Драконий всадник достиг мрачных сводов Грим Батола, доставив волю Молота Рока.
— Что?! Верховный вождь требует, чтобы я отправил всех всадников, включая саму Королеву драконов? Исключено! Никогда!
Некрос замотал головой так неистово, что его косицы заплясали по плечам. — И дело не в жадности! Это чертовски опасно. А если Альянс нападет на конвой? Здесь, в крепости, мы в безопасности, а там – как на ладони!
Да, он мог подавлять волю Алекстразы с помощью Души Демона, но это было лишь подавление, а не полный контроль.
Королева драконов была горда и непоколебима. Она предпочла бы смерть капитуляции.
Единственное, что заставляло её подчиняться – терпеть унизительные спаривания и нескончаемую кладку яиц – это угрозы в адрес её сородичей и невылупившегося потомства.
После того как Некрос лично разбил несколько драгоценных яиц на её глазах, она сломалась. Но заставить её сражаться за Орду в открытом небе Лордерона? Это было выше её сил, у Королевы еще оставались остатки достоинства.
К тому же, покинув Грим Батол, Некрос лишался защиты стен, теней проклятий и легиона орков. Он становился уязвим. Несколько сотен наездников на грифонах могли перехватить их в пути и стереть чернокнижника в порошок одним залпом.
— Верховный вождь смыслит в этом не больше свинопаса! Неуч пытается учить мастера! Одно движение губ – и я должен погубить всё? Не бывать этому!
Некрос выпрямился:
— Возвращайся и передай Оргриму: ни я, ни Королева драконов не покинем Грим Батол. Никогда!
Гонец попытался возразить:
— Господин, под Лордероном ситуация критическая. Без вашей поддержки основные силы могут быть разбиты. Если Орда падет – нам конец. Это приказ вождя!
Некрос презрительно сплюнул:
— Поражение? И пусть! Какое мне дело до их неудач? Пока клан Драконьей Пасти удерживает Грим Батол, Альянсу нас не взять. Пусть Королева драконов несет яйца каждый божий день. Через десять лет у нас будут тысячи драконов! Вот тогда мы выйдем и сотрем этот мир в труху!
Его стратегия была проста и цинична: «Копи припасы, возводи стены и не спеши примерять венец».
Грабить окрестности, укреплять твердыню и превратить Алекстразу в живой инкубатор – вот его план. Остальное – суета.
— Молот Рока храбр, спору нет, я уважаю его за это. Но как стратег и полководец он… слаб.
— Стальгорн не взят, Гномереган не пал. Мы не контролируем полностью ни субконтинент Азерот, ни Каз Модан, а он уже несет армию в Лордерон! Какая глупая спешка!
— Он ввязался в авантюру с этими вонючими троллями, разозлил эльфов Кель'Таласа, растянул фронт на тысячи миль и открыл больше десятка театров военных действий. Как он собирается побеждать?!
— И людей он выбирать не умеет. Поверил предателю Гул'дану, позволил ему увести два целых клана, а теперь, в самый ответственный момент, еще и послал за ним погоню! Он не годится на роль вождя!
Некрос вскипел:
— Какого еще вождя? Я слушаюсь только своего главу клана!
Все всадники здесь были из клана Драконьей Пасти, его сородичи. Гонец перед ним был предан клану до мозга костей, поэтому Некрос не боялся, что эти крамольные речи дойдут до ушей Оргрима.
— Но… это и есть приказ главы клана, — тихо вставил всадник.
— …Ох, помутился разум у нашего главы! — Простонал Некрос, схватившись за голову.
Всадник благоразумно промолчал. Он знал, почему Зулухед отдал такой приказ: если бы он этого не сделал, Молот Рока снес бы ему голову прямо на месте.
Некрос немного остыл и призадумался:
— Душа Демона и Королева драконов – наш последний козырь. Пока они у нас, даже после поражения мы сможем взять реванш. Нельзя ими рисковать.
— Сделаем так: ты заберешь всех оставшихся всадников и двух взрослых самцов. Этого должно хватить, чтобы Молот Рока унял свой гнев.
— Двух? — Переспросил гонец. — Разве их не три?
В Грим Батоле, помимо Алекстразы, жили три взрослых красных дракона, все – самцы.
