Цзи Минъяо собралась с мыслями и пошла обратно во дворец. На полпути ей попались две почтенных горничных пожилой госпожи матери-княгини из дворцовых покоев Аньцин. Увидев Цзи Минъяо, они поспешили ей сообщить:
— Вторая барышня, у пожилой госпожи достопочтенной матери-княгини есть поручение для вас.
— Что за поручение? — спросила Цзи Минъяо с улыбкой.
Молоденькие служанки, сопровождавшие ее, уже вовсю переглядывались, мысленно пеняя пожилой госпоже княгине, что и сегодня она не дает их барышне покоя. Тем временем те две служанки сказали:
— Первой дочери князя сегодня нездоровится, она не сможет встретиться с господином Цуем. А господин Цуй уже ожидает ее в покоях главной госпожи. Мы слишком незначительные фигуры во дворце и боимся проявить неучтивость к господину Цую, потому очень просим вторую барышню принести извинения от имени первой дочери князя…
Цзи Минъяо давно привыкла: все, что связано с поручениями пожилой госпожи - княгини Сюй, нужно как минимум трижды обдумать, тем более слова служанок звучали явно странно.
С того момента, как полгода назад начали обсуждать помолвку Цзи Минда и молодого господина Цуй Цзюэ, госпожа Сюй стала осторожничать и старалась не допускать встреч Цзи Минъяо с будущим супругом ее любимой внучки-старшей дочери князя. До сих пор Цзи Минъяо и Цуй Цзюэ даже ни разу не видели друг друга. Почему же вдруг сегодня именно она- Цзи Минъяо должна извиняться от имени Цзи Минда? Это же означает не только встречу, но и обмен несколькими фразами!
Между еще неженатым будущим зятем и младшей дочерью князя, рожденной от наложницы… действительно, согласно этикета, не должно быть много общения и разговоров.
В присутствии служанок из зала Аньцин Цзи Минъяо сделала вид, что не обратила особого внимания на странность их просьбы, и с улыбкой ответила:
— Поняла, благодарю вас за труды. Я сейчас же пойду и скажу.
Видя, что обе служанки не двигаются с места, она притворилась, что удивлена их поведению и спросила:
— Разве вам не нужно возвращаться к вашей госпоже с докладом? Или вы хотите проследить, как я это сделаю?
Цзи Минъяо считала, что она достаточно хорошо знает госпожу Сюй. Та презирала детей от наложниц, могла строить козни против них, но она также дорожила и своей репутацией. Заставлять людей следить за действиями внучки от наложницы, конечно, не считалось сверхнеприличным, но, если это озвучить прямо, это будет уже слишком.
Служанки из зала Аньцин, естественно, тоже хорошо знали свою госпожу.
И действительно, выражения их лиц слегка изменились. Немного помедлив, они сказали:
— Будьте так добры, потрудитесь передать это, вторая барышня… и развернулись, чтобы уйти обратно.
Как только они скрылись из виду, Би Юэ и другие поспешно окружили вторую барышню, желая отговорить ее. По их мнению, никак нельзя было приносить извинения от имени первой дочери князя!
Цзи Минъяо, улыбнулась и поспешила успокоить их:
— Би Юэ, возьми двух служанок и сбегай побыстрее в дворцовую школу, найди там Минъюаня. Скажи, что старшей сестре нездоровится, а мне не подобает встречаться с ее женихом, поэтому ему следует пойти к Цуй Цзюэ и доложить о старшей сестре. Бегите как можно скорее, а я пока пойду медленно, так мы как раз подойдем к главному дворцу вместе.
— Ага! — согласилась Би Юэ и вместе с другими двумя служанками побежала в дворцовую школу, которая находилась почти у входа на территорию дворца.
Глядя на то, как они быстро удаляются из виду, Цзи Минъяо почувствовала облегчение.
Служанку Би Юэ ей подарила старшая супруга князя, когда Цзи Минъяо исполнилось десять лет. Все эти годы Би Юэ заботилась обо всем, что происходило в жизни ее хозяйки…
Вспомнив о главной госпоже-старшей жене князя, Цзи Минъяо слегка сжала в руке носовой платок.
Главную госпожу ведь еще утром вызвали в зал Аньцин. Эти же две служанки, конечно, были посланы пожилой княгиней Сюй. Но знала ли об этом старшая жена князя?
Что бы она сказала на этот счет?
