Лошадь — самое романтичное существо на свете, и с этим никто не поспорит.
Будь то всадник степей или ковбой прерий, герой, благородный разбойник или Зорро — все они восседают на лихих скакунах, чтобы явить миру свою отвагу.
Линь Сюэцзюнь верхом на Суму медленно следовала за стадом. Всякий раз, поднимая голову и вглядываясь вдаль, девушка замечала, что впереди открывались еще более высокие и далекие горизонты.
Казалось, что даже самые дальние расстояния Суму могла преодолеть в мгновение ока.
Когда лошадь переходила на резвую рысь, Линь Сюэцзюнь чувствовала, будто она летит на крыльях ветра, — стоило лишь распахнуть руки, и можно было оседлать этот ветер и взмыть ввысь.
Хотя Линь Сюэцзюнь была закутана, как клубок, и видны были только глаза на лице, она все равно наслаждалась ощущением полета верхом на ветру.
Лошади — это действительно нечто. Они круче любого роскошного автомобиля. Даже тряска, от которой затекают ноги и ноет поясница, позволяет острее почувствовать мощь мускулов доброго коня, его взрывную силу во время бега.
Суму была неотразима.
Линь Сюэцзюнь не решалась все время ехать верхом: пока стадо паслось и бродило, она спешивалась, отпускала поводья подлиннее и вела Суму под уздцы, позволяя ей щипать траву на ходу.
Когда Суму потела, и ее короткая шерсть сбивалась в завитки, девушка вытирала ее своей кожаной рукавицей. А когда лошадь подходила и усиленно терлась спиной о нее, толкаясь и тычась, девушка стояла смирно и позволяла ей это, покорно служа живой ходячей тряпкой.
Находя под растаявшим снегом сочную траву, Линь Сюэцзюнь сразу же звала Суму по имени и манила ее к себе. Поначалу Суму не обращала внимания на ее зов, но потом поняла, что этот человек зовет ее, когда есть что-то вкусное, и постепенно стала откликаться.
Линь Сюэцзюнь сдерживала порыв постоянно баловать Суму, стараясь вернуться мыслями к пастушьим обязанностям.
Помимо поиска сочной травы, она старательно собирала по пути подходящие по размеру мелкие камешки и кидала в корзину за спиной.
Амугулэн издали, всякий раз замечая ее изучающий взгляд, отводил глаза или надвигал шляпу пониже.
На самом деле Линь Сюэцзюнь уже давно заметила, что у парня глаза разного цвета — один голубой, другой светло-янтарный. А он думал, что хорошо это скрывает, и не хотел, чтобы другие видели.
Поскольку эти места граничат с Россией, здесь много метисов — потомков северо-восточных китайцев или монголов и русских. В России, кстати, то же самое — обычное дело для приграничья.
В Северном Китае нередко встречается, что человек с типично русским лицом говорит на чистейшем северо-восточном диалекте, и в будущем такое будет еще чаще.
Неизвестно, почему юноша так переживал из-за своих глаз: может был слишком чувствителен к своей непохожести на других в силу переходного возраста, а может в детстве столкнулся с насмешками…
Но на самом деле они были очень красивые.
Опустив взгляд, Линь Сюэцзюнь наклонилась, подняла камень, внимательно осмотрела — слишком большой, отбросила в сторону и стала искать поменьше.
Когда идешь по зимней степи, всегда тяжело дышится: закутан в одежду в три слоя, лицо плотно закрыто огромной шапкой и замотано толстым шарфом — конечно, дышится с трудом.
Выдыхаемы через шарф пар сталкивался с холодным воздухом и оседал на шапке и ресницах с бровями белыми кристалликами инея, превращая ее в беловолосую эльфийку
Еще в детстве Линь Сюэцзюнь обожала широко раскрывать глаза и разглядывать свои ресницы, удлиненные и украшенные инеем, — они блестели так забавно.
И сейчас, снова увидев это, она вновь ощутила детскую радость.
А еще ей нравилось сильно топать по снегу, слушая хруст, который никогда не надоедает.
Суму, которую она вела на поводу, то шла, то останавливалась, то и дело опуская голову, чтобы щипнуть травы, или поднимая ее, чтобы посмотреть на белые облака и парящего в небе орла.
Вдали кружили стервятники.
Где-то в том месте наверняка лежала туша. Возможно, стая волков, добывшая аппетитного дзерена, привлекла их внимание. Но, боясь свирепости волков, стервятники не решались приблизиться и лишь кружили в ожидании своего шанса.
Амугулэн стал еще бдительнее, его взгляд в ту сторону стал суровее.
Такое выражение на лице тринадцатилетнего ребенка показалось бы современному человеку чрезвычайно милым. Но для тех, кто находился на том же пастбище и сталкивался с той же опасностью, это становилось не таким уж милым сигналом тревоги.
Линь Сюэцзюнь легонько оперлась ладонью о спину лошади, оттолкнулась ногой и взлетела в седло — движения были легкими и умелыми, она даже не задела стремена.
В прошлой жизни, в степях, она росла вместе с лошадьми, и давно уже освоила искусство верховой езды. Ранее перед бригадиром она просто скрывала свои способности, поэтому и не показывала всего.
Амугулэн одной рукой сжимал поводья, другую положил на лук за спиной.
