БЛЕ-Э-Э-Э…
Алая струя вина, комки полупереваренного белка и куски мяса изверглись из глотки Чжоу Юня, растекаясь зловонной лужей на грязной земле.
Товарный поезд позади него тронулся и потащился прочь по разбитым рельсам, и только тогда на бледное лицо парня вернулся хоть какой-то румянец.
Вчера Старый Глаз, в благодарность за то, что он взялся за работу, угостил его бокалом пойла с багровой пеной. А потом Чжоу Юнь, как и обещал, проставился всем работягам в баре, да и в него самого влили немало.
Кто знает, сколько в том алкоголе было сивушных масел и прочей дряни — Старый Глаз гнал его то ли в сточной канаве, то ли в каком-то мрачном подвале. Обычно Чжоу Юню хватало и пары стаканов, чтобы наутро раскалывалась голова, но после вчерашнего ему казалось, будто голые Ангрон, Горк с Морком и сам Батюшка Император устроили в его черепушке жестокую борцовскую схватку. Боль была адская, так что пришлось кое-как перекантоваться ночь в подсобке бара.
А утром, толком не протрезвев, он по указанию Старого Глаза залез в тряский товарный вагон.
Этот драндулет развозил грузы по разным районам города-улья. Рельсы были в таком состоянии, что их, казалось, никто и не думал чинить. Поезд раскачивался и гремел так, что становилось страшно. По обе стороны путей жители улья понастроили домов вплотную к полотну — состав буквально протискивался между жилыми блоками, а кое-где прямо на рельсах сушилось белье. Несколько раз Чжоу Юню казалось, что эта развалюха вот-вот сойдет с рельсов и отправит на встречу к Батюшке Императору и себя, и всех окрестных жителей.
Бле-э-э…
Извергнув из себя еще немного кислой желчи, Чжоу Юнь почувствовал, как к горлу подкатывает лишь сухая, мучительная тошнота. Больше ничего не выходило.
— Вообще-то, я могу предложить тебе куда более эффективный способ передвижения, — произнесла крылатая фигура в белом свете, покачивая крыльями. — Я могу дать тебе возможность парить в небесах.
— В городе-улье нет небес. И что, у тебя и такая функция есть? — странно покосился на нее Чжоу Юнь.
— Достаточно лишь влить в твое тело частицу моей псайкерской энергии, и у тебя вырастут крылья…
С этими словами фигура в белом свете несколько раз взмахнула своими белоснежными крыльями.
— Стоп, стоп, стоп! Звучит как какая-то богохульная порча из Варпа, — поспешно замахал руками Чжоу Юнь, отказываясь. Превращаться в человека-птицу ему совершенно не хотелось.
Если у него из спины вдруг полезут перья, то шансы, что его примут за святого или ангела, ничтожно малы. А вот что сочтут за мутанта — это запросто.
Даже здесь, в Нижнем улье, который иначе как клоакой человечества и не назовешь, его обитатели, вспоминая о хаосе и мраке Дна улья, порой благодарили судьбу. Хотя бы не родились на самом дне. Хотя бы у них чистый человеческий череп, а не уродливая голова мутанта.
Самые нижние уровни города-улья, темные сточные канавы под ним — это было Дно улья, мир мутантов, культистов, чудовищ и безумцев. По сравнению с этим местом Нижний улей казался райским миром.
— Ты намерен и дальше стоять посреди дороги со своей блевотиной?
Низкий голос вырвал Чжоу Юня из раздумий.
Прямо перед ним стояли две фигуры в тяжелых, скрывающих лица капюшонах. Чжоу Юнь моргнул и понял, что он вместе со своей лужей перегородил узкий проход.
— Монг, неужели ты забыл наставления ангела? Сохраняй терпение. Будь терпелив, как бог, которому мы служим с такой верой, — упрекнул своего спутника тот, что был повыше.
Затем он посмотрел на Чжоу Юня.
Тот отступил в сторону, освобождая дорогу. Высокий кивнул в знак благодарности, и они прошли мимо.
Может, Чжоу Юню и показалось, но когда они проходили мимо, он уловил сладковато-тошнотворный запах гниющих фруктов. Ему послышалось низкое жужжание насекомых, а перед глазами на миг замельтешили крошечные, как черные рисинки, плодовые мушки.
Белый свет сбоку от него едва заметно полыхнул, белоснежные крылья мягко взмахнули пару раз.
Видения, похожие на галлюцинации, исчезли.
— Это не галлюцинации, — тихо произнесла крылатая фигура.
Дурнота и слабость в теле Чжоу Юня разом отступили. Он бросил взгляд в ту сторону, где скрылись незнакомцы, но лишь покачал головой.
Любопытство в этом мире — не лучшее качество. У него не было ни малейшего желания проверять чью-то чистоту. Тем более, эти двое не выказали к нему никакой враждебности. Насколько он помнил, до пришествия Роя в Асфорде не случалось никаких крупных инцидентов с культами. Так что, если это не генокрады, ему было лень даже смотреть в их сторону.
Петляя по улицам, похожим на лабиринт, он по карте, которую дал ему Лаг, направился к месту, где был обнаружен вход в Старый восьмой район.
Через некоторое время Чжоу Юнь увидел так называемый вход. Пропустить его было невозможно — слишком уж он бросался в глаза.
Это были руины обрушившегося здания, которое проломило искусственную поверхность улья и обвалилось в зияющую пустоту внизу.
Согласно информации от Старого Глаза, какой-то мусорщик, копаясь в хламе, заметил застрявшую между конструкциями жестянку. Он потянул ее на себя, совершенно не обратив внимания на предупреждающую табличку рядом: «Осторожно: все соседние дома держатся на этой банке. Не трогать».
Стоило ему выдернуть жестянку, как все вокруг с грохотом рухнуло, пробив в искусственной земле улья здоровенную дыру и открыв погребенный под ней Старый восьмой район.
На это Чжоу Юнь мог сказать лишь одно: обычное дело для города-улья. Он уже привык.
Большинство зданий здесь напоминали гору говнокода, написанного выпускниками ПТУ, — они держались лишь чудом, на каком-нибудь случайном баге. Если уж здание в улье еще не рухнуло, лучше его не трогать. Кто знает, может, оно до сих пор стоит только благодаря вот этой жестянке у тебя под ногами.
Подойдя ближе, Чжоу Юнь увидел, что дыру в земле уже оцепили. Судя по виду, это были члены местной банды.
Он покачал головой. Торопиться с проникновением внутрь не стоило. Голова все еще гудела, а к горлу подкатывала тошнота. Лучше сперва найти где-нибудь поблизости место и немного отдохнуть.
Чжоу Юнь постучал в дверь неказистого жилого дома неподалеку от входа в Старый восьмой район.
— Твою мать, кого еще принесло? Я всяких странных типов на ночь не пускаю! — раздался изнутри сварливый голос.
Что-то загремело, и в дверной щели показалась заплывшая жиром физиономия рабочего. Он смерил Чжоу Юня взглядом с ног до головы.
Чжоу Юнь молча сунул руку в карман.
— Слышь, пацан, я тебе говорю, у меня не ночлежка, иди ищи себе помойку…
Чжоу Юнь просунул в щель пачку сигарет lho. Выражение лица мужчины тут же застыло, а затем он выдавил из себя донельзя уродливую, но сияющую улыбку.
— Господин, прошу, прошу, заходите скорее
Обновлено: 07.04.2026