Глава 24 — Глава 24: Бросивший вызов Небесам

Внезапно по спине пробежал холодок. «Почему мертвец разгуливает по миру живых?» Догадки у меня были. Кто-то и вправду мог умереть. Например, Кан Юнхо, который заснул в своей постели после того, как оставил отзыв на симулятор свиданий, или тот никчёмный Кан Юнхо, чьё тело я занял. Но я не мог подать виду, поэтому решил уточнить: — Ха-ха. Дедушка, перед вами стоит живой человек. Какой ещё мертвец? Я что, по-вашему, в канси заделался? Ситуация не располагала к шуткам в духе «Неужели я и впрямь кажусь тебе живым?», поэтому я нацепил улыбку и попытался отшутиться. — Оттого и удивительнее. Прошло пятьдесят лет с тех пор, как я стал Чхонгиджа, но такую судьбу вижу впервые. Старик задумчиво погладил бороду. — И что же это за судьба? — полюбопытствовал я. «Ну же, выкладывай». — Несомненно, ты должен был умереть ещё в прошлом году. Мало того что ты родился под мелкой и никчёмной звездой, так ещё и вредил окружающим. Тебе было суждено стать лишь топливом для иной звезды и погибнуть. «А! Так он о прежнем Кан Юнхо? Тот мерзавец и вправду умер. А я выжил, приложив неимоверные усилия». — Наверное, та другая звезда оказалась не так уж и хороша, раз я всё ещё здесь? — В том-то и дело, что нет. Хоть та звезда и угасала, ей предначертано вершить великие дела. Её путь был абсолютно предопределён. Ты обязан был стать для неё пищей. Но сейчас я вижу, что ты стоишь передо мной живой, а угасающая звезда пылает яростнее, чем когда-либо. Как, чёрт возьми, такое вообще возможно?.. Чхонгиджа посмотрел на меня с нескрываемым подозрением. «Значит, ты вовсю стараешься, Моён Сана. Как ты там? А вот у меня дела не очень». Старик оказался на удивление проницательным. Похоже, я зря недооценил его, решив, что раз он сидит у лачуги, то ничего не смыслит. Такой мастер вполне мог догадаться, что та звезда — это Моён Сана, а я — покойный Кан Юнхо. В такой момент лучше всего было соврать, чтобы развеять сомнения. — Прошу прощения. На самом деле я назвал вам дату рождения моего друга, который трагически погиб в прошлом году. Увидев вас, человека с обликом бессмертного даоса, я просто хотел узнать причину его несправедливой смерти. Мне очень жаль. Я поднялся с низкого табурета и отвесил старику извиняющийся поклон. — Хм-м, вот оно что. А я-то гадал, как человек с такой судьбой может топтать землю. Друг, значит… Что ж, это объяснимо. Ему было суждено быть поглощённым, даже не осознав этого. Ц-ц-ц. Старик сокрушённо цокнул языком, перебирая свои принадлежности. «Дедуля, я жив. Я просто обвёл тебя вокруг пальца. Видимо, ты не совсем шарлатан, но и до истинного провидца тебе далеко». Тем не менее мне захотелось послушать предсказание для моей настоящей судьбы. Я быстро пересчитал дату рождения своего прежнего «я» по шестидесятеричному циклу. — Простите мою дерзость, я просто очень горевал по другу. Я заплачу вдвойне, если вы посмотрите мою настоящую дату. Я назвал данные Кан Юнхо — того, кто вселился в это тело. Старик снова принялся за расчеты, а затем вдруг посмотрел на меня и усмехнулся. Ну что опять? — Послушай, парень. — Да? — Даже не вздумай мечтать о государственной службе. — Что? Это ещё почему? — Твоя судьба — погибнуть из-за того, что ты раздавал слишком много необдуманных советов. Ладно бы ты умер за горькую правду, это было бы почетно, но умереть, разбрасываясь бездумными поучениями… Разве это не досадно? — … Мне тут же вспомнился тот бесконечный отзыв на симулятор свиданий, который я строчил с таким усердием. Вообще-то, я над ним очень долго думал! И вложил в него всю свою ярость. Похоже, этот дед всё-таки наполовину шарлатан. — Я спрашивал, ждёт ли меня успех в делах, а вы мне пророчите нелепую смерть. Как-то это неправильно. — Ах! Совсем из головы вылетело. Предыдущая судьба была настолько странной, что я сбился. О делах не беспокойся. Если не полезешь сдавать государственные экзамены, тебя ждёт великий успех. Наоборот, можешь болтать сколько влезет. Не переживай. — Что ж, это радует. В конце концов, к гадалкам и ходят ради того, чтобы услышать что-то приятное. «Великий успех» — из уст этого старика, который выглядел куда солиднее городских фокусников, такие слова звучали обнадеживающе. — Плату оставь в ящике и ступай. — Благодарю. Хорошего дня. Несмотря на странное начало, я остался доволен. Оставив обещанные деньги, я зашагал прочь. — О небеса! Если денег на дорогу не хватит, я никуда не уеду! Прошла неделя. Моё ремесло рассказчика процветало. Конечно, заработка не хватало на покупку шёлковых одежд или собственного дома, но на жизнь грех было жаловаться. Денег