Глава 3. Миссия «Чёрного Корабля» и природа психических сил_
«Это были самые неловкие пять секунд в моей жизни, от которых хотелось задохнуться», — много лет спустя люди нашли такую оценку этому эпизоду в дневнике Гальвина.
Цзян Вэнь, четырнадцать лет бывший лишь наблюдателем, очевидно, не слишком хорошо владел высоким готиком. Сервы, с которыми он общался ежедневно, в основном говорили на невнятном низком готике, так что ему потребовалось целых четыре секунды, чтобы понять смысл слов офицера.
Попытка притвориться провалилась. Поразмыслив секунду, Гальвин решил действовать.
Он кувырком перекатился за спину не успевшего среагировать сервитора. Гибкое и сильное тело позволило ему двигаться бесшумно; молниеносная реакция — в момент подъёма обнаружить желаемое оружие и попытаться им завладеть; огромная сила — сделать простой болевой приём незамысловатым, но крайне убедительным. Не прошло и полсекунды, как Гальвин выхватил отвёртку из множества механических рук на спине сервитора и приставил её к его затылку. Лишь тогда донёсся запоздалый окрик офицера:
— Спокойно! Спокойно, парень! Тебе совершенно незачем так нервничать.
— Дай мне причину тебе верить, — сказал Гальвин на ломаном высоком готике, настороженно оглядываясь.
— Это Чёрный Корабль, он принадлежит Адептус Астра Телепатика. Если бы мы желали тебе зла, тебя бы, по крайней мере, не притащили сюда без каких-либо мер контроля, понимаешь, дитя моё?
— Чёрный Корабль? Что он делает?
— Тебе не положено этого знать, но твоя психическая сила пробудилась, дитя. Этот корабль — специальное судно Имперской Адептус Астра Телепатика, предназначенное для сбора псайкеров по всей территории Империума. Его миссия — найти вас до того, как ваши силы выйдут из-под контроля.
— Психические силы? — это запретное слово, казалось, само по себе обладало некой концептуальной мощью и властью. В тот миг, когда Гальвин прочёл его, инстинктивная реакция позволила ему понять его значение. Он словно увидел цветок, дерзко растущий над физическими законами вселенной, — цветок дивной, порочной красоты. Каждый изгиб его лепестков сулил великую силу, но уродливые корни, оплетавшие всю вселенную, ясно говорили, какой греховной и трагической историей заканчивается путь к этой силе.
Он видел, как кто-то заключил с «ним» сделку, обретя невиданную ранее мощь, и заплатил за это душой; видел и тех, кто тщетно пытался постичь «его» суть, но на этом пути терял себя и человечность.
Каждый, одарённый психическими способностями, — одновременно и счастливчик, и проклятый этой вселенной. Счастливчик — потому что отныне он вырвался из предначертанной ему судьбы и получил реальный шанс взлететь к небесам. Проклятый — потому что с момента пробуждения его душа уже была выставлена на пиршественный стол Тёмных Богов.
Каждое использование этой запретной силы вело к её росту. И каждое, казалось бы, бесплатное усиление всё ярче зажигало проекцию души пользователя в Варпе, указывая путь для охоты Тёмных Богов.
Когда человек не в силах совладать со своими желаниями и без меры пользуется этой запретной силой, его проекция в Варпе становится всё отчётливее. И однажды Тёмные Боги и их прислужники найдут его, заберут его душу, поглотят её или превратят в игрушку для бесконечных мучений, чтобы развеять скуку своей почти вечной жизни.
А оставшаяся плоть станет вратами для Тёмных Богов и их демонических отродий в материальную вселенную, позволив им прорваться сквозь законы мироздания и устроить ещё более ужасающую охоту и резню.
Сможет ли кто-нибудь действительно устоять перед искушением этой силы? Гальвин на это не рассчитывал. Как ветеран, проживший две жизни, пусть номинально ему и было четырнадцать, он всегда придерживался пессимистического взгляда на человеческую натуру.
В казармах, возможно, было меньше грязи, чем в миру, но разве ежедневный пот и даже кровь с слезами проливались не ради преодоления собственных пределов? Соблазн, казалось бы, бесплатного усиления был поистине непреодолим. Это осознание касалось и самого Гальвина.
Пока Гальвин погрузился в размышления, его психические силы впервые за его короткую четырнадцатилетнюю жизнь в этом мире откликнулись на его зов. Он узрел внутренним взором, как из океана его сознания медленно поднимается чёрный, многогранный драгоценный камень.
