Вероятно, из-за того, что на встрече пекинских одногруппников она выпила, вечером у Линь Сюэцзюнь поднялась температура. Приняв лекарство, она сразу легла спать, а когда открыла глаза, — оказалась в шестидесятых годах, в седьмой производственной бригаде пограничной коммуны Хусэхэ.
Владелицу тела, в которое она переродилась, также звали Линь Сюэцзюнь, ей было шестнадцать лет.
Остальные образованные молодые люди с рассветом ушли на работу, а она продолжала лежать на кане*, борясь с тяжелой простудой.
П.п.: Кан (кит. трад. 炕, пиньинь kàng; маньчжурский: nahan) — традиционная система отопления в крестьянских домах северного Китая и Кореи. Типичный кан представлял собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой по специально проведенным каналам проходил горячий воздух от печи, одновременно являясь дымоходом. Печь, находившаяся у одного из концов лежанки, служила также и для приготовления пищи
Линь Сюэцзюнь пролежала уже три дня. Девочка-медработник Ван Ин, которая ее лечила, раньше была дояркой в бригаде, а зимой прошла двухнедельные курсы «Босоногих врачей» в коммуне и приступила к обязанностям медработника.
Количество раз, когда она самостоятельно делала уколы людям, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Каждый раз, когда Ван Ин собиралась сделать укол Линь Сюэцзюнь, она до красноты хлопала по ее руке, наклонялась и несколько раз сильно выдыхала на проступающие вены, а затем резко вводила иглу...
Глядя на выражение лица Ван Ин, напоминавшее героическую готовность к смерти при каждом уколе, Линь Сюэцзюнь готова была сама взять дело в свои руки. К сожалению, она была слишком слаба от болезни и могла лишь покорно терпеть.
Здесь ощущалась острая нехватка ресурсов. Во время болезни она не получала для восстановления ни питательной еды, ни фруктов. Даже свежих овощей не имелось.
Последние несколько дней она страдала от болезни, терпела уколы, питалась только отрубями и картошкой, а в туалет приходилось идти в соседнюю комнату, чтобы сидеть на помойном ведре... — настоящее испытание без права жаловаться.
Завывание ветра за стеной, скрип снега под ногами ходящих снаружи людей и треск сгорающих дров были лучшей колыбельной. Сегодня Линь Сюэцзюнь чувствовала себя намного лучше. Она хорошо выспалась и после пробуждения ощутила, что силы возвращаются. Но вне одеяла было слишком холодно, и она все еще не хотела вставать с кана.
Чтобы было теплее, она накинула лежавшую рядом военную шинель поверх толстого одеяла, и ей показалось, что на ней лежит целая гора.
Из-за непрекращающейся метели даже днем небо оставалось мрачным.
Она то спала, то просыпалась, давно потеряв чувство времени.
Только когда размеренное поскрипывание снега стало приближаться, Линь Сюэцзюнь поняла, что, вероятно, уже пять-шесть часов вечера, и образованная молодежь возвращается с работы.
Молодые люди долго возились за дверью, топая ногами и стряхивая снег, и только потом открыли дверь.
Сильный ветер рванул старую толстую деревянную дверь, и она с грохотом ударилась о стену.
Первый из молодежи поспешно вбежал в комнату, затем обернулся и поторопил идущего последним быстрее закрыть дверь.
Самый старший из образованной молодежи, Му Цзюньцин, как только вошел, сразу отправился зажигать керосиновую лампу на столе.
Не замечая иней на очках, он повернулся к кану, наклонился к очагу и начал подкладывать дрова. Пепел летел на его лицо и волосы, но он не обращал внимания. Он уперся руками в колени, повернулся, взял чайник, вышел наружу, набрал с верхушки поленника самый чистый снег в чайник, затем быстро вернулся и поставил чайник на огонь.
Закончив все эти дела, Му Цзюньцин наконец с облегчением выдохнул. Он снял военную шинель и повесил ее на вешалку у двери, а саму вешалку подвинул так, чтобы закрыть щель и блокировать ветер.
— Как себя чувствует Линь Сюэцзюнь? — Му Цзюньцин потер руки и повернулся к Линь Сюэцзюнь, которая присела на краю кана, поддерживаемая молодой активисткой И Сююй.
