– ... Что за самоуничижение? Премия "Цветущая ветвь" настолько знаменита и престижна, что другие авторы вроде Гуй Ва, даже зная, что не пройдут отбор, были бы рады просто участию и возможности приобщиться к славе... Честно говоря, учитель Чжоу Чуань, Ваша "Книга Богов Лохэ" имеет куда больше шансов на победу, чем "Слухи", хотя бы потому что главный герой – гетеросексуал, патриот, думающий о судьбе страны...
– Я не пойду.
– ...
Всего три слова – "Я не пойду" – и разговор окончен?
– Почему???
– Какое ещё "почему"? Лауреатом прошлой премии "Цветущая ветвь" стал мой отец, Чжоу Гу Сюань. Ты вообще понимаешь, что значит, если я сейчас тоже получу эту награду? Это как Северный и Южный полюса... Да и потом, если в 2008 году Олимпиада прошла в Пекине, а в 2012 снова стала проводиться там же, разве народы мира не восстали бы и не разнесли штаб-квартиру МОК? – чтобы не оглохнуть от криков в трубку, мужчина брезгливо отодвинул телефон подальше от уха и продолжил спокойным, уверенным тоном: – Поэтому я не пойду. Бессмысленно.
На другом конце провода воцарилась тишина – видимо, собеседница была ошарашена такой категоричностью. Прошло несколько секунд, прежде чем она выдавила:
– Что значит "бессмысленно"? – Чу Ли ворчала: – А залезть на крышу и содрать черепицу – это осмысленно?
Чжоу Чуань парировал:
– Содрать с тебя шкуру куда осмысленнее. Приходи ко мне, и я устрою тебе этот опыт бесплатно.
– Когда Вы вернётесь? Я объясню при встрече.
– Дней через семь-восемь... Но это бесполезно. Будь ты здесь сейчас, мы бы уже подрались.
– ...
"Чёртов дебил!"
Со своей стороны, редактор всё ещё пыталась уговорить непримиримого автора:
– Не говорите, что это бессмысленно, учитель Чжоу Чуань. Я считаю, это редкий шанс. Вам даже не нужно править рукопись – просто отправим её на конкурс. Если выиграете – отлично, если нет – ничего не потеряете, верно? К тому же учитель Ся сказал, что жюри решило стать более открытым к новым веяниям...
– Заткнись.
– ...
– То, что тебе удалось уговорить меня поехать на этот дурацкий съезд Ассоциации писателей в провинцию S, не значит, что ты сможешь убедить меня в чём угодно, – Чжоу Чуань холодно продолжил: – Побереги силы. Цзян Юй Чэн, этот бесстыжий проходимец, наверняка согласится. Иди к нему.
Чу Ли никак не ожидала такой реакции от Чжоу Чуаня. Она застыла в оцепенении, не находя слов, в голове крутились мысли:
"Он против литературных премий".
"Он в принципе против традиционной литературы".
"Но в его кабинете полно классики"...
"В чём же причина?"
Голова Чу Ли была полна вопросительных знаков, но Чжоу Чуань не дал ей опомниться и продолжить занудные уговоры. Воспользовавшись её молчанием, он хитро пригрозил:
– Больше не поднимай эту тему. С этого момента за каждое лишнее слово я буду увеличивать твою арендную плату на сто юаней. Минимум сто, максимум – без ограничений.
С этими словами он быстро положил трубку, бросил взгляд на чашку ароматного чая, от которой ещё поднимался пар, и в его карих глазах мелькнуло раздражение. Отодвинув чайный столик, он с досадой поднялся с циновки и вышел из чайной комнаты, обнаружив родителей, сидящих в гостиной и явно ожидающих его.
Отец разговаривал по телефону, судя по тону – с младшим коллегой. Мать сидела рядом, чистила яблоко и, услышав шаги, подняла голову. Её лицо буквально кричало:
"Сынок, иди сюда, прими наше родительское наставление, только дай мне подумать, как начать этот разговор ненавязчиво и естественно".
