Том 2 Глава 47 — Глава 7-9

Глава 7: Кривое Зеркало Судеб Годы упорных тренировок и медитаций не прошли даром. Связь Гул'дана с миром духов достигла такой силы, что он уже не просто слышал шёпот камней или чувствовал направление ветра. Он начал ощущать саму ткань реальности, видеть нити судеб, сплетающиеся в бесконечный ковёр. И однажды, погрузившись в Самый глубокий транс у подножия священного менгира, он ощутил невероятный толчок — его сознание рвануло вбок, за пределы привычного мира, в иную спираль бытия. Он парил в хаосе мерцающих образов, и его, словно магнитом, притянуло к одной яркой, но испещрённой трещинами нити. Он увидел орка. Молодого, честолюбивого, невероятно одарённого шамана по имени Нер'зул. И рядом с ним — другого. Его тёзку. Гул'дана. Это было как смотреть в кривое, обезображенное зеркало. Тот Гул'дан был хромым, но его глаза горели пламенем такого ненасытного голода к знанию, что нашему Гул'дану стало физически плохо. Он наблюдал, затаив дыхание, как демоны в облике предков нашептывали Нер'зулу лживые пророчества. Как тот Гул'дан, более проницательный и циничный, не поддался на обман, но увидел в нём возможность. С ужасом и очарованием наш шаман стал свидетелем величайшей трагедии. Он видел, как его тёзка предал всё, во что верил, став первым чернокнижником. Как он убедил орков Дренора принять кровь демона Маннорота, исказившую их суть, окрасившую их кожу в ядовито-зелёный цвет и поработившую их души. Он видел рождение Орды — не братства воинов, а машины уничтожения. Он видел, как тот Гулдан, движимая маниакальной жаждой власти, открывал Темный Портал в мир Азерот, обрекая оба мира на десятилетия войн и страданий. А потом он увидел падение. Как того Гул'дана предали, отняли у него Орду, как он бежал и в итоге был повержен собственным созданием — орком-вождём, которого он сам же и создал. Наш Гул'дан содрогнулся, увидев, как с черепа его тёзки демоны выжигали жизнь из божественного леса, оскверняя его, и как позже другой могущественный изгой, Иллидан Ярость Бури, использовал тот же череп, чтобы насытиться демонической силой и изменить себя до неузнаваемости. Это было путешествие по кошмару. По пути, который он мог бы выбрать, имей он меньше мудрости и больше гордыни. Это была судьба, написанная кровью и предательством, — вечное предупреждение о том, во что может превратиться сила, лишённая сердца и связи с миром. Сознание Гул'дана с треском вернулось в тело. Он рухнул на песок, его рвало от ужаса и отвращения. Перед глазами стояло лицо его тёзки — искажённое демонической магией, полное надменности и бесконечной, всепоглощающей жажды. Жажды, которая в конце концов съела его самого. --- Глава 8: Урок из Пропасти Дни после видения Гул'дан провёл в полной прострации. Он не мог есть, не мог спать. Образ падшего чернокнижника преследовал его. Он был не просто кошмаром; это было отражением темнейшей способности, которая таилась в самой силе. В жажде знать больше, контролировать больше, быть больше. Но постепенно ужас сменился глубочайшим, пронзительным пониманием. Духи показали ему это не для того, чтобы запугать. Это был урок. Самый суровый из всех возможных. «Сердце хрупко, — прошептал он, глядя на своё отражение в воде источника. Его рука, покрашенная в зелёный, дрожала. — Любая сила может быть извращена. Любая вера — оболганна. Жажда власти — это пропасть, которая никогда не будет насыщена. Она поглотит любого, кто бросит в неё даже камень». Это видение было направлено на укрепление его воли. Они показали ему дно, чтобы он знал, от чего отталкиваться. Чтобы его собственная связь со стихиями всегда оставалась партнёрством, а не порабощением. Чтобы его мудрость всегда была направлена на защиту жизни, а не на её уничтожение. И вместе с этим осознанием к нему хлынул поток знаний. Техники, ритуалы, понимание законов магии, которые использовал тот, другой Гул'дан. Но наш шаман видел их истинную, демоническую цену. Он видел, как чернокнижник выжимал силу из страдающих душ, как он ломал воли стихий, подчиняя их своей. Гул'дан отверг это. Ядовитые плоды с этого древа были ему не нужны. Но он был мудрым садовником. Среди сорняков он разглядел и несколько здоровых семян — древние, забытые техники тотемов, более эффективные способы обращения к стихиям, сложные ритуалы усиления, которые не требовали кровавых жертв, а лишь чистого намерения и огромной личной силы. Он перенял их. Безопасные, очищенные от скверны знания. Он интегрировал их в свою практику. Его тотемы стали светиться ярче, его контроль над ветром и камнем — тоньше и точнее. Он научился создавать барьеры из сгущённого воздуха и призывать из земли временные укрытия из спрессованного песка — техники, неизвестные шаманам этого мира. Он стал сильнее, но его сила была иной — не берущей, а просящей, не разрушающей, а гармонизирующей. Он прошёл по лезвию бритвы, заглянув в пропасть, но не упав в неё, и закалил свою волю в этом испытании. --- Глава 9: Вечный Страж Племени Время, которое для орков текло неумолимо, для Гул'дана-дроу растянулось. Он пережил старого вождя Баргрука, который умер от ран, полученных в великой битве с племенем Камнедробов. Он проводил его к предкам с тем же достоинством, что и Громорка. Теперь у племени Чёрной Руки был новый, молодой и горячий вождь — Гаррок, сын Баргрука. И у него был тот же советник, что и у его отца. Седая, сгорбленная фигура с посохом, чья мудрость казалась такой же древней, как сами скалы. Авторитет Гул'дана стал непререкаемым. Для нового поколения орков, родившихся уже под его зеленокожей рукой, он был неотъемлемой частью племени, его духовным столпом. Легенды о том, что он когда-то был «другим», стёрлись, превратились в сказки для самых маленьких, в которых непонятное существо приходило из пустыни и было принято духами. Никто уже не помнил правды. Его маскировка стала идеальной и… вечной. Он больше не красил кожу — годы ритуалов, жизни под солнцем пустыни и глубокой связи с духом земли наложили на его кожу дроу permanentный оливково-зелёный, землистый оттенок. Его лицо покрыли «шрамы» — на самом деле искусно нанесённые татуировки, скрывавшие черты. Он вживил себе настоящие клыки, добытые в бою и приживлённые с помощью шаманской магии. Он двигался с той же грузной, размеренной грацией старого орка. Его образ теперь был законченным: он стал точной, пугающей копией того, кого видел в видениях — Гул'дана-чернокнижника в годы его могущества, до полного падения. Тот же зловещий зелёный цвет кожи, тот же сгорбленный стан, опирающийся на посох с магическим артефактом набалдашнике (теперь это был зачарованный тотем), те же пронзительные, видящие насквозь глаза из-под капюшона, та же седая грива волос. Но внутри не было и капли демонической жажды власти. Была лишь непоколебимая воля служить, защищать и хранить. Он стал Вечным Шаманом. Живым мостом между поколениями, хранителем традиций и залогом выживания племени в суровой пустыне. Он был орком не по крови, а по духу, по выбору и по долгой, праведной жизни. И когда он смотрел на молодых орков, тренирующихся по свиткам с техниками духа-воина Крога, он чувствовал странное, глубокое спокойствие. Круг замкнулся. Наследие прошлой жизни служило будущему его нового народа. И в этом была совершенная, безмолвная гармония. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: перевод редактируется