Глава 8 — Глава 8

Глава 8 Прочь из тьмы. Я должен… прочь из тьмы. Но почему? Тьма защищала меня. Больно. Я истекаю кровью? Сумбурные, хаотичные мысли проносились в его голове. Призрак не знал, жив ли он еще, он чувствовал только боль и еще одно ощущение, в котором не хотел себе признаваться. Он хотел вернуться во тьму, на дно той шахты. Там было влажно и тепло, там были крысы для еды и грязь, в которой можно было укрыться. Он не хотел терпеть эти муки… с ним не должны были так поступать. Но какой-то голос шептал ему, убеждая отказаться от этой мысли. «Прочь из тьмы, Призрак, это не та судьба, которую ты заслужил», – говорил он. Судьба? Это незнакомое слово ворвалось в его и без того смятенные мысли, сделав их еще более безумными. В следующее мгновение на него обрушились бесчисленные видения. Они корчились и скалились, вцеплялись в него острыми когтями, провозглашая свою истину. — У тебя нет выбора, дитя, нет выбора! Они ревели, их голоса гремели, как колокола, как полуночный гром. — Глупые мечты! Предопределенное не изменить, ты должен подчиниться! Тебе суждено утопать в крови, покрыть себя дурной славой, только так ты сможешь стать… Стать кем? Призрак растерянно смотрел на искаженные образы, как вдруг его ослепил свет. … — Очнулся? Призрак резко сел и начал жадно хватать ртом воздух. Не раздумывая, он вскочил и, повинуясь обонянию, на четвереньках забрался в самый знакомый ему угол. Только продрожав с десяток секунд, он понял, кто его окликнул. И где он находится. Кариэль сидел в темноте и бесстрастно смотрел на него. — Ты прислонился к стене, Призрак? — …Что? — Я спрашиваю, ты прислонился к стене? — Да, — дрожащим голосом ответил Призрак. — Я прислонился к стене. Его плечи непрерывно дрожали. Ужас, вызванный видениями, еще не отступил. Он не понимал, что это было, и не хотел понимать. Он хотел лишь забыть. — Иди сюда, — сказал Кариэль. — Не прислоняйся к стене, это вредно для твоих ран. — Нет, я не хочу… Призрак инстинктивно хотел отказаться. Он не желал покидать этот угол. Здесь ему было так же уютно, как на дне шахты. Но все инстинкты испарились в тот миг, когда он увидел глаза Кариэля. Неоновый свет, проникавший сквозь дыры в ветхой двери, рассыпался на множество неправильных, рваных бликов. Они падали на половину лица Кариэля, делая его бледное лицо похожим на жуткую картину. Его глаза светились. Дрожь Призрака прекратилась. — Иди сюда, Призрак, — тихо повторил Кариэль. — Не прислоняйся к стене. На этот раз Призрак подчинился. Сгорбившись, он осторожно вышел из угла. Боль в спине мешала ему идти ровно, по позвоночнику стекало что-то липкое. «Кровь, моя кровь», – подумал Призрак. Он сжал губы. Ему было очень больно. — У тебя серьезные раны, — Кариэль склонил голову набок, выглядя немного рассеянным. — В тебя попали из крюкострела. Этой штукой охотятся. Тебе повезло. — Охотятся? — Да. За городом много тех, кого выгнали за неуплату. Они с трудом выжили, но за это пришлось заплатить – они превратились в зверей. — И тогда аристократы придумали новое развлечение. Бандиты тоже любят в нем участвовать, но не вместе с аристократами. Они называют это «следовать моде». Забавно, правда? Он рассмеялся, но в его глазах не было и тени веселья. — Это не забавно, — тихо сказал Призрак. — А что такое крюкострел? — Это страшная штука, Призрак, — усмехнувшись, покачал головой Кариэль. — При попадании он взрывается, наконечник разлетается на десяток осколков, и на каждом – жестокие зазубрины. Он впивается в плоть и кости жертвы, проникая как можно глубже. Так что твоя спина сейчас – жуткое зрелище. «Я умру?» – беззвучно спросил Призрак. Он молчал, но выражение его лица было красноречивее всяких слов. — Нет, не умрешь, — ответил Кариэль. — На самом деле, максимум через несколько часов твои кровоточащие раны уже начнут затягиваться, Призрак. — … Призрак не ответил, лишь молча сел на пол. Он выглядел подавленным, и Кариэль не упустил этого из виду. Он редко ошибался. Почти никогда. — Ты расстроен? — спросил Кариэль. Призрак поднял голову, взглянул на него и снова опустил. — …Тот вопрос… я так и не получу на него ответ? — Да. — …Я забыл закрыть окно, — с досадой сказал Призрак. — Они… так быстро среагировали. — Пытаешься оправдаться, Призрак? — … Кариэль не удержался от смеха, видя реакцию Призрака, но в этом смехе было мало искренней радости. Этот смех был скорее насмешкой над самим собой. «Тебя подстрелили из оружия, способного разорвать взрослого человека, ты упал с крыши высотой в десяток метров, тебя тащили по земле…» – подумал он. «Твою плоть рвала мощь трех сцепленных мотоциклов, а потом ты потерял почти ведро крови под кислотным дождем». «И ты все еще жив. Более того, вполне здоров». «Твои раны заживут через несколько часов». «Ты ужасный монстр, Призрак, но у тебя сердце, какое бывает только у людей». «И что мне с тобой делать?» Улыбка постепенно сошла с его лица. Кариэль замолчал, глядя на Призрака, и его лицо медленно становилось спокойным. Через некоторое время он заговорил снова. — Для новичка ты справился неплохо. Обошел охрану и дозорных на