Том III: Наследие Крови и Костей
Пролог: Колыбель в Тенях
Тишина в особняке Вальтер никогда не была абсолютной. Она была живой, дышащей, сотканной из скрипа половиц, доносящегося из-за стен шепота, едва слышного звона хрусталя где-то вдалеке. Для Маера эти звуки стали первыми кирпичиками реальности. Он не помнил своего рождения, лишь плавное всплытие из небытия в этот мир холода и полумрака.
Его кроватка стояла в нише, затянутой бархатом цвета запекшейся крови. Первым постоянным явлением его мира стало существо из тумана и воспоминаний. Она появлялась всегда бесшумно: сначала в воздухе возникала легкая дрожь, пахнущая застывшим временем и увядшими розами, а затем материализовывалась она – полупрозрачная женская фигура в старомодном платье с высоким воротником. Её лицо было размытым, как стершийся портрет, но руки, холодные и едва осязаемые, были невероятно нежны.
— Мой мальчик, — её голос был похож на шелест шёлковых занавесей, слова тонули в собственном эхе, но смысл их доходил до Маера напрямую, минуя уши. — Спи, маленький лорд. Ночь твой плащ, тишина – твоя колыбель.
Он не боялся. Этот морозный туман, обволакивающий его, был его единственной константой. Он хватал крошечными пальцами её прохладную дымку, и она издавала звук, отдаленно напоминающий смех. Она напевала что-то древнее, мелодию, от которой по коже бежали мурашки, но для Маера это была самая сладкая колыбельная. Он узнал её как Элоди. Имя что она назвало дабы юный господин знал кто она.
Однажды, когда Элоди растворилась, оставив после себя лишь аромат старины, Маер увидел другое движение. В дверной проём вошла фигура. Высокая, сухая, состоящая из чистой белизны. Костяные ноги поскрипывали на паркете, движения были резкими, точными, лишёнными всякой плавности живого существа. В глазницах горели крошечные точки холодного, синего огня.
Скелет склонился над кроваткой. Маер замер, широко раскрыв свои лиловые, не по-детски внимательные глаза. Костяная рука с длинными пальцами потянулась к нему. Инстинкт кричал об опасности, но здесь, в этой комнате, всё было частью одного целого. Рука не причинила боли. Она ловко, с потрясающей для лишённого плоти существа аккуратностью, сменила ему пелёнки из чёрного шёлка. Потом скелет поправил кружевное одеяльце, его пальцы бесшумно щёлкнули. Он не смотрел на Маера – он делал свою работу. Совершенный, бездушный инструмент.
Маер протянул руку и ткнул пальцем в гладкую лучевую кость. Скелет остановился на мгновение, его череп повернулся, синие огоньки вглядывались в младенца. Затем он продолжил работу. Так Маер узнал Костяка это имя он сам дал так как не знал как называют его и сам Костяк не говорил своё имя он вообще ничего не говорил. Существо, которое чистило, убирало и обслуживало, не выражая ни любви, ни ненависти. Просто… функция.
Дни текли, мерные и тихие, как песок в часах. Маер начал ползать, а затем и ходить, цепляясь за ножки тяжёлой мебели. Его мир расширился до пределов комнаты, а затем и до ближайшего коридора. Он изучал всё: холод камня под ладонями, причудливые узоры на коврах, изображавшие магические символы.
Как-то раз, когда он сидел на полу, пытаясь разобрать на части шепчущий шарик из призрачной ткани, подарок Элоди, в конце коридора раздался оглушительный, металлический лязг. Маер вздрогнул и прижался к стене. Из теней появилась гигантская фигура в чёрных доспехах, покрытых символами разнообразных формах. Забрало было опущено, из-за него струился лёгкий сизый дым. Доспехи остановились перед ним, блокируя весь проход. Голос, глухой и скрежещущий, будто камни перетираются в железной горле, прогремел под шлемом:
— Встань, юный лорд. Вальтер не ползает по полу, как слуги.
Маер, завороженный, поднялся, пошатываясь на нетвёрдых ногах.
— Так-то лучше, — прогремел голос. Доспехи склонились, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я – Сэр Ланселот. Я охраняю этот дом. И я буду охранять тебя. Когда ты подрастёшь, я научу тебя держать клинок. Чтобы ты мог охранять дом сам как достойный наследник рода.
В его тоне не было ни мягкости Элоди, ни безразличия Костяка. Была суровая, железная уверенность и ожидание. Маер кивнул, серьёзно глядя в тёмную щель забрала. Это существо было Силой и Защитой. Оно было громким и твёрдым.
Самым редким и самым странным гостем был Другой. Тот, от которого пахло холодным ветром, старой кровью и могуществом. Он появлялся редко, и его приход всегда предваряла напряжённая тишина, будто весь дом замирал в почтительном поклоне.
Однажды Маер, уже почти двухлетний, сидел на ковре и наблюдал, как Костяк с метулярной точностью вытирал пыль с магического круга, инкрустированного в пол. В дверях возникла высокая, тенеподобная фигура. Лорд Альтар Вальтер. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, цвета тусклого золота, скользнул по скелету, а затем упал на сына.
Маер замер. Он не бежал к нему и не улыбался. Он просто смотрел, чувствуя исходящую от фигуры волну холодной, безэмоциональной власти.
В этот момент с лязгом появился Сэр Ланселот и замер по стойке «смирно», ударив металлической перчаткой в кирасу. —Лорд. Все спокойно. Наследник растёт. —Я вижу, — голос Алтара был тихим, но он резал тишину, как лезвие. — Он наблюдает. Хорошая привычка.
Отец не подошёл ближе. Он повернулся к доспехам. —Увеличьте дозу настойки из когтей тёмного зверя. Пора укреплять кости и клыки. И проследите, чтобы Элоди начала знакомить его с портретной галереей. Пусть знает своих предков. —Будет исполнено, лорд.
Альтар ещё раз бросил на Маера короткий, оценивающий взгляд, кивнул — скорее самому себе, словно удовлетворённый осмотром проекта, — и вышел, бесшумно растворившись в полумраке коридора.
Маер ещё долго сидел на месте, переваривая услышанное. «Когти», «клыки», «предки». Эти слова не были пустыми звуками. Они были инструкциями. Они были частью большого, сложного механизма под названием «быть Вальтером». И он, Маер, был центральным винтиком в этом механизме.
Он не чувствовал себя несчастным. Он чувствовал… интерес. Его лиловые глаза, видевшие больше, чем обычный ребёнок, с любопытством изучали скрипящие половицы, за которыми чудилось движение, магические символы на стенах, хранящие свои секреты. Его окружали загадки, и каждая из них манила его, звала разгадать. Его тяга к познанию, унаследованная от всех его прошлых жизней, просыпалась, подогретая таинственной, мрачной атмосферой родового гнезда.
Его мир состоял из ледяной, но преданной любви призрака, бездушного служения скелетов, суровой требовательности доспехов-стража и холодного, отстранённого внимания отца. И это был его дом. Его наследие. Его третья, самая странная колыбель.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 07.04.2026