Мир Арды измучен долгой войной. Простой смертный по имени Араскас однажды провозгласил себя богом — воплощением Гордыни — и создал собственную Империю, бросив вызов сразу трём мирам: светлому пантеону родной Арды, ангелам небесного Параидейзия и демонам подземного Тартара. У него армия зверолюдей-шаманов, восемь дочерей-богинь во главе легионов и советник, хранящий опасные тайны, — но даже такая сила не бесконечна. Когда столица Империи, город Ромайон, падает после десятилетий кровопролития, а объединённая коалиция из сорока богов наконец врывается в тронный зал, у Араскаса остаётся единственный выбор: принять бой, зная, что он проигран. Врагам не под силу убить его окончательно — тогда они решают заточить бога заживо, в кубе из неразрушимого Божественного Камня, без единой щели и без света. Сам себе Араскас назначает срок в тысячу лет и с первого же дня методично разбивает собственное тело о стены темницы, снова и снова возрождаясь от боли — лишь бы проверить её на прочность. Пока наверху, в мире, который давно забыл о войне и о нём самом, растут новые боги и историки называют минувшие века золотым веком мира, в кромешной тьме тюрьмы истекает последний час его добровольной клятвы — и камень, простоявший нерушимым тысячу лет, наконец начинает дрожать.

Мир Арды измучен долгой войной. Простой смертный по имени Араскас однажды провозгласил себя богом — воплощением Гордыни — и создал собственную Империю, бросив вызов сразу трём мирам: светлому пантеону родной Арды, ангелам небесного Параидейзия и демонам подземного Тартара. У него армия зверолюдей-шаманов, восемь дочерей-богинь во главе легионов и советник, хранящий опасные тайны, — но даже такая сила не бесконечна. Когда столица Империи, город Ромайон, падает после десятилетий кровопролития, а объединённая коалиция из сорока богов наконец врывается в тронный зал, у Араскаса остаётся единственный выбор: принять бой, зная, что он проигран. Врагам не под силу убить его окончательно — тогда они решают заточить бога заживо, в кубе из неразрушимого Божественного Камня, без единой щели и без света. Сам себе Араскас назначает срок в тысячу лет и с первого же дня методично разбивает собственное тело о стены темницы, снова и снова возрождаясь от боли — лишь бы проверить её на прочность. Пока наверху, в мире, который давно забыл о войне и о нём самом, растут новые боги и историки называют минувшие века золотым веком мира, в кромешной тьме тюрьмы истекает последний час его добровольной клятвы — и камень, простоявший нерушимым тысячу лет, наконец начинает дрожать.