Цуй Цзюэ происходил из семьи ученых и чиновников. Его прадед, будучи военным советником, сильно помог и поспособствовал в одном деле некоему удельному князю в ранге «Хоу»* по имени Ся и дослужился до поста первого канцлера Тайфу* при императорском дворе. Дед Цуй Цзюэ в те времена тоже считался поистине великим князем-гуном*. Отец Цуй Цзюэ, хотя и рано умер, тоже в свое время занимал пост высшего сановника. Его ученики и старые друзья разъехались служить по всей империи.
П. п.: Удельный князь в ранге «хоу» (кит. 侯, hóu) — это титул правителя зависимого удельного владения в древнем Китае (период Чжоу), соответствующий рангу маркиза или владетельного князя. Чжу хоу (諸侯) стояли ниже ванов (царей), но обладали автономией, управляя своими территориями внутри Срединных государств древнего Китая.
Тайфу, канцлер-тайфу – второй из трех министров-гун三公, канцлер, выполняющий функции государственного и военного администрирования; пост учрежден в период династии Западной Чжоу, отменен в период династии Цинь и вновь восстановлен в эпоху Хань.
Князь-гун (кит. 公, пиньинь gōng) — высший титул знатности в императорском Китае, существовавший с древности до династии Цин (соответствует европейскому «герцогу»).
Цуй Цзюэ сам в двенадцать лет поступил в школу, в семнадцать лет с очень высоким результатом сдал промежуточный экзамен в Шуньтяньфу*, а в восемнадцать занял третье место на императорских экзаменах и был назначен в Императорскую Академию Ханьлинь* на должность редактора- компилятора 2-го разряда в Императорскую Академию.
П. п.: Шуньтяньфу Shuntianfu, 顺天府) — это историческое административное название Пекина и прилегающих к нему территорий в эпоху династий Мин и Цин (1368–1911 гг.). Данная префектура выполняла функцию столичного региона, подчиняясь напрямую императорскому двору. Название переводится как «Префектура, подчиняющаяся Небу», т.е. императору Китая. Фактически, в описываемый в книге период Шуньтяньфу — это Пекин с пригородами.
П. п.: Академия Ханьлинь (738–1911) — высшее императорское учреждение Китая. Буквально переводится как «Лес кистей» (или «Лес карандашей»), что символизировало собрание лучших ученых и литераторов. Членство в академии считалось высшей карьерной ступенью для конфуцианского ученого, символизируя интеллектуальную элиту страны. Она выполняла функции канцелярии, идеологического контроля, библиотеки, служила школой для высших чиновников. Ее члены были советниками императора и экзаменаторами.
П. п.: Редактор (компилятор) 2-го разряда в Академии Ханьлинь (династии Мин и Цин) — это должность по-китайски называется бяньсю (编修, biānxiū), предполагает составление, редактирование, упорядочивание документов и исторических хроник. Бяньсю выполняли важные литературные и архивные функции при императорском дворе, а также участвовали в составлении крупных императорских энциклопедий.
У Цуй Цзюэ был также старший брат, который тоже получил высшую ученую степень, выпускник Ханьлиньской императорской академии, ныне занимающий пост помощника четвертого ранга начальника столицы провинции Шуньтяньфу…
Не случись того, что за сорок лет со дня основания империи Дачжоу(Великая Чжоу), сменилось три поколения императоров и из «шести великих князей-гунов основателей» остался лишь дом Аньго-гуна, все еще носившего титул князя-гуна, и если бы Цзи Минда не была столь прославленной девицей столицы Дачжоу, чьи добродетели, таланты и красота превосходили всех, и если бы не то обстоятельство, что главная госпожа Вэнь приходилась двоюродной сестрой матери Цуй Цзюэ, благодаря чему поддерживались родственные связи, — кто знает, в чьи руки попал бы этот прекрасный брачный союз.
Чтобы этот союз состоялся, госпожа Вэнь приложила неимоверные усилия, желая обеспечить родной дочери наилучшее будущее. Князь Аньго также чрезвычайно ценил этого многообещающего будущего зятя.
Даже если бы у пожилой госпожи матери-княгини Сюй внезапно начался приступ старческой болезни, помутился рассудок, и она вздумала бы вставлять палки в колеса этому браку, и даже если бы госпожа Вэнь, будучи невесткой, не смогла бы противостоять пожилой княгине Сюй и проявлять к ней неуважение, то, разве великий князь Аньго остался бы в стороне?! Допустил бы такое?