хватало на то, чтобы трижды в день плотно обедать первоклассным хэджангуком, пропускать стаканчик вечером и даже откладывать на чёрный день. Скудный рацион из одного маньтоу с солью остался в прошлом. — Парень, слухи о твоём мастерстве йоджонбоп ходят по всему рынку, и, похоже, они не врут. Я заглянул в лавку Ван аджосси, чтобы разменять монеты. Было уже поздно, и в магазине, на удивление, не оказалось ни души. Ван аджосси, которому явно было скучно, решил со мной поболтать. Обычно он просто молча пересчитывал деньги, а тут вдруг проявил интерес. — Вы сегодня были на моем выступлении? — Видел издалека. Впечатляет. Сейчас в Чильгокхёне только о тебе и судачат. — Ха-ха, это радует. Чем больше слухов, тем лучше. Какое-то время я планировал рассказывать одну и ту же историю. Работа рассказчика не требует постоянного обновления репертуара. Если кто-то услышал мой рассказ вчера и посоветовал его знакомому, тот придет именно за этой историей. Если я выдам что-то совершенно иное, зритель уйдет разочарованным. Пока сарафанное радио работает, нужно давать людям то, чего они хотят. Поэтому в ближайшее время главным героем моих выступлений останется молодой господин Хамурин. — Прошу прощения. Пока мы беседовали с Ван аджосси, в лавку вошёл воин в повязке героя. Это ещё кто? — Ох! Неужели это сам великий герой Юн? «Что? Великий герой Юн? Тот самый знаменитый мастер?» — Я пришёл от Врат Копья и Меча собрать плату за покровительство. «А, так это просто рэкет. Какое разочарование». — Ах, неужели уже срок подошёл! Мне следовало самому занести, простите, что заставил вас утруждаться. — Ничего. Срок завтра, но я проходил мимо. У вас тут торговля кипит, так что лучше я заберу сейчас, чем вы будете завтра отвлекаться от дел, верно? — И то правда. Сейчас всё подготовлю. Ван аджосси поспешил в подсобку за деньгами. — Так вот ты какой, тот самый человек, о котором все твердят. Юн перевёл взгляд с ушедшего лавочника на меня. — Приветствую. Я — рассказчик Кан Мо из Чосона. Для меня честь встретить прославленного великого героя Юна. Я поспешно поднялся и отвесил поклон. — Ха-ха. Слышал, ты здесь недавно, а уже знаешь о моей славе? — Разумеется. Рассказчик живет историями, а значит, должен узнавать их первым. И имя великого героя Юна, опоры Врат Копья и Меча, звучит в этих историях постоянно. «Вообще понятия не имею, кто ты такой. Но выглядишь опасно, так что немного лести не повредит». — Вот как? Что ж, в последнее время я и впрямь не сидел без дела. Я тоже о тебе слышал. Говорят, для варвара ты на редкость складно звонишь. Надо будет как-нибудь послушать. «Ах ты ж ублюдок. Я тебя великим героем величаю, а ты меня варваром? Я к тебе с почтением, а ты мне в ответ грубость». — Ха-ха. Если решите заглянуть, я обязательно приберегу для вас лучшее место в первом ряду. «Уж я тебя посажу поближе, а потом с помощью йоджонбоп вытрясу из тебя всё до последнего медяка. Попробуй только не заплатить — не отстану, пока кошелек не опустеет». — Буду ждать. Когда разговор окончательно зашёл в тупик, вернулся Ван аджосси. — Вот, пожалуйста! Плата за этот месяц. — Сумму проверять не буду. Поставь здесь свою подпись. Лавочник быстро расписался в документе, который протянул ему Юн. — До следующего месяца. Воин небрежно махнул рукой и вышел из лавки. — Всего доброго! — Счастливого пути! Проводив его взглядом, я снова повернулся к Ван аджосси: — Значит, здесь за порядок отвечают Врата Копья и Меча? — Да, все торговцы платят им. Эту школу основал мирской ученик секты Удан. Они знают меру и не наглеют, так что люди ими довольны. — А как же Чёрный путь? Они здесь часто появляются? Белый путь и Чёрный путь. В романах уся их часто путают с Праведными и Неправедными фракциями, но есть разница. Фракции — это про идеологию и боевые искусства, а Пути — про законность заработка. Чёрный путь — это чистый криминал. За всё время в городе я их почти не встречал. — Бывают наездами. Ничего серьезного: пара недоучек да шайка головорезов. Обычно они грабят одиноких путников или заезжих торговцев. — Постойте, а мне тоже нужно платить Вратам Копья и Меча? Упоминание бандитов заставило меня напрячься. Когда я был нищим оборванцем, грабить меня было бессмысленно, но теперь у меня появились кое-какие сбережения. — Нет. Ты же не лавочник, а скорее бродячий рассказчик. Врата Копья и Меча такими не занимаются. Если они начнут опекать каждого прохожего торговца, им придется постоянно воевать с Чёрным путем из-за каждой мелочи. Поэтому они берут под крыло только стационарные заведения. «Понятно. Защищают только тех, кто приносит стабильный