*Перевод: **Astarmina***
Фрей была перенесена в свою комнату на руках Роберта. Когда они покинули помещение, остались только дочь врага и мужчина, отомстивший этому врагу.
Кёртис чувствовал, как глубокая усталость охватывает его тело, словно бессилие — вероятно, из-за того, что он непрерывно скакал на лошади, как только завершил дела в южных владениях. Когда он предложил Роксане присесть на диван, она послушно села напротив, будто ожидая его слов. Кёртис долго хранил удушающее молчание и заговорил только после того, как служанка принесла крепкий алкоголь.
— Я уже слышал общую историю от Роберта.
Роксана сжала края своего платья, ожидая его следующих слов. Кёртис жадно, словно мучимый жаждой человек, сделал глоток прямо из бутылки. Адамово яблоко дёрнулось под запрокинутой шеей.
— Итак.
Опустив бутылку, мужчина выглядел спокойным и рассудительным, будто никогда не выхватывал меч и не возбуждался. Взгляд Роксаны скользнул по его потемневшим векам и голубоватой щетине на подбородке.
Он был как безжалостный охотник в дикой природе — свободный и неотёсанный. Трудно было поверить, что перед ней молодой лорд, владелец огромных земель. Однако его острая, словно вырезанная линия подбородка, упрямо сжатые губы, прямой, как горный хребет нос и миндалевидные глаза излучали достоинство и авторитет правителя.
Два года — время не долгое, но и не короткое. Многое изменилось, но встреча с мужчиной, который оставил в ней столь яркий след, всё ещё живо стояла перед глазами.
Роксана невольно искала в лице мужчины черты того мальчика из прошлого. Озорной взгляд. Характер — проказливый, но ласковый. Сердце, которое безудержно трепетало каждый раз, когда он внезапно сокращал дистанцию между ними.
— Как и обещал, на рассвете я пришлю врача и лекарства. Не по существующему пути, где случился оползень, а по другой короткой дороге.
Кёртис, завершив свои размышления, перешёл к сути. Лицо Роксаны просветлело по мере того, как он говорил. В нём действительно осталась доброта. Но её облегчение было недолгим.
— Благодар...
— Однако, Роксана, ты не сможешь вернуться.
Кёртис резко прервал её, наклонился вперёд и сильно потёр виски. Растрёпанные волосы упали на лоб.
— Что это значит?
Роксана глубоко вдохнула, услышав слова, прозвучавшие как смертный приговор. Помощь — это помощь, а клятва — это клятва. Она слишком наивно рассуждала. Теперь она не сможет вернуться в монастырь Анжелы. Не сможет сдержать обещание вернуться невредимой.
— Это плата за вашу помощь?
— Не заблуждайся. Защита подданных — мой долг как господина.
— Тогда!..
— Ты ведь помнишь обещание, которое дала мне два года назад?
— ...Помню.
— В обмен на то, что я принимаю всех жителей Фьюи и людей из крепости как свободных подданных, Роксана Далтон проведёт всю жизнь в монастыре, словно мёртвая.
Выпрямившийся Кёртис не стал продолжать, а лишь пристально смотрел на Роксану. Под его взглядом, словно ожидающим ответа, она разомкнула губы.
— Те, кого я спасла сейчас — это ваши подданные, граф.
— И?
— Так оставьте в покое жителей Фьюи. Теперь они уже не подданные владений Фьюи, а ваши люди.
— Всё так же горда и надменна, Роксана. При том, что у тебя нет ничего за душой.
— Я прошу вас как человек человека. Ведь это невинные люди. Простые и честные, которые лишь хотят усердно трудиться каждый день и жить счастливо со своими семьями.
Глядя на женщину, расправившую сжатые плечи, Кёртис почувствовал, как его сердце задело ощущение, нахлынувшее на него давным-давно.
«Кёртис, я хочу, чтобы ты был русалкой, как в моём первом впечатлении».
«Почему?»
«Чтобы ты увёз меня в подводный замок. Куда-нибудь далеко отсюда».
«Даже если ты больше никогда не сможешь вернуться на сушу?»
«Да. Ты мне нравишься, Кёртис. Наверное, это и есть любовь».
Странное ощущение, будто тонкое лезвие аккуратно рассекало сердце. Поглощающее его, как внезапное нападение.
Ощущение, забытое им на долгое время. Ощущение, которое он вновь испытал, впервые встретившись взглядом с девушкой, гордо просившей за жизни людей из крепости и подданных, среди едкого пепла.
Внезапно на её образ наложился образ маленького себя, державшего сестру за руку, с единственной целью — выжить, используя жизнь похожего на него слуги как щит. Положения были схожи своим бессилием, но Роксана была другой.
Пока он сосредотачивался на непонятном ощущении, в его голове, словно удар по затылку, прогремел отчаянный крик:
«Беги, Кёртис! Сейчас же!»
«Ты должен выжить. Позаботься о Фрей».
Одновременно, словно пробудившись из глубокой пропасти, его разум полностью прояснился.
Женщина перед ним была дочерью врага. Единственная дочь маркиза Далтона, которого стоило убить и бросить тело на пустыре. Кёртис больше не мог выносить это странное и чуждое ощущение.