Этот камень, словно миниатюрная чёрная дыра, жадно поглощал все окружающие психические флуктуации. Поэтому, когда он откликнулся на зов Гальвина, все исходящие психические волны и аномальные температурные изменения из Варпа были им без остатка сожраны. Психические эманации Гальвина оказались полностью подавлены внутри его тела, так что даже многочисленные счётчики Гейгера в ангаре ничего не зафиксировали. Судя по его неспешному вращению, это ничуть не походило на потерю контроля…
Гальвин очнулся от раздумий и продолжил расспросы:
— А если Чёрный Корабль опоздает? Я имею в виду, если я уже потеряю контроль?
— Тогда, после того как ты потеряешь контроль, тебя уничтожат. Тебе следует радоваться, что ты не из последних. Порча Варпа необратима, это кровавый урок, который Империум усвоил за десятки тысяч лет ценой бесчисленных жизней.
— Значит, я ещё должен тебя благодарить?
— Разумеется, можешь. И, честно говоря, ты отличаешься от тех… «податей». Знак военной аристократии добывается кровью, твои родители или предки сослужили службу Империуму. Ты получишь лучшее обучение и устройство, а не будешь просто использован как топливо.
— Топливо?
— Это не то, что тебе сейчас следует знать, дитя. Тебе нужно лишь знать, что ты — один из нас. С тобой не поступят несправедливо. Брось своё смехотворное оружие, пока ты не натворил действительно больших дел.
— Хорошо.
Оглядевшись и насчитав не менее двадцати тяжеловооружённых стражей, перекрывавших все возможные пути отхода из ангара, Гальвин, трезво оценив ситуацию, бросил отвёртку на стальной пол. От звонкого удара сервитор даже не шелохнулся, продолжая механически выполнять свою задачу.
— Они давно уже не живые. Не обращай на них внимания, идём со мной, — сказав это, офицер повернулся и направился к лифту в углу ангара. Гальвин, помедлив мгновение, последовал за ним.
— Куда мы идём?
— Уровень одиннадцать-Б, испытательный полигон Чистоты, прямо под часовней. Там тебя ждут. Не волнуйся, это просто формальность. Будь с тобой что-то не так, тебя бы уже развеяли по ветру.
— Развеяли? Это ваш флотский жаргон?
— Чушь! Что значит «ваш флотский»? А если тебя потом к нам распределят?
***
Верхняя палуба корабля, часовня, минус первый уровень. Кабинет истинной хозяйки этого судна, именуемой Госпожой Чёрного Корабля, одной из немногих высших офицеров боевого подразделения Когтей Императора — Сестёр Безмолвия. Стены, отлитые из цельного керамита толщиной в три метра, были испещрены Печатями Чистоты. Даже для корабля, на постройку которого ушли бы десятилетия даже на мире-кузнице, стоимость одной этой каюты была бы выделена отдельной строкой в смете.
Но, вопреки своей дороговизне, просторное помещение поражало спартанской обстановкой. Кроме огромного, во всю стену напротив входа, портрета Императора в полный рост, массивного письменного стола с креслом под ним, оружейной стойки, голографической карты и прочего необходимого оборудования, здесь были лишь высокие стеллажи, плотно заставленные книгами вдоль стен.
Когда Кассин получила разрешение войти, Госпожа, склонившись над столом, разбирала кипы документов. В свете свечей из человеческого жира её лицо казалось немного бледным. Очевидно, даже повседневное управление этим настоящим «космическим городом» с населением свыше пятидесяти тысяч человек было изнурительной работой. А таких Чёрных Кораблей в безбрежных просторах Империума, насчитывающего десятки миллиардов административных планет, было лишь каплей в море.
После долгого молчаливого ожидания Госпожа наконец оторвалась от бумаг. Её тёплый и решительный взгляд остановился на Кассин, стоявшей поодаль. Уголки губ Госпожи тронула лёгкая улыбка, и она просигналила жестами:
«Наша маленькая Кассин выросла, стала терпеливее. Подойди, сядь напротив, расскажи, что там у вас на земле…»
***
_
Глава 4. Стена и шар — загадка без ответа_
Когда-то у Госпожи было имя — Кристина фон Гаттузо. Но она провела в этом космическом городе слишком много времени; триста лет службы унесли жизни подавляющего большинства её боевых подруг.
