Оставив за спиной притихший класс и униженного мажора, скрипящего мелом у доски, Эйкити Онидзука чувствовал себя превосходно. Он не просто поставил на место зарвавшегося щенка, он провел наглядный урок. Урок силы. В его мире, мире байкерских банд и уличных разборок, это был единственный язык, который уважали все.
«Вот так-то, сопляки! — ликовал он, шагая по коридору. — Думали, я просто клоун-извращенец? А я клоун-извращенец, который может сломать вам и вашу парту пополам! Теперь они дважды подумают, прежде чем подкладывать мне кнопки!»
Он был настолько поглощен своим триумфом, что совершенно забыл о последствиях. О звонке папе, о директоре, о Тамаре Игоревне. Его разум занимала другая, гораздо более приземленная мысль. Его желудок издал звук, похожий на предсмертный рык кита. Он был голоден. И, что еще хуже, он был на мели. Йены, которые он привез с собой, закончились еще пару дней назад, уйдя на водку, сомнительную колбасу и пару глянцевых журналов, купленных в киоске.
Он похлопал по карманам. Пусто. Ни единой монетки. Он работал в этой школе уже почти неделю. А это значит…
«Зарплата! — его осенило. — Мне должны заплатить! Деньги! Йены! Рубли! Мне нужно золото, чтобы купить рамен и… ну, вы знаете, журналы для самообразования!»
Полный решимости, он направился в учительскую, чтобы выяснить, где в этой стране выдают честно заработанное.
— Где… э-э-э… мани-мани? — спросил он у учительницы химии, которая при его появлении инстинктивно прижала к себе стопку тетрадей.
— Что, простите?
— Деньги! Зар-пла-та! — отчеканил он, потирая большим и указательным пальцами.
Учительница, поняв, о чем речь, с облегчением выдохнула.
— А, зарплата. Так это вам в бухгалтерию. Кабинет сто двенадцать, на первом этаже. Зоя Аркадьевна.
«Зоя Аркадьевна… Звучит, как имя русской принцессы! Наверняка, это молодая, симпатичная девушка, которая только и ждет, чтобы иностранный сенсей спас ее из плена цифр и отчетов!»
С этой радостной мыслью он спустился на первый этаж и нашел дверь с табличкой «Бухгалтерия». Он распахнул ее без стука, готовый ослепить «принцессу Зою» своей лучшей улыбкой.
— Привет, красотка! Я за своей зар…
Фраза замерла у него на губах. За столом, заваленным горами папок, сидела не юная принцесса, а женщина, напоминающая хорошо укрепленный бункер. Ей было лет шестьдесят, на носу сидели толстые очки в роговой оправе, а седые волосы были собраны в такой тугой пучок, что, казалось, он натягивал кожу на ее лице. Она пила чай из чашки в горошек, положив на блюдце печенье, и смотрела на Онидзуку так, будто он был ошибкой в годовом отчете. Это была Зоя Аркадьевна, хранительница школьной казны.
— Дверь закрывать надо, когда входишь, — произнесла она, даже не моргнув.
Онидзука растерянно закрыл дверь. Обаяние не сработало. Придется переходить к плану «Б» — прямолинейности.
— Я — Онидзука! Учитель! Где моя зар-пла-та, банда? — бодро выпалил он.
Зоя Аркадьевна медленно поставила чашку. Отхлебнула. Взяла печеньку. Откусила. Прожевала. Ее невозмутимость была почти сверхъестественной.
— Фамилия?
— Онидзука! Эйкити! Двадцать два года! Холост!
— Я не анкету для сайта знакомств заполняю, молодой человек. Я спрашиваю, есть ли вы в ведомости.
Она надела очки, которые съехали ей на кончик носа, и взяла толстую папку. Она листала ее с такой скоростью, что казалось, будто она просто перебирает страницы от скуки.
— Так… Новиков… Огурцова… Павлюченко… Нет никакого Онидзуки.
— Как нет?! — возмутился он. — Я здесь работаю! Я учить детей! Я страдать! Мне нужна еда!