крыше, открыл окно, не издав ни звука… — На убийство тех трех главарей у тебя ушло меньше минуты. Всё это очень хорошо. — Но не смотри так на меня, Призрак, — спокойно сказал Кариэль. — Я тебя не хвалю. Ты уже не новичок. Призрак понуро кивнул, соглашаясь со словами Кариэля. Он не возражал, потому что знал – Кариэль прав. Кариэль всегда был прав. Он снова опустил голову. — Шесть месяцев назад ты приступил к этой работе. Ты не новичок, Призрак. Ты убил уже много тех, кто заслуживал смерти, но до сих пор не усвоил самого главного в этом деле. — Ты должен быть всегда осторожен, Призрак. Запомни мои слова: всегда сохраняй осторожность. — Если убийство того, кто перед тобой, приведет к твоему раскрытию, не делай этого. Если враг скрывается, жди, пока он появится, и только потом действуй. Если не знаешь, что таится во тьме… не входи в нее. — Но… — Никаких «но», Призрак, — мягко произнес Кариэль. — Слушай. Если не понимаешь, запоминай. Рано или поздно поймешь, ты должен понять… У меня осталось мало времени, чтобы продолжать. Ты должен всему научиться. Призрак широко раскрыл глаза. Впервые он выглядел таким застигнутым врасплох. — Что это значит? — быстро спросил он. — Почему у тебя нет времени? Ты уходишь? — Нет, я не ухожу. У меня нет времени, потому что я скоро умру, — спокойно ответил Кариэль. — Но ты же совершенно здоров! Призрак взволнованно заговорил: — Я вижу, я многое знаю, Кариэль – ты не умрешь, я это знаю, так же, как знаю, сколько я уже прожил! А ты знаешь, сколько прожил ты? Кариэль не ответил. Сбивчивая речь Призрака снова заставила его улыбнуться – бледной улыбкой. Затем он перевел разговор на другую тему. — Ты знаешь, что такое бомба с часовым механизмом, Призрак? — Это забавная вещица. Обычная бомба взрывается через несколько секунд после активации. А бомба с часовым механизмом – нет. — На ней вручную устанавливают время, тикающий обратный отсчет… И когда он доходит до нуля, она взрывается. Призрак с крайним беспокойством смотрел на него, ожидая следующих слов. — А у меня… у меня есть такой обратный отсчет, — сказал Кариэль. — Тут две проблемы. Первая: я не знаю, когда он закончится. Я не вижу точных цифр, только смутное ощущение. — Вторая: я гораздо опаснее бомбы с часовым механизмом, я это чувствую… и ты тоже, Призрак, помнишь? Ты говорил, что сила, которую я использую, опасна… да, она действительно опасна. При этих словах Призрак гневно оскалился. Его зубы были ровными и белыми. Лицо, испачканное кислотным дождем и собственной кровью, было грязным. Но Кариэль видел истину. Под этой грязью Призрак был совершенен. Без сомнения, он не был человеком. Но сейчас он был в ярости. — Ты сказал, что бомбы с часовым механизмом устанавливают люди! — взревел Призрак. — Обратный отсчет? Кто установил тебе обратный отсчет? Я найду его, я убью его! Волна гнева захлестнула его. Кариэль прищурился, чувствуя явную, ужасающую угрозу. У Призрака не было враждебности к нему; на самом деле, его ярость была направлена на защиту Кариэля. Но даже отголоски этой ярости заставляли Кариэля инстинктивно тянуться к клинку. «Совершенство, совершенство, Призрак. Ты точно сможешь изменить этот мир». — Успокойся, Призрак, — с улыбкой сказал Кариэль. — Никто не устанавливал мне обратный отсчет. На самом деле, если уж искать виновного, то им могу быть только я сам. — …Что? На его вопрос Кариэль не ответил – вернее, он объяснил, но по-своему. — В этом мире за все есть своя цена, Призрак. Иногда она очевидна, иногда скрыта. — Например, сила, которую я использую. Она удобна, быстра, настолько могущественна, что не подчиняется законам реальности. Она даже может призвать блуждающую душу из глубин космоса… — А цена обычно связана с подобными вещами. — Она меняет меня, Призрак, — мягко, почти как во сне, произнёс Кариэль. — Я чувствую эти постепенные изменения… И, судя по моему опыту, за такую огромную силу мне придется заплатить чудовищную цену. Призрак смотрел на него с недоумением, совершенно не понимая, о чем он говорит. Впрочем, так было даже лучше. Кариэль не хотел выкладывать всю правду за полчаса. Некоторые вещи Призрак должен был понять через действия. Он уже был настороже к этому миру. Но для такого мира, как Нострамо, его настороженности было недостаточно. Он был еще слишком наивен. Он должен был относиться к врагам с абсолютной жестокостью, и, прежде чем нанести удар, считать их самыми страшными монстрами на свете. Отношение к миру должно зависеть от того, как мир относится к тебе. Если мир целует тебя болью, ты не обязан отвечать ему песней. Но и сжигать мир дотла тоже не стоит. — Отдыхай, Призрак. Кариэль встал. — Твоя первая самостоятельная охота не была полным провалом, но и успеха ты не добился. Что касается ответа на твой вопрос… я подумаю об этом позже. — Куда ты? — спросил Призрак. Кариэль с кривой усмешкой обернулся: — А ты как думаешь, куда? Мотоциклы возвращать? Ночь на Нострамо никогда не кончается, Призрак, а твоя неудачная охота, очевидно, требует завершения. Призрак молча проводил его взглядом. Впервые темный угол перестал быть таким уютным.