Так как приезд образованной молодежи пришелся на самый разгар метели, коммуна Хусэхэ могла только поручить седьмой производственной бригаде выделить для молодых людей дом побольше. Чтобы как-то устроиться всем вместе в одном доме до окончания метели, они поставили скамейку поперек кана и накрыли ее плотной тканью. Так они разделили кан на мужскую и женскую стороны.
— Намного лучше, — мышцы Линь Сюэцзюнь еще немного болели, но с помощью И Сююй она смогла встать.
Она надела толстую ватную куртку, накинула военную шинель и обула войлочные валенки.
И Сююй поддержала Линь Сюэцзюнь, чтобы помочь ей дойти до соседней комнаты, переделанной в туалет, закрыла за ней дверь, а затем обернулась, надув губы:
— Изначально я приехала сюда с великой целью освоения окраин родины. Но вместо этого каждый день кормлю коров, вычищаю загоны и убираю навоз. А по возвращении еще и прислуживаю людям, прямо как служанка в старые времена.
Как говорят на местном диалекте северо-восточных китайцев?
Полная неудачница!
Из восьми приехавших молодых активистов, все, кроме Линь Сюэцзюнь, уже несколько дней работали вместе и немного познакомились друг с другом. Только про нее они ничего не знали. Что же за человек эта, лежащая каждый день дома, больная «сестра Линь»?
Единственное, что им было известно о Линь Сюэцзюнь, это то, что она еще до приезда в коммуну начала писать домой и каждый день твердила о возвращении в Пекин.
Писала она письма очень усердно, израсходовав много чернил и марок. Даже сейчас в ящике с вещами Линь Сюэцзюнь лежало незаконченное письмо с просьбой о помощи, которое она не дописала из-за болезни и температуры.
Когда И Сююй помогала Линь Сюэцзюнь разбирать вещи, она видела в письме слово «Спасите», занимавшее половину листа.
Все считали, что Линь Сюэцзюнь надолго не задержится — возможно, как только поправится и сможет выдержать дорогу обратно — сразу уедет.
И хорошо, если уедет. Вместо того, чтобы маяться здесь, хрупкой и болезненной, не способной помочь родине, да еще и тянущей их, образованную молодежь, с собой.
Сейчас они хотели быстро интегрироваться в бригаду, поэтому должны были хорошо проявить себя перед скотоводами и не хотели, чтобы те, увидев Линь Сюэцзюнь, подумали, будто все они такие же слабаки, отступающие перед трудностями.
Все хотели поддержать И Сююй парой фраз, но услышали, как самый старший, Му Цзюньцин, сказал:
— Товарищ И, к врагам нужно относиться так же сурово, как к лютой зиме. А к товарищам?..
«…» — И Сююй надула губы и с неохотой ответила:
— Как к весне, тепло.
Му Цзюньцин кивнул, донеся смысл «держитесь», и не стал больше развивать эту тему. Поправив свои растрепанные кудри, он пошел двигать другие скамейки.
Остальные, увидев позицию Му Цзюньцина, даже если и имели некоторые претензии к поведению товарища Линь Сюэцзюнь, не стали ничего говорить, только пожали плечами или успокаивающе улыбнулись И Сююй.
И Сююй вздохнула и, когда Линь Сюэцзюнь вышла из туалета, все же подошла и взяла ее под руку, чтобы проводить к столу.
— Мне нужно помыть руки, — Линь Сюэцзюнь повернулась к умывальнику и поблагодарила И Сююй: — Не беспокойся, я сама дойду.
— Правда? Смотри не упади опять, — И Сююй с сомнением отпустила ее руку, наблюдая, как Линь Сюэцзюнь хоть и неуверенно, но достаточно стабильно идет к умывальнику. Наконец она хлопнула в ладоши и села за стол.
Поглядывая на моющую руки Линь Сюэцзюнь, И Сююй, время от времени, снова надувала губы.
Линь Сюэцзюнь вытерла руки и села за стол. Сегодняшний ужин был абсолютно таким же, как и вчера, и позавчера: тушеный картофель с замороженной фасолью без единой капли масла, тарелка жидкой каши и лепешка.
Даже если бы это было разовое угощение, она бы все равно считала, что масла маловато, не говоря уже о том, чтобы есть это каждый день. Хорошо бы добавить еще соевого соуса, глутамата и тушеной в красном соусе свинины…
Желудок урчал, но мозг немного сопротивлялся.
Обновлено: 03.02.2026