— Чтобы были в ведомости, на вас должен быть приказ о приеме на работу, — монотонно бубнила она, словно читая заклинание. — Чтобы был приказ, вы должны были написать заявление в отделе кадров. Чтобы написать заявление, вы должны были предоставить паспорт, ИНН, СНИЛС и номер банковской карты системы «Мир». У вас это есть?
Для Онидзуки это прозвучало, как набор случайных звуков. ИНН? СНИЛС? Мир? Он знал только одно слово из этого списка.
— Паспорт есть! — гордо заявил он, вытаскивая документ.
Зоя Аркадьевна посмотрела на его паспорт так, будто он протянул ей дохлую мышь.
— Это я даже в руки брать не буду. Иностранный. Без нотариального перевода недействителен. Карты «Мир», я так понимаю, у вас тоже нет.
— У меня есть «Мастеркард»! Японский банк! Самый лучший!
— На «Мастеркард» бюджетные организации зарплату не перечисляют. Только «Мир». Следующий! — машинально бросила она, хотя за ним никого не было.
Онидзука почувствовал то же самое бессилие, что и в МФЦ. Он мог драться с хулиганами, мог ломать мебель, мог даже противостоять завучу. Но как бороться с этой системой? С этими невидимыми правилами, справками и карточками?
— Но… я голодный! — взмолился он, пуская в ход последний аргумент.
— Столовая работает до трех, — невозмутимо ответила Зоя Аркадьевна, снова принимаясь за чай.
И тут Онидзука, в отчаянии обводя взглядом этот бастион бюрократии, заметил на углу ее стола маленькую деталь. Фотографию в рамке. На ней был запечатлен невероятно толстый, рыжий и наглый кот.
В его голове что-то щелкнуло.
Он подошел ближе к столу. Зоя Аркадьевна настороженно подняла на него взгляд.
— Это… ваш кот? — спросил он тихо, показывая на фото.
На лице женщины-бункера впервые промелькнула эмоция. Удивление.
— Мой. Барсик. А вам какое дело?
— Он… красивый, — искренне сказал Онидзука. В Японии у него тоже был кот, которого он подобрал на улице. — Очень… толстый. Хорошо кушает.
Зоя Аркадьевна вдруг оттаяла. Ее суровое лицо смягчилось.
— Ой, и не говорите! Проглот! Ест только корм премиум-класса, аристократ помоечный! Я его котенком подобрала, худющий был, а теперь вон какой барин!
И она начала рассказывать. Про Барсика. Про то, как он спит на ее подушке, как дерет обои, как требует еду ровно в семь утра. Онидзука слушал, кивал, вставлял фразы на ломаном русском про своего кота, и на глазах происходило чудо. Неприступная крепость давала трещину.
Проговорив о котах минут десять, Зоя Аркадьевна вдруг опомнилась, смутилась и снова надела маску сурового бухгалтера.
— Так, о чем это мы… Ах да. Зарплата. — Она вздохнула. — Слушайте сюда, самурай. Аванса вам не положено. Но если вы до конца дня принесете мне копию переведенного паспорта, я вас хоть в систему заведу. И заявление напишете. А там, может, к концу месяца что-то и получите.
Это не была полная победа. Денег он не получил. Но он получил нечто большее. Он получил инструкцию. План действий. Он пробил брешь в стене.
— Спасибо… Зоя-сан! — он отвесил ей глубокий японский поклон.
— Да идите уже, идите, воитель, — отмахнулась она, но в ее голосе уже не было металла.
Онидзука вышел из бухгалтерии, чувствуя себя гениальным дипломатом. Он снова победил систему, но на этот раз не силой, а хитростью и… любовью к котикам.
Он шел по коридору, полный новых планов, как раздобыть денег на перевод паспорта и еду. И тут прямо перед ним, словно из-под земли, выросла фигура Тамары Игоревны.
Ее лицо было мрачнее тучи.
— Онидзука. Директор ждет вас. И, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — господин Орлов-старший тоже. Пройдемте.
Внутренний триумф Онидзуки мгновенно испарился. Он совсем забыл. Последствия. Они все-таки его настигли.
Битва с бухгалтерией была окончена. Начиналась битва за выживание.
Обновлено: 23.01.2026