Впрочем, тут же он подумал, что в этом мире, где существуют рыцари, боевая аура и еще более загадочные чародеи, нет ничего удивительного в поразительной эффективности лекарств.
— Нашел чему удивляться.
Старик Оль принес изящный стеклянный флакон, украшенный золотым узором, — похоже, вещь из дворянского обихода, — зачерпнул ложечку мази, равномерно нанес ее на остатки нарыва и перевязал руку хлопковой тканью.
Затем он принялся за спину Ивена. После недолгих манипуляций он закрепил повязку с помощью клейкой массы, ваты и грубого полотна.
— Пей.
Обработав раны, он протянул Ивену маленький пузырек с темно-зеленой жидкостью.
Затем Старик Оль грубо толкнул его плечом в сторону и принялся убирать свои инструменты.
«Ну и силища у этого старика».
Ивен отшатнулся на несколько шагов, прежде чем устоять на ногах. Он залпом выпил содержимое пузырька, мысленно прожигая взглядом спину лекаря.
«Этот ветеринар… тьфу, коновал, он что, не боится, что пациенты ему когда-нибудь отомстят?»
Старик Оль внезапно обернулся. Их взгляды встретились. Ивен смущенно выдавил из себя вежливую улыбку.
— Парень, деньги с собой?
— Да.
— Сколько?
— Девять серебряных.
Ивен ответил честно. Это было все, что у него было, и он догадывался, что этого не хватит.
К этому моменту тяжесть в груди исчезла, сердцебиение выровнялось, а на месте разрезов ощущался приятный холодок, будто приложили лед. Он словно сбросил с себя тяжелые оковы, и все это говорило о высочайшем мастерстве лекаря.
Услышав про девять серебряных, глаза Старика Оля расширились так, что, казалось, в них сверкнули ножи.
— Ты думаешь, девятью серебряными можно спасти себе жизнь? Я использовал лучшие лекарства!
— Пожалуй, нет, — покачал головой Ивен и добавил: — Может, я заплачу девять серебряных сейчас, а остальное верну через несколько дней? Я найду способ.
Старик Оль некоторое время молчал. Наконец, отвернувшись, он бросил через плечо:— Сегодняшнее лечение стоит два золотых. Через два дня придешь еще раз, это будет стоить один золотой. И запомни, будешь приходить ко мне на работу, в качестве подмастерья. Остальное решим, когда вернется твой отец.
— Хорошо.
Этот человек спас ему жизнь, и Ивен не собирался уклоняться от долга.
Три золотых — это триста серебряных, что равнялось трехмесячным расходам их семьи. Таких денег у него, конечно, не было.
Его отец был главой отряда наемников, и его люди, часто получая ранения, были постоянными клиентами этой лечебницы, так что они были хорошо знакомы.
Что до странного предложения работать подмастерьем, Ивен списал это на очередной приступ дурного настроения старика, который просто решил поиздеваться над ним.
— Господин Оль, благодарю за спасение.
Спустя некоторое время Ивен вышел из лечебницы, небрежно сунув под мышку брошюру под названием «Обязанности подмастерья». Небо за окном уже начало темнеть.
Возможно, из-за того, что слияние воспоминаний прошло успешно, вид улиц с домами из синего кирпича и черной черепицы, прохожие с каштановыми, рыжими волосами, с голубыми и черными глазами не казались ему чужими. Наоборот, он чувствовал себя на удивление спокойно и привычно.
«Как же хорошо снова двигаться».
Он зашагал в сторону дома, и походка его была на удивление легкой.
Для молодого человека, который почти полгода был парализован и признан безнадежным, возможность ходить и прыгать, быть здоровым — была настоящим счастьем.
Подойдя к своему дому, он издали увидел хмурую девушку, которая смотрела на него в упор.
У нее были ясные глаза и белоснежные зубы, длинные каштановые волосы и черные зрачки. Она чем-то напоминала одну известную «всезнайку».
Напустив на себя строгий вид, она с трудом выдавила нотки суровости в голосе:— Опять шлялся дотемна! Снова подрался и поранился? Почему так серьезно? Кто это сделал?
Это была его двенадцатилетняя сестра Пэйджи, но Ивену казалось, что перед ним стоит старшая сестра.
— Меня укусили насекомые, — ответил Ивен, — только что из лечебницы.
— Небось, опять залез в какую-нибудь глухую пещеру? Говорила же тебе, не лезь на рожон. Сам виноват, теперь мучайся.
Тихо отчитав его, Пэйджи тут же протянула руку, чтобы поддержать.
Ивену стало неловко — она попала в самую точку.
Из дома выбежал еще один человек, на ходу крича:— Ивен, вы ходили в поход? Какой же ты негодяй, меня с собой не взял!
— Замолчи, Шон! Брат Ивен ранен, ему нужен покой.
— А, ой.
Это был его младший брат Шон, ему тоже было двенадцать. Они с Пэйджи были двойняшками, и он был самым младшим в семье.
Шон тоже был большим любителем приключений. Вспомнив характер своего предшественника, Ивен понял, почему в доме заправляла его сестра Пэйджи.
В семье Маричатон была одна особенность: из пятерых детей старшие двое были братьями-близнецами, а четвертый и пятый — разнояйцевыми двойняшками. Из старших в семье остался только отец, который постоянно пропадал по делам своего отряда наемников. Двое старших братьев с ранних лет следовали за отцом, перенимая его науку.
Ивен был третьим.
Обделенный отцовским вниманием, он постоянно пытался выделиться шалостями и хулиганством, а после смерти матери стал совсем неуправляемым.
«Несчастный третий ребенок. Ни то, ни се. Даже родовому рыцарскому дыхательному методу не обучен».
После ужина, вернувшись в свою комнату, Ивен с горечью размышлял о своем прошлом.
«В тринадцать с половиной лет отрабатывать долги… Жизнь порой преподносит удивительные сюрпризы».
Он достал книгу, которую ему всучил Старик Оль, чтобы подготовиться к трудовым будням. К тому же, лекарства старика вызывали у него неподдельный интерес.
«Пятьдесят распространенных лекарственных трав».
Книга была написана от руки на ванданийском — общепринятом языке герцогства Шанмэ.
Обновлено: 21.01.2026