Глава 5 — Глава 5

**Глава 5. Сарутоби Шинносуке** Сарутоби Шинносуке и представить не мог, что всё обернётся именно так. Разве способен на такое ребёнок, напрочь лишённый таланта? Его младший брат, Асума, как-никак уже научился преобразовывать чакру. Добавьте к этому специальные тренировки по тайдзюцу и общую физическую подготовку — казалось бы, как он мог проиграть в первом же столкновении? Но факт оставался фактом: Сарутоби Асуму, отпрыска клана и сына Третьего, избивал обычный мальчишка. «Проклятье! — мысленно выругался Шинносуке. — Это же противоречит любому здравому смыслу!» Он нахмурился, чувствуя неладное. Как парень с оценкой тайдзюцу в жалкие 4 балла умудряется подавлять его брата, у которого твёрдая шестёрка? Судя по тому, что происходит на площадке, этот Ли Цюань давит чистой физической мощью. Но разве может такая сила соответствовать четырём баллам? Оценка тайдзюцу в Академии складывается из физической силы и техники удара. Чтобы так уверенно скрутить Асуму, сила этого ребенка должна быть как минимум на семёрку! Неужели он просто не владеет техникой, и потому получил низкий балл? «Впрочем, судя по всему, моему братишке придётся хлебнуть горя», — усмехнулся про себя Шинносуке. И, пожалуй, это к лучшему. Асума привык к собственной исключительности и стал слишком самонадеян. Пусть этот урок послужит ему прививкой от гордыни. Уж лучше быть побитым другом на детской площадке, чем лишиться жизни на поле боя из-за глупой ошибки. Случись это в годы минувшей Мировой Войны Шиноби, с таким характером Асума не пережил бы и первой миссии. Взгляд Шинносуке стал острее. «Хм? А этот парень, Ли Цюань, знает меру». Было очевидно, что он бьёт не в полную силу. Но зачем ему это? Неужели он не хочет становиться шиноби и скрывает способности? Шинносуке покачал головой, отгоняя лишние мысли. Кто разберёт, что творится в головах у детей. Вмешиваться в драку карапузов ему, опытному ниндзя, было бы просто стыдно. К тому же он сын Третьего Хокаге — обижать слабых значило бы бросить тень на репутацию отца. Да и шиноби часто устраивают спарринги. Такая потасовка — дело житейское, не стоит придавать ей большого значения. Пусть Асума немного пострадает, полезно будет. Улыбнувшись, Сарутоби Шинносуке перевёл взгляд на свой блокнот и быстро набросал новую запись: **[Ли Цюань: Комплексная оценка ошибочна. Вероятно намеренное сокрытие способностей или пробуждение особого Кеккей Генкай. Оценка теста по тайдзюцу скорректирована: 8 баллов. Имеет потенциал стать шиноби.]** ... Тем временем на площадке царил хаос. Глядя на то, как методично колотят Сарутоби Асуму, Учиха Обито инстинктивно втянул голову в плечи и отвернулся. Обито был, мягко говоря, напуган. Когда Ли Цюань успел стать таким свирепым? Глухие звуки ударов кулака о плоть заставили его прикусить язык. Это чувство… оно было даже страшнее, чем холодный взгляд Какаши! Если бы на месте Асумы оказался он сам… — С-с-с… — Обито судорожно втянул воздух сквозь зубы и попятился. Жутко! Сердце сжалось от липкого страха, но, парадоксальным образом, всё его тело задрожало от возбуждения. Ли Цюань невероятно силён! «Когда-нибудь, — поклялся себе Учиха Обито, сжимая кулаки, — я превзойду Ли Цюаня! И даже этого выскочку Какаши! Я стану следующим Хокаге!» Но почему такой монстр, как Ли Цюань, провалил вступительный экзамен? В чём причина? Не найдя ответа, Обито решил просто не забивать себе этим голову. Зато в ней родилась новая, куда более практичная мысль: пока он не станет сильнее, с Ли Цюанем лучше не ссориться. Взгляните только на Юхи Куренай. Она не сводит с победителя восхищённых глаз. Если Обито ввяжется в драку и проиграет, Нохара Рин может посмотреть на него так же разочарованно, как сейчас смотрят на Асуму. А мир без восхищения Рин для Обито просто не имел смысла. — Ли Цюань, хватит! У Асумы уже кровь носом пошла, ты же его покалечишь! — вдруг вскрикнула Нохара Рин. Девочка бросилась вперёд, на ходу пытаясь вразумить драчунов: — Мы же все друзья, зачем доводить до такого?! Но стоило ей приблизиться, как путь преградила рука Юхи Куренай. — Рин, это мужской разговор, — спокойно произнесла