Глава 6 — Глава 6

*Перевод: **Astarmina*** В карете стояла тишина, никто не подозревал о суматохе, происходившей в задних рядах. Лишь шелест переворачиваемых страниц нарушал безмолвие, не оставляя места иным звукам. В тишине, где даже звук сглатывания казался неуместным, барон Боден окинул взглядом молодого человека, сидевшего напротив. Ослепительные платиново-белые волосы и глаза цвета озера. Изящная линия подбородка и точёный прямой нос. Его господин обладал нарисованной красотой, но в педантичности и требовательности ему не было равных. — У вас есть что сказать? — А... нет. — Как прошла зачистка? — Что? Барон на мгновение замешкался, не поняв вопроса, и тут же поймал на себе ледяной взгляд. Только тогда Боден вспомнил о недавно изгнанном регенте. Сглотнув, он осторожно ответил: — Мы сделали из него наглядный пример — отрубили руки и выставили на всеобщее обозрение. Чтобы слуги регента больше не смели заниматься ростовщичеством среди островитян. — Непокорный скот следует укрощать плетью. Герцог, пробормотав это будто себе под нос, на мгновение закрыл книгу. Пока он разминал затёкшую шею, предусмотрительный барон Боден несколько раз постучал по окну кареты. Человек, сопровождавший их верхом, приблизился. — Милорд, у вас есть распоряжения? — Замедли карету. Его Светлость утомлён. Это было предупреждение: если герцог откроет глаза, сохранить жизнь будет трудно. Почувствовав, как напряглась спина, служащий тяжело ответил: — Передам. Энок Ференц, второй мужчина, даже не удостоивший их взглядом, был единственным малым герцогом страны и единственным племянником короля. ******* — Сестра, немедленно наденьте это. Без условленного сигнала вибрация прекратилась. Джон, спустившись с козел, забрался в грузовую повозку и, не церемонясь, открыл сундук. Затем он протянул Роксане свой плащ с капюшоном, способным скрыть лицо. Не понимая причин, она всё же подчинилась. Джон, понизив голос до шепота, произнес: — Обстоятельства изменились. Мы остановились, потому что якобы захромала лошадь. Место назначения недалеко, выходите быстрее. — Хорошо. Спасибо. Послышались чьи-то шаги. Джон слегка отодвинул занавеску, скрывавшую внутреннюю часть повозки, и быстро осмотревшись, прошептал: — По сигналу бегите вправо. Вскоре увидите городские ворота. Вместо ответа Роксана кивнула. — Тогда... Глубоко вздохнув, Джон резко отдёрнул занавеску. — Бегите! Запахнув плащ, Роксана выскочила наружу. Видимо, они отстали от основного отряда, поскольку вокруг было тихо. Она уже собиралась бежать вправо, как вдруг... — А-ах! — Так и думал, что крыса прячется. Кто-то грубо схватил её за руку. — Ты кто? Дерзкий воришка? Голос оказался знакомым. Осознав, кому он принадлежит, Роксана почувствовала, как сердце ухнуло вниз. К её шее прикоснулось холодное лезвие меча. Энок Ференц. Тело Роксаны окаменело. Когда барон Боден попытался вмешаться, Энок, заметив её одеяние, приказал: — Пока я даю тебе шанс, сними плащ сама и назови своё имя и положение. Ответа не последовало. Рука, крепко державшая её, ощутимо дрожала. Почувствовав что-то неладное, Энок потянулся к капюшону. В этот момент: — Может, вы страдаете от бессонницы? Не можете глубоко заснуть, просыпаетесь разбитыми, постоянно ощущаете усталость? — Что? — Энок замер, озадаченный неожиданным вопросом. — Откуда ты знаешь о моей бессоннице? — Я догадалась по тёмным кругам под глазами, бледности кожи и бескровным губам. В отличие от дрожащей руки, голос был спокойным и чётким. Почувствовав нечто необычное, Энок обменялся взглядами с бароном Боденом. Женщина продолжила, сказав нечто неожиданное: — Я могу вам помочь. — Помочь? — Да. — Какова цена? — Не снимать мой капюшон. И не наказывать господина Джона. Энок сощурился. Предложение было интересным. Бессонница оставалась его давней неизлечимой болезнью. Каких бы врачей ни приглашали, какие бы лекарства ни пробовали — ничто не помогало. — У тебя неплохая наблюдательность, но ты слишком самонадеянна. Я уже испробовал все возможные снадобья безрезультатно. — Они подействуют. То, что я предложу — не лекарство, а ароматическая свеча. — Ароматическая свеча? Это был новый для него термин. При упоминании незнакомого слова Энок кивком предложил ей продолжить. — Хоть я и не могу открыть лицо из-за определённых обстоятельств, но я приняла постриг. В монастыре я заведую травяной лабораторией и хорошо разбираюсь в целебных растениях. — А. Вот как. Энок задумчиво пробормотал в ответ. Нередко молодые женщины уходили в монашество из-за историй, о