Величайшего грешника казнили Небесным Громом — а он очнулся в теле раба на грани смерти, в чужом мире. Тюремщики думали, что сломили безвольного мальчишку; они не знали, что в этом теле поселилась душа сильнейшего демонолога, которого когда-то смогли уничтожить лишь объединёнными силами. Первая же вспышка гнева отзывается Грехом Гордыни и печатью древнего демона — и камеру заливает кровь тех, кто посмел его тронуть. Теперь ему предстоит заново подняться на вершину: заключать сделки с исчадиями ада, вырезать себе путь мечом и продавать душу только на своих условиях. Сколько армий и орденов падёт, прежде чем мир поймёт — быть величайшим грешником куда выгоднее, чем героем?

Величайшего грешника казнили Небесным Громом — а он очнулся в теле раба на грани смерти, в чужом мире. Тюремщики думали, что сломили безвольного мальчишку; они не знали, что в этом теле поселилась душа сильнейшего демонолога, которого когда-то смогли уничтожить лишь объединёнными силами. Первая же вспышка гнева отзывается Грехом Гордыни и печатью древнего демона — и камеру заливает кровь тех, кто посмел его тронуть. Теперь ему предстоит заново подняться на вершину: заключать сделки с исчадиями ада, вырезать себе путь мечом и продавать душу только на своих условиях. Сколько армий и орденов падёт, прежде чем мир поймёт — быть величайшим грешником куда выгоднее, чем героем?