Кое-что Бринли могла изменить, а что-то – нет.
Как, например, принуждение Нами рисовать карты для Арлонга.
Он узнал о таланте Нами совершенно случайно, спустя несколько недель после прибытия команды на остров. Двое его головорезов ворвались в дом Нами, потому что семья задержала выплату ежемесячной дани. Слово за слово – и Бринли едва успела вмешаться, чтобы предотвратить худшее.
Но Арлонг всё равно хотел заполучить Нами.
Бринли попыталась как-то сгладить углы. Пока Беллемере была жива, Бринли не хотела, чтобы женщина по-глупому рассталась с жизнью в бесполезной попытке защитить дочь, поэтому взяла на себя поиск компромисса. В итоге сделка Нами свелась к рисованию карт для Арлонга в обмен на неприкосновенность семьи. Каждая нарисованная карта оценивалась в 50 000 белли, что позволяло оплачивать ими ежемесячную дань, а самой Нами даже разрешили остаться дома.
Бринли проводила большую часть времени, либо помогая жителям собрать деньги для ежемесячной выплаты, либо околачиваясь в Парке Арлонга, где могла свободно снять плащ и размять крылья. Никто из рыболюдей особо не обращал на неё внимания: не человек – не их проблема, как они говорили. Некоторые, возможно, и чувствовали некое подобие родства, зная историю её вида, но она сама не особо стремилась к сближению с ними. Чудом удалось избежать трагедии, и Нами была избавлена от множества душевных травм, но они всё ещё оставались пиратами, захватившими Кокояси и остальные деревни.
Однако однажды Бринли просчиталась.
— Б… Брин?…
Она замерла и, широко распахнув глаза, обернулась, увидев ни кого иного, как Нами. Никогда раньше её подруга не приходила в Парк Арлонга – обычно Бринли выступала в роли курьера и сама относила карты Нами Арлонгу, чтобы уберечь девочку от неприятных встреч. Но впервые за те пять месяцев, что прошли с момента прибытия рыболюдей, Нами внезапно явилась сама, да ещё и в сопровождении Беллемере.
Окружающие рыболюди затаили дыхание, явно ожидая развязки этой неожиданной встречи. Ведь теперь, когда крылья Бринли были у всех на виду, отрицать её нечеловеческую природу было бессмысленно.
«Я не хочу, чтобы они меня боялись», – поняла она, чувствуя, как внутренности скручивает от ужаса. — «Но я не человек, и неизвестно, как они отреагируют. К тому же Беллемере – бывший морской дозорный, служила на Гранд-Лайн, так что она может знать, кто я такая…»
— Брин, это так круто! У тебя есть крылья?!
— Нами?…
— Они такие красивые!… — выдохнула подруга, нерешительно протягивая руку. — Можно потрогать?
— Д… да…
Нами легонько коснулась кончиками пальцев одного из перьев, и на её лице отразился неподдельный восторг. И правда, она всё ещё была ребёнком, не до конца травмированным рыболюдьми, так что, возможно, страхи Бринли были напрасны. И всё же она с опаской покосилась на Беллемере.
Спустя мгновение женщина опустилась перед ней на колени, грустно улыбаясь.
— Всё в порядке, Брин. Я уже знала.
— Правда?!
— Может, по мне и не скажешь, но я занимала довольно высокий пост, когда дезертировала, — призналась она, почесав щеку. — Я догадалась в тот самый момент, как мы встретились. Но я бы никогда тебя не сдала, Брин.
— Но я же… я же…
Беллемере потянулась к ней и сжала плечо.
— То, что сделало Мировое Правительство… Это лишь одна из тысячи причин, почему я дезертировала. И мне так жаль, так жаль, что это случилось. Но знай: здесь ты в безопасности, и мы всегда будем тебе рады. Ты одна из нас, Бринли. И твоя сущность этого не изменит.
Несколько слезинок скатились по щекам Бринли прежде, чем она успела их остановить. Нами ахнула и тут же крепко обняла её, а Беллемере заключила их обеих в свои объятия.
— Ох, милая девочка… Тебе не о чем беспокоиться, слышишь? Мы любим тебя такой, какая ты есть. Тебе больше не нужно прятаться.
Обновлено: 22.01.2026