За долгие годы те, кто когда-то мог называть Госпожу «сестрой» и по имени, одна за другой по разным причинам покинули её. Кто-то пал в бою, и душа его отошла к Трону, кто-то был переведён на другой пост, чтобы нести службу в одиночку.
Когда Госпожа наконец стала «Госпожой Чёрного Корабля», приняв на себя всю полноту власти и ответственности за это судно, рядом с ней не осталось никого, кто мог бы с любовью посмотреть на неё и ласково назвать «моя милая Кристи».
Сёстры не могли, а уж простые члены экипажа — и подавно. Смена всего состава каждые три года была незыблемым правилом: работа на Чёрном Корабле проходила в крайне тяжёлых условиях. Постоянное гнетущее воздействие антипсихического поля, установленного из соображений безопасности, было невыносимо для смертных в течение длительного времени.
Решение Адептус Астра Телепатика на этот счёт было таково: за исключением основного состава сестёр, остальной персонал должен регулярно меняться, а все воспоминания о службе на корабле — стираться. Поскольку никто не знал ни своего имени, ни имён коллег, они обращались друг к другу исключительно по номерам.
Поэтому на этом корабле никого не волновало, как зовут Госпожу, её называли просто «Госпожа». Так же, как и простым смертным членам экипажа было безразлично, как зовут их самих — цифровой номер на нагрудном жетоне был единственным способом обращения.
Кроме работы, члены экипажа никак не общались. Так между ними не возникало эмоциональных привязанностей, и когда действительно наступал критический момент, чувства не мешали принимать решения. Это было способом защитить и себя, и других.
Эта вселенная была так жестока и враждебна к человечеству, что для слабых смертных молчание стало синонимом верности, а молчаливая работа — единственным способом внести свой вклад в дело Империума. В молчании жить, в молчании умереть.
***
Верхняя палуба корабля, часовня, первый уровень. Кабинет Госпожи.
«Полагаю, я совершила ошибку, госпожа».
«О? Расскажи-ка, моя маленькая Кассин».
«Вам следует официально обращаться ко мне по имени — сестра Кассин».
«Хорошо, моя маленькая Кассин».
В тусклом свете свечей, кроме Госпожи и Кассин, в каюте никого не было. Госпоже не было нужды нарочито демонстрировать лидерские качества — властность и решительность. Высокое кресло, обитое тёмно-зелёным бархатом, делало её и без того стройную фигуру ещё более хрупкой. Подперев подбородок руками, она, слегка склонив голову, с интересом смотрела на стоявшую перед ней девушку.
«Хорошо, опустим этот момент», — Кассин, вздохнув, уступила.
«Продолжай», — когда речь зашла о задании, Госпожа слегка выпрямилась в знак уважения.
«Цель захвачена успешно, но при эвакуации мы неожиданно обнаружили пробудившегося псайкера».
«И ты его привезла?»
«Да. Незарегистрированные псайкеры должны быть либо доставлены, либо уничтожены. Это закон Империума и наш принцип».
«В чём же проблема?»
«Он может быть аристократом. Сестра Альдрин считает, что нам нужно уведомить планетарного губернатора».
«Это не ваша забота. Ты хорошо справилась, сестра Кассин».
Говоря это, Госпожа уже вновь обрела всю присущую ей как высшему офицеру Когтей Императора и Госпоже Чёрного Корабля проницательность и решимость. Она властно махнула рукой:
«Политика — это то, о чём должна думать я, а не вы».
Госпожа поднялась, скрестила руки на груди, прошлась по кабинету, затем обернулась к Кассин:
«Альдрин права в своих соображениях, но помни: в любой ситуации мы будем руководствоваться, и только руководствоваться, законами Империума».
«Будет исполнено, госпожа! Что нам делать дальше?»
«Тест на чистоту провели?»
«Должны проводить сейчас, но я предварительно проверила — проблем нет».
«Хорошо. А теперь уведомь писца. Отправить запрос планетарному губернатору: почему на нашей миссии оказался незарегистрированный псайкер? Мне нужны его объяснения! В противном случае, до следующего совета Высших Лордов я подам жалобу одновременно в Инквизицию и Капитану-Генералу Кустодес. Надеюсь, расследование Администратума — это не то, чего он хочет».
«А?» — Кассин опешила.
«Просто сделай, как я сказала, моя милая Кассин», — Госпожа внезапно сменила серьёзное выражение лица на немного озорное и подмигнула Кассин.
***
Тем временем наш главный герой, Гальвин, находился под пристальным наблюдением в каюте десятью метрами ниже кабинета Госпожи.
