Служанки знали, что госпожа часто так ворчит, и не особо поддакивали, лишь молча прислуживали.
Лицо госпожи Хэ в это утро разрумянилось, настроение явно было прекрасным.
Пользуясь моментом, прежде чем госпожа Хэ отправилась с утренним визитом к пожилой матушке-свекрови, одна из приближенных служанок, жена Ли Цяо*, с заискивающей улыбкой спросила ее:
— Госпожа, моя Жухой* уже в таком возрасте. В связи с радостным событием у молодого господина, я хотела бы просить для Жухой милость...
П. п.: Буквально: «та, что из семьи Ли Цяо», «жена Ли Цяо». Традиционное обращение к замужней женщине через имя мужа. Жухой — «Подобная орхидее», имя служанки, дочери говорящей.
Жухой была ее старшей дочерью. В тринадцать лет госпожа оказала ей милость, переведя ее лично прислуживать в покои младшего сына, и вот, в этом году как раз исполнялось десять лет с того момента, как служанка приступила к работе.
По правилам в семье Лиго-бо служанок в двадцать два или в двадцать три года выдавали замуж, и милость, о которой просила служанка, естественно, была в том, чтобы избавить ребенка от замужества с таким же слугой, как она.
Однако служанка проявила хитрость и не сказала прямо, что просит разрешить выйти замуж на стороне и самой выбрать мужа.
А вдруг госпожа, видя, как усердно Жухой служила все эти годы, заботливо ухаживая за юным господином всегда и во всем ему потакая, слыша, как каждый раз на протяжении десяти лет юный господин Цунъян называл свою служанку «сестрицей Жухой», и не мог обойтись без нее ни минуты... госпожа смилуется и даст этой девушке статус дворцовой служанки, чтобы она и впредь могла служить молодому господину?
Хотя Лиго-бо и его покойный отец никогда не держали наложниц, но среди старших господ и молодых господ в роду Вэнь все же имелись те, для кого иметь наложниц было нормой.
Да к тому же служанка и сама знала мысли госпожи Хэ...
Жена Ли Цяо пристально следила за выражением лица госпожи.
Не говоря уже о тридцати-сорокалетней привязанности между госпожой и служанкой, но даже просто за десять лет усердной службы Жухой у ее сына, госпожа Хэ не поскупилась бы на такую милость.
Но ведь прошлой ночью она уже смирилась, готова была видеть, как сын и невестка живут в любви и согласии, и вот, прежде чем произнести эти слова, она, сама не зная почему, опять заупрямилась и тоже не высказалась прямо, а лишь улыбнулась:
— Не беспокойся, я не обижу Жухой. Просто Цунъян как раз собирается в скором времени обручиться, в доме начнется суматоха, да и ему нельзя без обслуги. Подождем, пока до свадьбы, а там я велю ему самому оказать эту милость, так и скажем, в знак их добрых отношений господина и служанки.
Жена Ли Цяо поспешно принялась благодарить госпожу Хэ!
Поскольку утром госпожа отправилась с визитом к свекрови без приближенной служанки, та немедля отправилась в покои молодого господина Цунъяна, разыскала дочь и сообщила радостную новость:
— Теперь смотри сама, как расположить к себе господина!
На милом личике Ли Жухой мгновенно вспыхнул румянец.
Но жена Ли Цяо не выказывала сейчас такую же бурную радость, как перед госпожой.
На душе у нее было тяжело, и она со вздохом спросила:
— А молодой господин с каким настроением сегодня утром встал?
— Конечно, с прекрасным…
Жена Ли Цяо не дала дочери договорить и перебила:
— А знаешь, из-за кого у него такое настроение?
Ли Жухой побледнела и опустила голову:
— ...Знаю.
— Ты же каждый день на это смотришь, все видишь и все знаешь, и все равно лелеешь мысль остаться! — Жена Ли Цяо покачала головой, и с досадой добавила: — В сердце молодого господина только будущая госпожа — вторая дочка князя Цзи, если ты и останешься здесь через силу, что хорошего выйдет? Зная способности будущей молодой госпожи Цзи, боюсь, тебе и места тут не останется! Не говоря уж о том, что ты старше, на шесть лет старше молодого господина! Лучше поскорей проси вольную, мы с отцом выберем тебе хорошего человека на стороне, станешь законной женой, а мы с отцом останемся служить в доме госпожи Хэ, и никто тебя не посмеет обидеть.
— Мама! — Ли Жухой отвернулась, вытирая слезы, стараясь, чтобы мать не услышала дрожания в голосе. — Я с детства всегда была вам послушна, только в этот единственный раз хочу решить сама. Позвольте мне сделать так, как хочу!