— Я не могу вернуться? Хорошо. Тогда убейте меня. Но это дело между вами и мной. Не используйте тех людей как заложников.
Замешательство появилось на его твёрдом лице. Испытывая низменное удовлетворение, Кёртис резко поднялся. Он оказался перед ней так быстро, что Роксана не успела увернуться, когда он схватил её за подбородок.
— Роксана.
Горячее дыхание защекотало лицо. Её голова резко откинулась назад. Роксана встретилась с его странно блестящими серыми глазами. Она должна была оттолкнуть его, но застыла под этим взглядом, словно попав в капкан.
Их носы соприкоснулись, а горячее дыхание коснулось напряжённого лба, щёк и губ. Рука, державшая подбородок, медленно опустилась, коснулась области за ухом и крепко сжала заднюю часть шеи.
Горячее дыхание коснулось шеи, а затем пришла обжигающая боль.
— Ах!
От боли Роксана оттолкнула Кёртиса и инстинктивно прикоснулась к собственной шее. Под пальцами ощущался отчётливый след укуса. С лицом хищника, пометившего добычу, Кёртис облизнул собственные губы.
— Ч-что это?
— Ошейник. Этот растерянный вид тебе гораздо больше идёт, чем когда ты притворяешься высокомерной.
Кёртис усмехнулся, сморщив нос, и вернулся на своё место. Раскрасневшаяся Роксана потёрла место укуса ладонью, пытаясь стереть его. Но чем больше она тёрла, тем острее становилась боль, а след не исчезал.
Наблюдая за этим с недовольством, Кёртис внезапно бросил вопрос:
— Хочешь знать, почему Фрей ослепла?
На этот неожиданный вопрос Роксана замерла, не ответив.
— Она видела смерть родителей прямо перед собой. От этого шока она ослепла и до сих пор не восстановилась. Ей тогда было пять лет. Если бы я до сих пор следовал этому проклятому рыцарскому кодексу, моя слепая сестра была бы продана в бордель, где её использовали бы извращенцы, а я давно бы лежал костями на каком-нибудь поле битвы.
По мере того как он продолжал говорить, лицо Роксаны становилось всё белее. Кёртис, глубоко откинувшись на спинку дивана, скрестил свои длинные ноги и положил сцепленные руки на колени.
— Я говорил тебе, Роксана. У тебя нет права умереть по собственному желанию. И ты нагло просишь убить тебя? Кто ты такая, чтобы решать?
— Кёртис.
— Это абсурдно. Ты умрёшь тогда, когда я захочу, и так, как я захочу.
Каждое его слово опутывало Роксану, как цепи. Отчётливый след укуса на шее, словно подтверждая это, пульсировал с новой силой.
— Это значит...
— Я только что сказал: ты не можешь вернуться в монастырь. Станешь служанкой в этом замке. Буду держать тебя рядом и мучить.
Два года назад всё было ясно. Он думал, что, заперев её в монастыре, просто когда-нибудь услышит новость о её смерти, и на этом всё. Но, как заноза под ногтем, он не мог забыть этот образ — как она печально входила в монастырь. Он не выдержал и однажды навестил её. Она удивилась, когда он прикоснулся к её лицу, но когда она услышала причину, он почувствовал одновременно замешательство и гнев.
Хоть раз, всего один раз, он хотел увидеть уродливую сторону этой женщины. Если бы ему это удалось, он смог бы начисто забыть девушку из своих воспоминаний.
— Ты ведь знаешь, Роксана. Ты не должна быть счастлива.
«Я хочу, чтобы ты был счастлив».
Шепчущий голос перекликался с голосом из прошлого. Поднявшись, Кёртис покинул приёмную. У Роксаны, оставшейся в одиночестве, не было выбора. Ни тогда, ни сейчас.
*******
Кёртис, как и обещал, предоставил монастырю все необходимые ресурсы. Благодаря умелым врачам, самоотверженным монахиням и драгоценным лекарствам, вскоре состояние детей начало улучшаться.
Дети, которые страдали от высокой температуры и находились на грани смерти, постепенно выздоравливали, а недоверчивые жители деревни становились сговорчивее. Как только последний ребёнок полностью выздоровел, Роксана получила извинения и отказ от обвинений в адрес настоятельницы.
— Я сказал глупость. Про-простите меня.
Мужчина, держа шапку в руках, низко склонил голову и несколько раз извинился. Вместо ответа Роксана посмотрела на настоятельницу. Та с улыбкой взяла мужчину за руки.
— Ничего страшного. Какой родитель сохранит рассудок, когда болеют дети?
— Спасибо вам. Большое спасибо...
— Вы пережили тяжёлые времена. Поскольку дети долго не могли нормально питаться, когда вернётесь домой, в течение нескольких дней давайте им жидкую овсяную кашу и мягкий хлеб.
— Да. Спасибо, спасибо вам, сестра.
После того, как жители деревни, растроганные тёплым прощением и утешением, ушли, держа детей за руки, Роксана наконец заметила мужчину, наблюдавшего за ней издалека. Он стоял, скрестив руки и небрежно прислонившись к оголённой ели.
Обновлено: 02.02.2026