Его заставили раздеться догола и встать в центре каюты, положив руки на книгу, лежавшую на столешнице.
Переплёт из адамантия толщиной явно больше сантиметра и застёжки с цепями навели Гальвина на мысль, что эта штуковина по весу и удобству вполне сойдёт за оружие. И тут он с ужасом обнаружил, что края переплёта заточены! На них даже виднелись засохшие пятна крови неизвестного существа, которые не удосужились отмыть!
«Трон Всемогущий! Этой штукой и впрямь кого-то пришибли!»
Не успел Гальвин переварить эту жуткую информацию, как священник Экклезиархии в красной рясе за пуленепробиваемым стеклом уже начал терять терпение.
— Спокойно! А теперь повторяй за мной.
— Природа демона такова, что праведник её не постигнет, но, постигнув, мы обязаны сражаться…
Хотя Гальвин и не понимал причин происходящего, но, видя серьёзность священника и четыре явно активированных огнемёта по углам, решил великодушно простить ему эту дерзость. Он медленно повторял за священником:
— Природа демона такова, что праведник её не постигнет, но, постигнув, мы обязаны сражаться…
После того как Гальвин закончил повторять текст, священник внимательно посмотрел на псайкерский прибор перед собой. На ярко-красной рунической шкале стрелка неподвижно застыла.
Подождав ещё несколько секунд, священник с облегчением записал показания на пергамент и передал его ожидавшей рядом сестре. Затем поднялся и обратился к Гальвину за пуленепробиваемым стеклом:
— Всё, можешь идти.
Одевшись, Гальвин вышел из каюты и тут же был взят под стражу двумя полностью вооружёнными солдатами, которые повели его на следующий этап тестирования. Его ждал самый важный с момента его попадания на этот Чёрный Корабль тест, который мог повлиять на всю его дальнейшую судьбу — определение уровня психических сил.
Новая испытательная каюта немного отличалась от предыдущей. Стены всё так же были из серой стали, но оружие с потолка убрали, а вместо пуленепробиваемого стекла перед Гальвином теперь сидели три высокоранговых псайкера в сопровождении двух тяжеловооружённых охранников.
Когда Гальвин вошёл в каюту и сел, как ему указали, трое псайкеров переглянулись. Затем тот, что был самым высоким, посмотрел на Гальвина, и в его глазах вспыхнули серебристые искры. Внезапно в сознании Гальвина возникли слова:
_«Итак, начнём тест на определение твоего психического уровня. То, что я скажу, я повторю лишь раз, запомни хорошенько. У каждого человека после пробуждения психических сил, согласно принципам телекинеза, появляется некий изначальный эталонный объект. Можешь считать его материальным воплощением твоего разума, его проекцией. Это может быть меч, или перо. Но, так или иначе, это та форма, которую твоё подсознание желает видеть при высвобождении психической энергии. А теперь, пожалуйста, закрой глаза, расслабься, дыши глубоко, открой свой разум и позволь нам увидеть твою внутреннюю проекцию»._
Подчиняясь голосу, Гальвин закрыл глаза и погрузил сознание в безбрежный океан духа. Маленький чёрный, многогранный камень, воплощение его души, откликнулся на зов и медленно поднялся из тёмных глубин.
В этот миг он словно отстранился от всех «человеческих» эмоций, спокойно созерцая этот камень сверху вниз и одновременно изучая собственную душу. Слабое чёрное сияние мерцало на мельчайших гранях камня, то загораясь, то угасая в такт дыханию Гальвина.
Присмотревшись ещё внимательнее, Гальвин увидел, что большинство граней камня повреждены, и лишь немногие из них целы. А тех, что могли откликнуться на его зов и засветиться, было и того меньше — одна из десяти.
_«Хм, хорошо, продолжай. Посмотрим… стена? Чёрная хрустальная стена? Что это символизирует? Защиту или заточение? Ладно, неважно, психические колебания стабильны, периодичность можно назвать точной»._
Голос прервал его размышления. Гальвин как раз думал, как справиться с возможными дальнейшими проблемами, но, услышав слово «стена», он, несмотря на весь свой двухжизненный опыт, не смог сдержать изумления и поднял голову.
«Стена? — Мысленно взревел Гальвин. — Какая, к чёрту, стена? У меня тут целый шарик для пинг-понга парит, вы что, ослепли?!»
***
_
Обновлено: 03.02.2026