда поступали именно так.
— Отсюда до волчьей стаи еще недостаточно далеко. Стоит нам уйти, волки почуют запах и придут, и тогда ни овцематка, ни два ягненка не уцелеют, — Линь Сюэцзюнь слегка нахмурилась.
— Два ягненка? — Амугулэн посмотрел на ягненка, который изо всех сил пытался встать на ноги, а затем на овцематку.
— Еще один будет, — Линь Сюэцзюнь улыбнулась, погладила живот овцематки и, подняв голову, сияющими глазами посмотрела на Амугулэна.
Амугулэн тоже понимал ее опасения. Два ягненка — даже если их сразу забить, будет мясо на бульон, а из шкурок можно сшить теплые жилетки. Не говоря уже о том, что овцематка будет давать молоко, и, хотя за зиму она исхудала, на ней еще немало мяса и шерсти. Было бы огромным упущением, если бы все это досталось волкам.
Но, взвешивая выгоды и потери, они могли выбрать только этот вариант — ведь стаду из тысяч голов тоже нужно пастись.
Линь Сюэцзюнь поняла мысли юноши, встала и тоже посмотрела на стадо. За это короткое время оно уже успело уйти довольно далеко.
Зимой выпас ведут, следуя за солнцем: сначала на восточном склоне, потом на западном; сначала на низкой траве, потом на высокой — чтобы максимально использовать пастбища.
Все утро они шли по восточному склону, потом должны были идти по западному склону, а на закате вернуться в отряд.
— В полдень мы ведь должны отдохнуть примерно полчаса в укрытой от ветра зоне восьмого пастбища? А после полудня продолжить выпас на западном склоне? — Линь Сюэцзюнь указала вдаль.
Амугулэн посмотрел в указанном направлении и кивнул.
— Ты иди первым. Я подожду, пока овцематка вылижет ягнят, а потом короткой дорогой догоню тебя в подветренной зоне или на западном склоне, — предложила Линь Сюэцзюнь.
— Нельзя, — Амугулэн сразу отказал. Помедлив, он объяснил: — Это слишком опасно для тебя.
Неизвестно, придут ли волки? не заблудится ли она?
— Не волнуйся, у меня хорошее чувство направления в степи. Тем более, у меня есть Суму. Она уже взрослая лошадь и знает дорогу. Даже если я не найду тебя, она сможет найти дорогу обратно в бригаду. Ты просто продолжай идти по своему маршруту, я обязательно тебя догоню, — уверенно заявила Линь Сюэцзюнь.
— Нельзя, — Амугулэн все так же упрямо отказывался.
Каждый, кто терялся в степи, поначалу думал, что не заблудится.
Он привел Линь Сюэцзюнь с собой, значит, должен и вернуть ее обратно.
Овцу можно потерять, но человек должен остаться в безопасности.
Линь Сюэцзюнь перестала улыбаться, с сожалением опустив глаза.
Овцематка была настолько худа, что даже под густой шерстью отчетливо проступали кости таза и позвоночник. Она тужилась, рожая второго ягненка, и одновременно наклоняла голову, чтобы вылизывать мокрую голову первого ягненка.
Ягненок, чувствуя ее язык, инстинктивно задирал голову в поисках вымени и, дрожа всеми четырьмя ножками, пытался встать, покачиваясь.
Крошечная жизнь только что появилась на свет, еще не успела побегать по необъятным степным просторам, не попробовала сочной весенней травы, не погрелась под лучами теплого весеннего солнца…
Линь Сюэцзюнь переменила положение, разминая затекшие от долгого сидения на корточках ноги, подняла голову к упрямому лицу Амугулэна и потянула за длинный рукав его монгольского халата, свисавший ниже перчаток.
Обновлено: 03.02.2026