Их не посылали на фронт по одной причине: они были нужны для беспрерывного оплодотворения Королевы. Каждое соитие отнимало у драконов колоссальные силы. Ни один самец не выдержал бы такого марафона в одиночку, поэтому они работали в три смены.
— Один должен остаться здесь, с ней, — отрезал Некрос. — Если я отправлю всех, и они погибнут в бою – кто будет делать новых драконов?
В этом деле размер имел значение. Юнцы и недоростки просто не годились для Королевы драконов – чистая физиология.
А если даже чудом удастся соитие, качество семени будет паршивым, и яйца выйдут бракованными. Драконы из них вырастут хилыми и недоразвитыми.
Как бы ни горел фронт, стандарты качества нужно было соблюдать.
Как профессиональный дрессировщик, Некрос дорожил своей репутацией.
— Кого оставим? — Спросил гонец.
— Самого старого! — Распорядился Некрос.
Тот дракон был старше самой Алекстразы на несколько сотен лет. Он и так доживал свой век, а последние месяцы изнурительной «службы» превратили его в ходячий скелет, обтянутый чешуей. В бою от него проку не было – сбили бы в первой же стычке.
«Надо бы и график им подправить. Пусть кроет её раз в пять дней, а то Королева его окончательно выжмет», – заботливо подумал чернокнижник.
…
— Ха-ха! Дварфы Громового Молота сбили восемьдесят восемь драконов!
— Лично я приземлил девять штук! Девять!
Курдран подлетел к Кель'тасу, так и сияя от гордости:
— Ваше Высочество, вы проиграли! Дварфы – истинная погибель для драконов!
— Это бесспорно. Дварфы действительно знают толк в охоте на крылатых ящериц.
Кель'тас вспомнил одного синего дракона, которого когда-то приземлил точный выстрел дварфийского стрелка, и невольно улыбнулся.
— Ваше Высочество, Его Величество Теренас просит вас прибыть на совет. Все лидеры уже в сборе.
К ним подошел паладин. Он отвесил глубокий, почтительный поклон принцу, а затем повернулся к Курдрану:
— И вас, благородный Тан Громового Молота, великий лидер Внутренних земель.
Кель'тас окинул взглядом гонца. На том был надет характерный доспех Ордена Серебряной Длани. Безупречная выправка, властный, но спокойный взгляд, а главное – густая, ощутимая почти физически аура Святого Света.
«Интересно…», – подумал принц. — Господин паладин, могу я узнать ваше имя?
— Ваше Высочество, моё имя – Утер.
— Так вы тот самый лучший ученик великого архиепископа Алонсия Фаола? Глава Ордена Серебряной Длани.
Кель'тас едва заметно вздрогнул. Он внимательно посмотрел в глаза Утеру. План, который принц вынашивал в своей голове, наконец обрел своего героя.
Утер был человеком редкой чистоты. Его манеры, умения и несгибаемая мораль не имели изъянов.
Только такой человек мог заслужить признание тех самых сил. Только он был достоин владеть артефактом паладина, который ждал своего часа десятки тысяч лет.
— Утер? Я слышала о вас. Вы ведь были верховным жрецом, и лишь несколько месяцев назад прошли обучение, став паладином, — с любопытством спросила Лиадрин.
Она вместе с Лана'тель и Верисой неотступно следовала за принцем, временно влившись в ряды наездников на дракондорах.
Утер перевел на неё свой ясный, искренний взор:
— Всё верно, госпожа Лиадрин.
— Скажите… — Лиадрин замялась. — Могу ли я тоже стать паладином? Ведь я, как и вы, верховная жрица.
Всё то время, что она следовала за Кель'тасом, она видела его запредельную мощь. Она видела, как сестры Ветрокрылые творят чудеса меткости, как Лана'тель со щитом и мечом в руках закрывает собой принца… и даже её саму.
Лиадрин была недовольна собой. Она чувствовала себя обузой.
Она была жрицей, святой девой, несущей веру в Свет. Её место было в тылу, под защитой других, где она должна была залечивать раны и утешать страждущих.
Но её сердце противилось этому!
Она хотела сама сражать врагов на поле боя. Она хотела сбросить с себя оковы чужой опеки и самой стать защитой для других.
Но будучи простой жрицей, не знавшей вкуса стали, она была ограничена в средствах. Появление паладинов стало для неё тем самым маяком надежды.
Обновлено: 18.02.2026