Куренай, останавливая подругу. — Девочкам лучше не вмешиваться. Сказав это, она вновь перевела взгляд на Ли Цюаня и Сарутоби Асуму. По правде говоря, Куренай просто устала от назойливости Асумы. Он не был ни таким красивым, как Ли Цюань, ни таким сильным. Выбор, казалось ей, был очевиден. И что с того, что он сын Третьего? У неё, Юхи Куренай, отец — элитный джонин! И она — его любимая дочурка, так что отец уж точно не даст её в обиду ради политических игр. Ли Цюань, нанеся ещё пару ударов, остановился. Азарт пропал. По сути, он удерживал Сарутоби Асуму прижатым к земле всего около минуты. Но даже за это короткое время он полностью подавил сопротивление противника. Что тут скажешь? После трёхкратной закалки тела техникой «Двойные Совершенные Руки», Ли Цюань ощущал, что его физическая сила уже достигла уровня взрослого мужчины. Эта взбучка Асуме была для него ещё и тестом собственных возможностей. Если бы не опасения перед Сарутоби Хирузеном и тот факт, что Асума всё же ещё ребёнок, Ли Цюань уже давно пустил бы в ход всю мощь. А так — Асума отделался лишь синяками да разбитым носом. Вряд ли Хокаге станет придавать этому значение. Хирузен — опытный политик, ему незачем портить имидж «доброго дедушки», преследуя сироту за детскую потасовку. Отряхнув одежду от пыли, Ли Цюань посмотрел на поверженного соперника: — Асума, помни о нашем уговоре. Впредь, что бы ни захотела сделать Куренай, ты не имеешь права её останавливать. Усёк? — Я… Я не сдался! Сарутоби Асума, прикрывая ладонью распухшую щёку, смотрел на него с нескрываемой яростью. Его лицо пестрело багровыми и синими пятнами, он то и дело шипел от боли, но в глазах горел упрямый огонь. Он — сын Хокаге! Как он может проиграть? Он, Сарутоби Асума, должен стать гордостью своего отца! Он не может вот так просто закончить бой! Внезапно пальцы Асумы начали складываться в печати. Быстро, одну за другой. «Твою ж мать?!» Глаза Ли Цюаня расширились от удивления и тревоги. Этот идиот решил применить настоящее ниндзюцу?! Дело принимало скверный оборот. Ли Цюань метнул взгляд за спину — там стояли девочки и Обито. «Он что, совсем спятил?» Если Асума выпустит технику здесь, на такой дистанции, кто-то из них может серьёзно пострадать! — В сторону! — рявкнул Ли Цюань, обращаясь к троице за спиной, и рванул вперёд, мгновенно выжимая из себя максимум скорости. *Вшух!* Резкий звук рассекаемого воздуха. Ли Цюань уже заносил кулак для удара в живот, чтобы сбить концентрацию Асумы. Однако в то же мгновение высокая тень накрыла их обоих. Чья-то рука, быстрая, как молния, опустилась ребром ладони точно на шею Асумы. Удар был хирургически точным. Асума обмяк и потерял сознание ещё до того, как успел закончить последнюю печать. Всё произошло слишком быстро. Настолько быстро, что даже Ли Цюань с его улучшенным телом едва успел уловить движение. Что уж говорить об Обито и девочках — они просто застыли в оцепенении, не понимая, что случилось. — Ох, прошу прощения. Мой глупый младший брат доставил вам неприятности. Голос звучал спокойно и даже немного виновато. Перед ними стоял Сарутоби Шинносуке. Будучи джонином, он заметил неладное в ту же секунду, как Асума начал складывать печати. Детские игры — это одно, но применение боевых техник, способных убить или покалечить, — совсем другое. — Вы продолжайте играть, а я заберу братишку домой, — Шинносуке легко подхватил бесчувственное тело Асумы. — Ему нужно остыть. Договорив, он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Глядя вслед исчезнувшему шиноби, Ли Цюань долго молчал. Брат Асумы… Значит, это отец будущего Конохамару — Сарутоби Шинносуке. Сила джонина впечатляет. Очень впечатляет. «Но у меня теперь есть чит, — мысленно усмехнулся Ли Цюань, сжимая кулак. — Рано или поздно я превзойду и его». Кстати, судя по всему, Шинносуке наблюдал за ними всё это время. А это значит, что информация о сегодняшнем бое скоро дойдёт до Третьего. Поможет ли эта демонстрация силы попасть в Академию Шиноби? Вот только последний рывок… тот удар, который он не успел нанести. Шинносуке мог заметить в нём что-то лишнее. Что-то, что Ли Цюань предпочёл бы пока скрыть.