Ему уже двадцать шесть-двадцать семь лет, родительские наставления явно лишние.
Парень криво усмехнулся и хотел было улизнуть, но тут Чжоу Гу Сюань закончил разговор и рявкнул низким, властным голосом:
– Куда собрался? Садись!
Стоя спиной к отцу, мужчина скорчил недовольную гримасу, развернулся и, покорно как пёс, вернулся на диван. Едва его задница коснулась поверхности, как Чжоу Гу Сюань заявил:
– Только что звонил Сяо Чэн. Он сказал, что послезавтра у вас встреча выпускников старшей школы, и попросил передать тебе...
Услышав начало фразы, Чжоу Чуань уже собрался было снова встать и смыться, но не успел даже приподняться, как отец рявкнул:
– Сидеть!
Чжоу Чуань снова шлёпнулся на диван и буркнул:
– Какая ещё встреча? Я даже имён одноклассников не помню – зачем мне туда идти? Если хотят меня видеть, пусть сами свяжутся.
Чжоу Гу Сюань раздражённо гаркнул:
– Ты посмотри на своё лицо! Кто захочет связываться с таким холодным чурбаном?!
Чжоу Чуань ответил с той же интонацией:
– Вот и не надо! Я их не просил! Мне не нужно ни искать девушку, ни хвастаться успехами – зачем мне эта встреча?
Чжоу Гу Сюань продолжал наставлять сына:
– Сяо Чэн сказал, что ваш учитель китайского языка выходит на пенсию, и одноклассники устраивают прощальный ужин в его честь. С твоим-то положением, разве не будет правильно выразить благодарность учителю?
Чжоу Чуань усмехнулся:
– Какое ещё положение? Писатель третьего сорта, штампующий дешёвку, которую нельзя даже принять за фастфуд?
Чжоу Гу Сюань вспылил:
– Чжоу Чуань!
Чжоу Чуань раздражённо:
– Что? Разве не ты сам так сказал?
– Что это вы орёте? У меня уже голова раскалывается, – вмешалась мать, откладывая яблоко и нож. – Столько дней держались, и вот прорвало? Неужели нельзя говорить нормально? Кричите, как мясники на рынке, – и ещё называете себя интеллигентной семьёй! Соседи сейчас услышат и помрут со смеху! Говорите по очереди! По одному предложению от одного человека. Старший, начинай ты.
Чжоу Гу Сюань ткнул пальцем в сына:
– Меня бесит его поведение! На съезд Ассоциации писателей не идёт, а если и приходит, то сидит, как истукан, и ведь даже не понять, о чём думает! Говорю отправить работу на "Цветущую ветвь"...
Лицо матери озарилось радостью, словно она не могла поверить, что это правда.
Но отец продолжил:
– Говорю отправить работу на "Цветущую ветвь", а он отказывается! Ещё и спрашивает у редактора, сколько стоит купить эту премию! Думаешь, я не понял, что ты нарочно сказал это мне в лицо? Кого ты высмеиваешь?!
Выражение лица матери сменилось с "радости" на "я так и знала", а Чжоу Чуань в это время откинулся на спинку дивана...
Чжоу Гу Сюань пришёл в ярость от такого поведения, снял тапок и запустил им в сына!
Мать не успела остановить, и тапок угодил прямо в лицо парня. Чжоу Чуань остался лежать, как дохлая рыба, лишь снял тапок с лица:
– Благородный муж использует слова, а не кулаки, старик. Говори нормально. Ты же лучше всех знаешь, почему я не хочу ни ходить на съезды, ни участвовать в конкурсах.
Чжоу Чуань сел, исчезла и тень насмешки на его лице, карие глаза потемнели, выражение стало мрачным:
– Если традиционная литература не готова принять нетрадиционные жанры, то зачем делать вид, будто вы пытаетесь? На этот съезд...
Обновлено: 03.02.2026