*Перевод: **Astarmina***
Гул уличной толпы разом стих, подавленный его грозным окриком. Двадцать с лишним человек в масках, столпившихся вокруг, уставились на него, и лишь спустя долгий миг опомнились и снова бросились в атаку.
— Прочь с дороги! — ближайший к нему мужчина в маске сверкнул глазами, в которых смешались ярость и изумление. — Не мешай нам вершить правосудие!
— Вершить правосудие? — он усмехнулся, слегка склонив голову. — Осквернять погребальные носилки — величайший грех.
— Осквернять носилки — грех, но внутри лежит тварь! — тот выкрикнул скрипя зубами. — Цзян Сюаньцзинь, ты и сам знаешь, каких злодеяний она натворила! Зачем ты нам мешаешь?!
Эти люди даже знали его имя? Брови Цзян Сюаньцзиня дрогнули. Он сорвал горящее белое полотно с погребальных носилок и, резко взмахнув им, сбил двоих в масках, уже собиравшихся прыгнуть на повозку. Рядом кто-то еще пытался вскарабкаться, но он лишь бросил взгляд, подцепил ногой лежавший рядом меч и метнул его.
Лезвие с грозным звоном вонзилось в камень, дрожа и гудя.
Желавший взобраться на повозку в ужасе замер.
Главарь разъярился не на шутку и, потрясая мечом, рявкнул:
— Не заставляй нас применять силу!
Цзян Сюаньцзинь спокойно посмотрел на него и тихо, словно звон нефрита, произнес:
— Если у тебя хватит умения угостить меня любым вином — попробуй.
Траурная процессия оказалась разрезана на три части: переднюю и заднюю заблокировали люди в масках, и середина с носилками осталась без поддержки. Вокруг бушевало пламя, врагов было вдесятеро больше, и Ли Хуайюй никак не могла понять, откуда у Цзян Сюаньцзиня такая уверенность.
Ведь с ним был лишь Чэнсюй!
Главарь, видимо, тоже это осознал и усмехнулся:
— Ты что, аристократ, пару лет позанимавшийся боевыми искусствами, решил, что один стоит сотни? Раз уж ты так рвешься защищать эту тварь, не пеняй, что мы не будем церемониться. Вперед!
Последнее слово было криком, и маскированные, услышав приказ, разом бросились к носилкам.
Ли Хуайюй нахмурилась от беспокойства.
Нет, она ни в коем случае не волновалась за Цзян Сюаньцзиня! Просто если драка разгорится рядом с ее гробом, тот наверняка пострадает. Найти новый из золотистого нанму будет непросто, а сегодня — удачный день для похорон. Если его пропустить, это скажется на ее дальнейшей судьбе!
Оглядев одежду нападавших и сравнив ее со своей темной холщовой рубахой, Хуайюй осенило: распустив волосы и кое-как собрав их снова, она оторвала кусок от подола, прикрыла лицо и, сгорбившись, смешалась с толпой.
Цзян Сюаньцзинь уже вступил в схватку. Увидев меч, занесенный для удара, он перевернулся, спрыгнул с носилок, быстро свалил двоих, выхватил у одного длинный меч и вместе с Чэнсюем отбил себе место для маневра.
Несмотря на численное превосходство врагов, за десяток с лишним ударов никто даже не ранил его.
Главарь в изумлении смотрел на бирюзовую тень в центре окружения, испытывая смесь гнева и почтения:
— Господин, вы же благородный человек! Зачем вам вмешиваться в это грязное дело?
— В государстве есть законы, в ритуале — правила, — ответил Цзян Сюаньцзинь, рассекая мечом колено одному из нападавших. — Даньян уже понесла наказание. Ваши действия — вызов власти.
— Разве ее смерти достаточно? — взревел главарь. — Пинлин-цзюнь был невиновен, а эта женщина оставила его тело без погребения! Евнух Чжан верно служил покойному императору, а она приказала волочить его от дворца до ворот, пока тот не умер под пытками! Она захватила власть, бросила семь уездов на произвол чумы, считала народ жалкими букашками! Разве расчленения пятеркой лошадей не заслуживает такая, чтобы успокоить духи небес?