доход. А такие перелетные птицы, как я, предоставлены сами себе». — Что-то мне не по себе от этих разговоров про бандитов. — Будь осторожен. Предыдущий рассказчик, что выступал на твоём месте, получил нож под ребро от этих ублюдков из Чёрного пути. Там и остался. — Спасибо, что предупредили. Пожалуй, мне пора. Мог бы и раньше сказать! Попрощавшись с Ван аджосси, я поспешил к своей лачуге. Новости о Чёрном пути не на шутку меня встревожили. Может, стоит обмотаться телефонными справочниками для защиты? Солнце ещё не село, так что вряд ли я встречу их прямо сейчас. К тому же, я уже не тот слабак, что год назад. Благодаря технике дыхания я вполне способен отбиться от пары задохликов. Конечно, лучше до этого не доводить, но если прижмут — отвешу им свой «удар-пирожок» и дам дёру. — Эй, парень, куда это ты так торопишься? Ах. На дороге, ведущей к трущобам Чильгокхёна, где обычно ходят лишь вдовы, сироты да бедняки, уже неделю сидел старик. Любой прохожий сразу понимал, что перед ним гадальщик. За его спиной развевался потрёпанный флаг с единственным, но властным иероглифом «Гадание». Однако желающих узнать судьбу в таком месте было немного. Людей здесь больше заботил сегодняшний обед, чем завтрашний день. Лишь один рассказчик после удачного выступления, случайный торговец, выручивший чуть больше обычного, да пара любопытных обратились к нему за предсказанием. — Дорогого гостя я встретил, теперь черёд гостя-призрака, а он всё не идёт. Кто именно был тем «дорогим гостем», старик и сам не знал. Он просто гадал здесь, повинуясь велению небес. — Один возвысится через слово и письмо, двое преуспеют в торговле, один прославится мечом и от меча же падет. За неделю это были единственные люди с мало-мальски интересной судьбой. Но ни один из них не тянул на звание «дорогого гостя». Однако знамение говорило, что встреча уже состоялась. — Чтобы великий Чхонгиджа Моён Чхон не узнал судьбоносного гостя… Просто курам на смех. Моён Чхон. В Центральных равнинах его знали как человека, способного заглядывать в тайны небес. Великие сановники и мастера мурима были готовы отдать горы золота, лишь бы удостоиться его аудиенции, но найти его было почти невозможно. — Я видел человека с невероятной судьбой, но он был мертв. К нему пришёл странный юноша. Моён Чхон увидел в нём «никчёмную звезду», которой было предначертано сгореть, чтобы дать жизнь другой. — За пятьдесят лет я не видел более четкого предсказания. Если у этого мира есть творец, то он однозначно прописал смерть этого человека в прошлом году. Это была абсолютная, неотвратимая истина. — Как же яростно она пылает. Когда сумерки окутали землю, Моён Чхон поднял взгляд к небу. Обычный человек увидел бы лишь пустоту, но взору Чхонгиджа открылась звезда, охваченная неистовым пламенем. Вопреки всем законам, звезда, которая должна была угаснуть, горела так ярко, что грозила затмить и испепелить всё вокруг. — С таким пламенем он просто не мог выжить. Тот юноша, что стоял перед ним, действительно должен был быть мертв. Глядя на это яростное сияние, Моён Чхон отказывался верить своим глазам. — Но если он и был тем самым гостем… Если… Просто предположить… Человек, которому небеса велели умереть. Человек, чья жизнь должна была стать лишь топливом для другого. Что, если он всё ещё жив? — Неужели я встретил Бросившего вызов Небесам? Быть не может. Озарение, подобно вспышке молнии, пронзило разум провидца. Бросивший вызов Небесам. Тот, кто нашел в себе силы воспротивиться предначертанному и пойти наперекор воле богов. — Это не просто мелкая неудача, это была сама Судьба. Как можно пойти против такого? Моён Чхон часто давал советы, как избежать мелких невзгод. Но он никогда не учил, как менять волю небес. Идущий против Неба неизбежно навлекает на себя кару. Человек не может противиться высшему закону — в этом Чхонгиджа был уверен все пятьдесят лет. Однако… — Что, если он исполнил своё предназначение, которое требовало его смерти, но при этом сумел сохранить жизнь? Тогда Небо не станет его карать. Напротив, оно благословит его. Как можно гневаться на того, кто выполнил невыполнимое? — Это был Бросивший вызов Небесам. Я видел его собственными глазами. Моён Чхон снова посмотрел вверх. Совсем крошечная звезда, сошедшая с орбиты великого пламени, теперь сияла сама по себе. Её свет был слаб и едва различим. Возможно, она так и останется маленькой, пока не погаснет совсем. Но если у этой звезды есть воля… Если она жаждет сиять ярче… — Раз он вышел за пределы небесного порядка, теперь он волен изменить не только свою судьбу, но и судьбу страны… и даже всего мира.