Мальчик знал, что он мал годами и уступает взрослым в смелости, но не хотел, чтобы его считали ребенком, не хотел быть слабее взрослых и тем более не хотел допустить ущерба для стада, поэтому был предельно внимателен и осторожен.
Он чаще подгонял отбившихся коров и овец, намеренно направляя табун лошадей, чтобы отогнать скот подальше от места, где кружили стервятники.
Оглянувшись и увидев, что Линь Сюэцзюнь по-прежнему неспешно едет позади, не ускоряясь, чтобы собрать стадо, он забеспокоился. На его лице было напряженное выражение, взгляд то осматривал окрестности, то снова возвращался к Линь Сюэцзюнь.
Одному пасти стадо действительно было слишком тяжело, но эта образованная девушка совсем не помогала. Лучше было бы получить хорошую монгольскую овчарку.
Амугулэн, нервничая и торопясь, обдумывал, как бы объехать верхом все стадо, как вдруг увидел, что с той стороны, где была Линь Сюэцзюнь, несколько глупых овец, ведомых большим козлом, покачиваясь, отделились от стада.
Они сосредоточенно щипали траву, все больше расходясь в стороны.
Стиснув зубы, Амугулэн с досадой и тревогой взглянул на Линь Сюэцзюнь, которая, казалось, не заметила отбившихся овец, и уже собрался пришпорить лошадь, чтобы объехать и загнать их обратно в стадо.
Но едва он поднял ноги, собираясь пришпорить коня, как вдруг увидел, что Линь Сюэцзюнь, выпрямившись, подняла руку и достала что-то из корзины за спиной.
Затем Линь Сюэцзюнь сняла с шеи пращу. Она положила предмет из корзины в кожаный мешочек, к которому крепились две веревки. Затем, держа свободные концы веревок, ловко взмахнула рукой, описав дугу. Груженый мешочек на конце закружился над головой.
Сделав два круга, девушка повернула запястье, и предмет из мешочка полетел вперед.
Только тогда Амугулэн понял, что Линь Сюэцзюнь все это время собирала и складывала в корзину — маленькие камушки для метания.
Камень точно полетел в отбившегося козла, с шумом упав в снег перед его головой и подняв облако снежной пыли.
Камень был невелик, так что не испугал козла и не встревожил чутких лошадей вдали, — отпугивающий эффект был в самый раз.
Испуганный козел поднял голову, затоптался на месте, отступил на несколько шагов и настороженно огляделся. Затем его глаза с прямоугольными зрачками посмотрели на белоснежную степь вдали, потом на стадо, он блеянул и повернул обратно к стаду.
Следовавшие за ним овцы тоже побрели обратно с меканьем.
Амугулэн прищурился, его взгляд перешел с отбившихся овец на Линь Сюэцзюнь, поднятые ноги медленно вернулись к бокам лошади. Он поджал губы, а нахмуренные брови наконец разгладились.
В этот момент образованная девушка, все время смотревшая на отару, вдруг обернулась. Одной рукой держа поводья, другой опустив пращу, она устремила на паренька сверкающий взгляд.
Амугулэн будто в мгновение ока был пронзен ее взглядом насквозь. Лицо его вспыхнуло, и он поспешно опустил голову, избегая ее глаз.
Кругом то и дело поднимались белые облака снежной пыли, словно необъятная степь, притаившаяся под снегом, дышала.
Линь Сюэцзюнь, глядя на круп лошади Амугулэна, опустила шарф и ярко улыбнулась.
Стадо, подобно огромному облаку, раскинувшемуся над заснеженной равниной, медленно двигалось по ветру, постепенно приближаясь к месту, где кружили стервятники.
Линь Сюэцзюнь подняла голову и посмотрела на крупных птиц, которых местные жители называли «горными орлами», а затем, прищурившись, оглядела заснеженный склон неподалеку.
Два пепельных-серых силуэта стояли на вершине белого склона. Линь Сюэцзюнь сразу поняла — это разведчики волчьей стаи.
В это время степные волки еще не подверглись массовому истреблению, еще не выродились, скрещиваясь с любимыми людьми собаками*, и каждый из них был крупным и диким.
П.п.: Поголовное уничтожение волков в 50-70-е годы ХХ века, сопровождавшееся распадом волчьих стай и нарушением половой структуры популяций хищника, послужило началом массового появления волчье-собачьих гибридов, т.к. недостаток волков при формировании пар начали заменять собаки.
Голодные степные волки, искусные в тактике, могли представлять угрозу для стада, даже если при нем были вооруженные ружьями пастухи.
Судя по кружащим стервятникам, за снежным склоном волчья стая, должно быть, пировала.
Если только они не были изголодавшимися, умные волки обычно не нападали на людей и их скот.
Линь Сюэцзюнь снова взяла маленький камень и положила его в кожаный мешочек пращи. Подняв правую руку, она стала раскручивать пращу все быстрее и быстрее.
Праща, вращаясь над головой и рассекая воздух, издавала нарастающий свистящий звук.
Амугулэн, внимательно осматривавший стадо, услышав звук, повернулся к Линь Сюэцзюнь с холодным и серьезным выражением лица, а затем проследил за ее взглядом к заснеженному склону.
Один из двух серых волков, немного понаблюдав за Линь Сюэцзюнь, развернулся и скрылся из виду, оставив другого для наблюдения.
Амугулэн нахмурился и резко снял со спины большой лук.
Обновлено: 03.02.2026