***
Небо было ясным. Глядя на распустившиеся в саду цветы, которые напоминали пушистые кучерявые облака, Цзи Минъяо тихо вздохнула.
Она еще не знала полной картины того, что произошло в зале Аньцин у пожилой матери-княгини. Однако, слишком много думать о том, чего не знаешь, все равно бесполезно.
Цзи Минъяо сделала все, что могла. Лишь бы главная госпожа поняла, что у нее никогда не было никаких видов на ее племянника Цуй Цзюэ.
Прикинув, что время уже подошло, она продолжила медленно идти к главному двору.
Как раз в это время Би Юэ вся запыхавшаяся подбежала к ней вместе с Цзи Минъюанем.
— Минъюань! — Цзи Минъяо не удержалась и громко, с улыбкой окликнула его.
— Вторая сестра, — у Цзи Минъюаня на лбу выступила легкая испарина от быстрой ходьбы. Он еще сильнее ускорил шаг, подошел к ней и сказал: — Вторая сестра, не о чем не волнуйся!
— Ага! — Цзи Минъяо наконец полностью успокоилась.
В этом тринадцатилетнем юноше уже начинала проявляться княжеская стать. Цзи Минъюань твердым шагом прошел вперед, первым переступил порог залы для приемов гостей и принес извинения будущему зятю Цуй Цзюэ:
— Старшей сестре сегодня нездоровится…
Облаченный в расшитый золотом парчовый халат серого цвета, Цуй Цзюэ, этот почтенный «искатель цветов» *, уже отставил пиалу с чаем и поднялся. Краем глаза он заметил, что молодой господин Вэнь по имени Вэнь Цунъян, сидевший рядом, подскочил даже раньше него, его глаза сияли, а лицо покраснело от волнения.
П. п.: «Искатель цветов» (кит. 探花, tànhuā, таньхуа) в Древнем Китае — это титул, присваиваемый третьему по рейтингу успешному кандидату на государственных экзаменах кэцзюй (высшей степени цзиньши). Традиция ассоциировать успешных кандидатов с «искателями цветов» связана с посещением садов для празднования и сбора цветов после оглашения результатов.
Цуй Цзюэ был высок и строен, как сосна на горе Юшань*. Черты его лица были прекрасны, но не слишком слащавы, взгляд ясный и выразительный. Казалось бы, его облик излучал мягкость, но, когда он поднял глаза и взглянул на вошедших, в его взгляде неожиданно проявилась некоторая резкость.
П. п.: «Как сосна на горе Юшань» (кит. 如玉山松形, rú yùshān sōng xíng) — это поэтичное описание благородной осанки и непоколебимого духа. В древних текстах (например, в «Шишоу синьюй») это выражение часто использовалось для описания красивых, одухотворенных мужчин с прямой спиной и гордым взглядом.
Цзи Минъяо лишь раз встретилась глазами с этим будущим зятем, о котором она всегда только слышала, но никогда не видела, как до ее слуха долетел возглас кузена Вэнь Цунъяна:
— Яо… Вторая сестрица!
— Кузен! — Цзи Минъяо тут же сосредоточилась на этом юноше.
Улыбка Вэнь Цунъяна была подобна весеннему ветерку в начале теплой весны. Хотя его рост почти не уступал росту, стоявшего рядом Цуй Цзюэ, а разница в возрасте составляла всего один год, один из них казался умудренным опытом юношей, а другой — все еще отроком.
Его взгляд был настолько страстным и прямым, что в присутствии Минъюаня и Цуй Цзюэ, Цзи Минъяо, почувствовала смущение, что было для нее редкостью.
— Кузен, прошу, — опустив голову, она посторонилась.
— Сестрица, прошу! — Вэнь Цунъян, глядя только на нее, едва не забыл попрощаться с Цзи Минъюанем и Цуй Цзюэ.
— Господин Вэнь, счастливого пути, — Цуй Цзюэ слегка кивнул ему первым.
Он взглянул вслед этой паре – кузену и кузине, услышав чистый и нежный голос второй барышни Цзи:
— Кузен, в прошлый раз ты говорил мне, что этой весной обязательно научишься сидя верхом на лошади попадать в цель всеми десятью стрелами. Как твои успехи?
Обновлено: 03.02.2026