Жена Ли Цяо с досадой всплеснула руками и замолчала.
***
Во дворе Аньго-гунфу.
Наступил новый день, а почтенная пожилая госпожа матушка-княгиня Сюй по-прежнему не требовала от внуков навестить ее с утренним визитом.
Но перед тем, как отправиться во двор Аньцин, старшая госпожа Вэнь специально велела Цзи Минъяо остаться после завтрака, и та, естественно, подчинилась.
Позавтракав и проводив на учебу младших братьев и сестер, она привычно устроилась на лежанке у окна в восточном приделе главного дома и принялась упражняться в каллиграфии.
В этой жизни ее официальная матушка Вэнь сама учила ее выводить иероглифы. Девушка всегда делала это под ее пристальным вниманием.
А в прошлой жизни... еще до начальной школы бабушка говорила ей: «Почерк — второе лицо человека». У бабушки и вправду был прекрасный почерк. Следуя ее заветам, она каждый день выделяла время на упражнения по каллиграфии и получала множество наград разного уровня.
Позже, даже когда бабушки не стало, Минъяо не забросила ничего из того, чему та ее научила.
Так было до университета. До тех нескольких дней после окончания сессии.
Как же она так увлеклась игрой, что забыла обо всем на свете?
Как она могла потерять ту силу воли, которой всегда так гордилась?
Переродившись, Цзи Минъяо, конечно, сожалела о произошедшем. Но прошлое не вернешь. Хотя она и оказалась в мире, где, сколько ни старайся, но уже в подростковом возрасте все равно придется выходить замуж по воле родителей, она изменила образ жизни, но упражнения в каллиграфии остались ее привычкой, от которой она не могла отказаться.
Ей также нравилось, упражняясь в каллиграфии, вспоминать бабушку.
Прописав целых пять больших листов, Цзи Минъяо отложила кисть и размяла запястье.
Старшая служанка из главных покоев, Инь Юэ, поднесла чай, и Минъяо поспешно взяла чашку, поблагодарив служанку. Затем взглянула в окно на пробивающийся солнечный свет и спросила:
— Который сейчас час?
Шел уже пятнадцатый год ее жизни здесь, но она все еще не могла по одному лишь положению солнца с абсолютной точностью определить время.
Служанка Инь Юэ, поспешно вышла, взглянула на солнечные часы во дворе, и вернувшись, сообщила:
— Третий кэ после начала часа Чэньчжэн*.
П. п.: «Третий кэ (кэ — четверть часа) после полного начала Чэнь». Чэнь — 5-я стража, примерно с 7:00-9:00. «Чжэн» означает середину стражи. Таким образом, около 8:45.
Восемь часов сорок пять минут, почти девять.
Цзи Минъяо по привычке мысленно перевела время в тот формат, которым она привыкла пользоваться в прошлой жизни.
По-видимому, старшая сестра Цзи Минда все еще плохо себя чувствует, поэтому Минъяо не слишком удивляло, почему госпожа до сих пор не вернулась из покоев пожилой госпожи-княгини. И уж тем более Цзи Минъяо не стала бы посылать кого-то в покои дворца Аньцин наводить справки или торопить старшую госпожу.
Выпив чашку чая и немного отдохнув, Цзи Минъяо не стала продолжать занятия по каллиграфии. Она прошлась несколько кругов по комнате, затем наугад взяла книгу и принялась читать.
***
В это время в покоях двора Аньцин...
Пальцы госпожи Вэнь, казалось, заледенели, и, несмотря на то, что она держала в руках горячий чай, никак не могла согреться.
— ...В четырех храмах гадали, и везде вышло, что Минда и Цунъян — союз, совершенный небом*, и рождены быть прекрасными супругами. Вхождение в семью Вэнь благоприятствует судьбе Минда, а выйти замуж в семью Цуй Цзюэ, наоборот, ей повредит.
П. п.: Идиома, означающая «идеальную/небесную пару», брак, заключенный на небесах, небесный брак.
Пожилая госпожа-княгиня Сюй возлежала на самом почетном месте, на лежанке, покрытой собольими шкурами, и, постукивая пальцами по нефритовому жезлу, гладкому, как застывший жир, не спеша рассуждала:
— Раз уж она не подходит Цуй Цзюэ, а гадание показало именно такой результат, вторая девочка еще молода, через год-два еще не поздно будет ее сосватать, да и семья Вэней еще не приходила к нам с официальным визитом для обручения ее и Вэнь Цунъяна…
Пожилая госпожа Сюй немного подумала и, устремив взгляд на госпожу Вэнь, медленно, с улыбкой спросила:
— Ты же родная мать Минда. Как, по-твоему, что нам следует делать?
Обновлено: 19.02.2026