Ранним утром мимо дома образованной молодежи проходил местный житель.
Пустота двора приковывала взгляд — ни арбы, ни сложенных у стены дров или кизяка, ни курятника, ни овчарни, даже сторожевой собаки не было, — прохожий покачал головой, подумав, что новоприбывшие образованная молодежь, должно быть, самые бедные и убогие в бригаде.
Вдруг он уловил соблазнительный аромат. Рот мгновенно наполнился слюной. Он поспешил к воротам двора образованной молодежи, вытянул шею и старательно принюхался.
— Ну и ну, что это так вкусно пахнет?
Пока он принюхивался, из соседнего дома выбежал испачканный неопрятный ребенок, поздоровался и с любопытством спросил:
— Дядя, а что это вы делаете?
— А? А! Прохожу мимо~ прохожу мимо~ — смущенно пробормотав пару слов, местный житель поспешно вытер слюни и быстро ушел.
Чумазый малыш с недоумением повернулся и проводил его взглядом. Он уже собирался обойти двор образованной молодежи, чтобы передать поручение матери, как вдруг замер на месте.
Он быстро зашмыгал носом, когда оказался там же, где только что стоял дядя.
«Как вкусно пахнет... как вкусно...»
Вскоре, следуя за запахом, малыш-неряха пробрался во двор. Он совсем забыл про поручение матери и только и делал, что жадно принюхивался, выдыхая манящий аромат.
***
Внутри дома, когда молоко вскипело, Мэн Тянься с нетерпением сняла ведерко с огня и ложкой аккуратно разлила молоко по мискам.
При этом она умудрилась не пролить мимо ни капли.
И Сююй натянула рукава, используя их как термоизоляцию, взяла миску с молоком и вернулась к столу. Склонившись над миской, она принялась дуть на молоко. В этот момент она была похожа на жадного котенка, который хочет пить, но боится обжечься.
Последняя большая порция в ведерке, конечно же, вся была отдана Линь Сюэцзюнь.
Наполнив для нее миску, Мэн Тянься снова долила в ведерко воды, смыла приставшие к стенкам остатки молока, и снова поставила на плиту на медленный огонь.
Молоко было распределено, и за время, пока его несли от плиты к столу, на поверхности успела образоваться желтоватая пенка.
И Сююй осторожно подцепила пенку кончиком ногтя, запрокинула голову и закинула пенку себе в рот. Склонив голову набок и закрыв глаза, она тщательно прожевала ее, смакуя, затем покачала головой и вздохнула.
Линь Сюэцзюнь в детстве часто доводилось пить такое же молоко. Не раз она наблюдала, как мать доила корову, как относила ведро с молоком на плиту, как поднимался пар...
Помнила лицо матери, слегка размытое от поднимавшегося над молоком пара. Она брала миску и, следуя указанию мамы, дула, чтобы остудить, а затем пила с серьезным выражением лица. После того, как она выпивала все до капли, она поднимала голову и видела, как мать смотрит на нее с удовлетворением и радостью.
За все время учебы в университете и аспирантуре она редко возвращалась домой, даже на летних и зимних каникулах. Боясь, что после возвращения ей придется унаследовать семейные пастбища и весь скот, от лошадей до овец, она изо всех сил стремилась использовать возможность посмотреть мир и набраться опыта. Поэтому, вместо возвращения домой отправлялась в путешествия, подрабатывала в ветеринарной клинике или на молокозаводе.
Оглядываясь назад, она поняла, что уже много лет не пробовала такого вкусного свежего горячего молока.
Те холодные молочные продукты, которые она время от времени пила, живя самостоятельно вдали от дома, и то горячее молоко, которое в детстве готовила мама — их вкус постепенно стирался из памяти, перекрываясь ароматом этой самой миски перед ней.
Горячее ароматное молоко, попадая в рот, воздействовало сразу и на обоняние, и на вкусовые рецепторы, а от температуры на щеках проступал румянец.
В конце концов молоко по пищеводу попадало в желудок, наполняя теплом все тело.
Исчезли вкус сухих лепешек и пресной каши, которые было так трудно проглотить. Остался только молочный аромат, сравнимый с нектаром и амброзией, наполнявший и рот, и большой дом с черепичной крышей.
Казалось, что поры на коже раскрылись, словно тысячи маленьких ртов, и тихо вздыхали. Хотя, возможно, так оно и было на самом деле — Линь Сюэцзюнь действительно видела, как у всех тех, кто пил молоко, от тел исходил легкий пар. Наверное, поры вторили выражающему свою радость желудку.
«Как же вкусно, как же вкусно, как же вкусно...» — щебетали поры выпуская пар.
— Как же я обожаю молоко! Коровы — самые щедрые животные, — не удержалась от восхищения Линь Сюэцзюнь.
— Я тоже обожаю молоко, и ты тоже очень щедра, — И Сююй все еще наслаждалась послевкусием от пенки, и, даже когда она отвечала Линь Сюэцзюнь, глаза ее не отрывались от молока в миске.
— Ха-ха, молоко даю не я, — Линь Сюэцзюнь, держа миску, рассмеялась, чуть не расплескав содержимое.
— Ты спасла корову, а корова дала молоко, — аргументировал фактами Му Цзюньцин.
— Круговорот причин и следствий. Хорошие люди получают хорошее вознаграждение, — кивнула Линь Сюэцзюнь.
— Люби народ — и народ будет любить тебя, — серьезно сказал Му Цзюньцин и обнаружил, что его молоко уже закончилось.
— В котелке есть еще, — Мэн Тянься указала большим пальцем на маленькое алюминиевое ведерко, в котором кипятилась вода с остатками молока.
Му Цзюньцин подошел и налил в миску мутноватой горячей воды с плавающими в ней несколькими каплями молока, прополоскал ею остатки молока в миске, а затем запрокинул голову и принялся жадно пить.
Остальные последовали его примеру: допивали молоко и шли полоскать свои миски кипятком с остатками молока из ведерка, пока в мисках и ведерке не осталось ни капли, а животы не наполнились молоком и водой, и только тогда все успокоились.
***
Когда бригадир Ван Сяолэй, засунув руки в карманы, шел к дому образованной молодежи, он еще издали заметил у них под окном растрепанного ребенка, занятого непонятно чем. Тот стоял под окном с задранной вверх головой.
Да это же Баатэр, восьмилетний ребенок скотоводов, живущих слева?!
— Эй, маленький Баатэр, что ты там делаешь? — крикнул бригадир, заходя во двор.
Баатэр, который, запрокинув голову, жадно вдыхал молочный аромат, юрко увернулся от протянутой руки бригадира, вытер слюну с уголков рта, и убежал, как кошка.
Бригадир обернулся и с недоумением поглядел вслед умчавшемуся Баатэру, а затем широкими шагами подошел и постучал в дверь дома образованной молодежи.
Когда И Сююй пригласила его войти, его чуть не сбил с ног заполнивший помещение молочный аромат, и бригадир, не пивший свежего молока уже целую зиму, невольно глубоко сглотнул.
Теперь он понял, чем Баатэр занимался у окна.
Обновлено: 03.02.2026