Цзян Сюаньцзинь слегка изменился в лице, словно задумавшись над его словами.
Обрадовавшись, главарь сделал шаг вперед:
— Вы же тоже столп государства! Ведь именно вы поднесли Даньян отравленное вино...
Он хотел сказать: «Вы тоже должны ее ненавидеть, не так ли?»
Но не успел.
Холодный клинок, словно змея, мгновенно прижался к его горлу.
— Отступите, — тихо сказал Цзян Сюаньцзинь. — Если продолжите, вас просто окружат. Пока я здесь, вы не тронете носилки.
— Ты... — главарь побледнел. — Ты не видишь, где правда!
— Правда? — Цзян Сюаньцзинь посмотрел на него. — Я различаю ее куда лучше тебя.
Главарь горько усмехнулся, позволив держать себя на прицеле, и рявкнул:
— Вперед! Разнесите гроб вдребезги, не обращайте на меня внимания!
— Есть! — люди в масках разделились: пятеро окружили Цзян Сюаньцзиня и Чэнсюя, остальные бросились к носилкам, занося лопаты.
Цзян Сюаньцзинь напрягся и рванулся остановить их.
Но главарь, будто предугадав его движение, выхватил кинжал и с перекошенным лицом завопил:
— Раз уж ты защищаешь эту тварь, отправишься в ад вместе с ней!
— Господин, осторожно!
Лезвие блеснуло в воздухе. Цзян Сюаньцзинь обернулся — уклоняться было уже поздно.
Но в мгновение ока из толпы выскочил человек с обломком дерева в руках и со всей силы треснул главарю по затылку.
Тот замер, кинжал остановившись в сантиметре от поясницы Цзян Сюаньцзиня. Пошатнувшись, он в недоумении обернулся.
Цзян Сюаньцзинь тоже поднял взгляд — перед ним стоял низкорослый человек в маске с круглыми глазами-миндалинками. Видя, что враг еще на ногах, тот тут же ударил снова.
На этот раз главарь рухнул.
Ли Хуайюй с досадой пнула его ногой.
«Какой же неумеха!»
Она специально ждала, чтобы одним ударом убить двух зайцев, но этот короткорукий болван так медленно двигался, что Цзян Сюаньцзинь успел увернуться.
Теперь придется разыгрывать благодетельницу.
— Ты… — Цзян Сюаньцзинь с недоумением смотрел на нее, но тут лопаты обрушились на гроб.
Зрачки Хуайюй сузились. Она швырнула обломок, сбив одну лопату, но остальные уже ничего не могло остановить.
— Беги же! — она толкнула Цзян Сюаньцзиня.
Тот, пошатнувшись, перепрыгнул через носилки и вступил в схватку.
— Господин! — командир гвардии наконец прорвал заслон и бросился на помощь. Увидев окруженного Цзян Сюаньцзиня, он побледнел. — Спасайте господина!
Хуайюй едва не закатила глаза.
«Хорошо еще, что Цзян Сюаньцзинь умеет драться — с такой «подмогой» гробов бы не хватило».
Поняв, что ситуация изменилась, люди в масках не стали медлить — подхватили главаря и начали отступать.
— Эй, они сбегают! Перекройте переулок! — крикнула Хуайюй.
Цзян Сюаньцзинь повернулся и наконец узнал ее.
— Это ты.
Сорвав маску, Хуайюй весело помахала ему:
— Вот и снова встретились. Какая же между нами связь!
Вспомнив ее бесцеремонное поведение, Цзян Сюаньцзинь нахмурился.
Он не верил в связь. Этот человек казался ему странным, а взгляд был непонятен — не то ненависть, не то насмешка, но уж точно не восхищение.
«Она... знает меня?»
Обновлено: 02.02.2026