которых не принято говорить: рано овдовевшие, незаконнорождённые дочери аристократов или родившие вне брака. Такие обычно избегали раскрывать свою личность посторонним. Нежелание показывать лицо, вероятно, имело подобные причины. К тому же, для монахини было естественно разбираться в травах. Пока Энок обдумывал сказанное, женщина продолжила: — Однажды ко мне пришла беременная женщина, страдавшая от запаха горящего животного жира в свечах. Я создала свечу с эвкалиптом, мятой и лимоном. Она не такая большая и горит не так долго, как обычные, но запах значительно приятнее. Неожиданно обнаружился дополнительный эффект: муж той женщины, мучившийся бессонницей, тоже крепко спал, когда горела такая свеча. — Крепко спал... — Да. Перед сном зажгите свечу с названными мной ингредиентами и согрейте руки и ноги. Расслабьте мышцы всего тела, начиная с кончиков пальцев, и мысленно считайте овец. Закончив объяснение, Роксана стала ждать решения. Описание было слишком подробным и уверенным, чтобы быть выдуманным на месте. Несмотря на то, что женщина скрывала лицо, она странным образом внушала доверие — от мягкого голоса до манеры держаться: ни дерзкой, ни заискивающей. После долгой паузы Энок вынес вердикт: — Всё звучит неплохо. Но я не могу принять помощь от человека, чья личность мне неизвестна. По его характеру, она не ожидала лёгкого согласия, но всё же... От этих слов перед глазами Роксаны словно опустилась тьма. Казалось, всё кончено. — Я ручаюсь за неё! Джон, тревожно наблюдавший за ситуацией, вмешался и опустился на колени перед Эноком. — Я поручусь головой! Эта монахиня — давняя знакомая моей жены. — Давняя знакомая. — Ваша Светлость, — пока напряжение вновь нарастало, барон Боден, получив доклад от управляющего, осторожно заговорил: — Проверка подтвердила, что дань в повозке нетронута. Время позднее, может, стоит проявить милость в этот раз... Энок молча оглядел женщину с головы до ног. Под этим пронизывающим взглядом Роксана сглотнула комок в горле. «Он не узнает меня. За всю нашу долгую помолвку мы едва обменялись парой фраз. Он не может меня узнать». Невыносимо долгое молчание повисло между ними. Только когда дыхание стало настолько прерывистым, что перед глазами поплыло, Роксана услышала: — Хорошо. На этот раз так тому и быть. Но если твоё средство не поможет, будь готова к последствиям. Почувствовав, как напряжение отпускает, Роксана облегчённо выдохнула. Она вежливо поклонилась и повернулась, чтобы уйти. — Твой голос кажется знакомым. Как тебя зовут? Роксана назвала первое имя, пришедшее на ум: — ...Мелани. Меня зовут Мелани. Это было имя главной героини романа, который она когда-то любила. ******* До прибытия в замок Роксана не теряла бдительности. Несколько раз она ехала на проезжающих повозках, а там, где повозок не было, шла пешком. К стенам замка графа она добралась на закате. Сделав глубокий вдох, Роксана приблизилась к воротам. Хмурый привратник окинул подозрительным взглядом запоздалую путницу. — Прошу вас, откройте ворота. — Кто вы? В такое время. — Послушница из монастыря Анжелы. Прибыла по неотложному делу. — Снимите капюшон. Следуя указанию, Роксана откинула капюшон плаща. Перед стражем предстало лицо уже не «Роксаны Далтон», а сестры «Роксаны» из монастыря Анжелы. Ведь только это у неё и осталось. — Монастырь?.. Привратник, разглядывая её скромное одеяние, нахмурился ещё сильнее. — Да. — В такое время из такой дали одна монахиня? Меня не предупреждали о вашем прибытии. — Дело не терпит отлагательств. — Допустим. Но моя должность обязывает... Прервав её торопливые слова, привратник сурово сдвинул брови. С лицом, полным подозрения, он резко спросил: — Всё это крайне подозрительно. С чего я должен вам доверять? — Что?.. — Ходят слухи, что нынче полно шпионов, использующих всевозможные хитрости. Роксана растерялась. Прожив два года вдали от мирской суеты, она мало что знала об интригах аристократии и политике. Но чем дольше она молчала, тем больше возрастали подозрения. Опомнившись, она решительно покачала головой: — Пожалуйста, поверьте. Я не шпионка. — С чего бы мне верить. И разве монахини не стригут коротко волосы? Слышал, послушницы тоже. — Это... Хотя она провела два года в монашестве, но ещё не принесла вечных обетов, поэтому не была полноправной монахиней. Много раз она собиралась остричь волосы, но каждый раз настоятельница отговаривала её. В тревоге сжав руки, Роксана извлекла что-то из-за пазухи. В следующий момент изумлённый привратник широко распахнул глаза.