— Спарринг звучит как отличная идея. Может, совместная конкуренция поможет тебе восстановить данные о наших старых тренировках.
— Мы спарринговали?
— Каждый день, — сказала Мицуки, улыбаясь воспоминаниям. — Вы двое рубились на заднем дворе, пока кто-то из нас не заставлял вас остановиться. Обычно потому, что соседи жаловались на шум.
— Хм. — Я посмотрел на Бакуго с новым интересом. — И кто обычно побеждал?
— Я, очевидно, — тут же ответил он. — Как я мог проиграть беспричудному пацану?
— Я помню другое, — сухо заметила моя мама. — Насколько я помню, Рей побеждал чаще, чем проигрывал. У него не было причуды, но он был умным и старше.
— Умным в каком плане? — спросил я.
— Ты никогда не пытался пересилить Кацуки, — объяснила она. — Ты ждал, пока он откроется или перенапряжётся, а затем использовал его инерцию против него же. Это сводило его с ума.
— Видимо, до сих пор сводит, — пробормотал я, заработав испепеляющий взгляд от Бакуго.
— Хм. По крайней мере, он умел драться, несмотря на беспричудность. — Пробурчал он очень тихо. — В отличие от Деку.
Хм? Эту последнюю часть не мог услышать никто, кроме меня и моих сверхчеловеческих сенсоров.
«Понятно, так вот как прошлый я задружился с ним».
Мое понимание Кацуки Бакуго было достаточно глубоким, чтобы собрать пазл. Судя по его буллингу друга детства, Деку, с ранних лет, Кацуки уважал силу, и особенно силу, исходящую от причуд. Он был не просто горд, он был самоуверен и высокомерен с малых лет до такой степени, что развил комплекс превосходства настолько суровый, что помощь от любого, кого он считал слабее, автоматически воспринималась как оскорбление.
Изуку, главный протагонист, полностью попадал под эти критерии.
Моя альтернативная версия, однако, по всей видимости, обладала только одной из этих черт — беспричудностью. По моим расчетам, вероятно, его способность реально сражаться с Бакуго и побеждать, неважно как, была тем фактором, что сделал их друзьями.
Это имело смысл. Настоящая дружба могла держаться только на равенстве.
Конечно, это, вероятно, было возможно только потому, что Бакуго был еще мал, а его причуда слаба в то время. Если бы мой альтернативный «я» не исчез вскоре после этого, а Бакуго стал сильнее, то, оставайся Рей беспричудным, отношения с Бакуго скатились бы по той же спирали, что и с Изуку.
— Итак, — сказал Масару, явно пытаясь перевести разговор на более безопасную территорию, — какой у тебя план подготовки к вступительным экзаменам в Юэй?
— Физическая подготовка, очевидно. Боевая практика. Мне, вероятно, стоит подучить законы о героях и регламенты. — Я сделал паузу, обдумывая. — Вообще-то, тренировки с Бакуго могут быть неплохой идеей. Он знает о мире героев больше, чем я.
— Чертовски верно, — сказал Бакуго, выглядя довольным. — Я готовился к Юэй всю свою жизнь.
— Тогда решено, — объявила Мицуки. — Вы двое можете тренироваться вместе. Только постарайтесь не разрушить район в процессе.
— Никаких гарантий, — сказали мы с Бакуго одновременно, а затем удивленно переглянулись.
— Видите? — улыбнулся Масару. — Некоторые вещи не меняются.
Лицо Кацуки скривилось в недовольстве, на которое я не обратил внимания, задумчиво потирая подбородок.
Когда вечер подошел к концу, и мы собирались уходить, я почувствовал странное удовлетворение. Ужин был хаотичным и перегружающим, но также теплым и гостеприимным — так, как я не чувствовал с момента пробуждения в том переулке три недели назад.
— Спасибо, — сказал я Мицуки, когда она всучила мне контейнер с остатками карри. — За ужин и за... всё.
— Не глупи, — сказала она, притягивая меня в объятия, которые каким-то образом полностью обошли мою Бесконечность. Шучу. Я отключил её еще до начала ужина. Было бы странно, если бы они попытались обнять меня и в итоге обнимали пространство между нами. — Ты семья. Всегда был.
— Спасибо. Я ценю это. — Сказал я, уходя. — Увидимся в следующий раз. Бывай, Спарки.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ!
— Кацуки! — крикнули два голоса одновременно.
Пока мы шли обратно к нашему дому, мама взяла меня под руку.
— Ну как? — мягко спросила она.
— Ошеломляюще, — признался я. — Но в хорошем смысле. Если ты понимаешь, о чем я.
— Понимаю, — сказала она. — Я горжусь тобой, знаешь. За то, что был таким смелым сегодня, и за то, что так хорошо со всем этим справился.
Я думал об этом, пока мы входили в наш дом — мой дом, поправил я себя. Вина всё ещё была там, знание, что я живу жизнью, принадлежащей кому-то другому. Но, может быть, это не имело такого значения, как я думал.
На следующий день.
Я проснулся в кровати, которая якобы была моей, но ощущалась как музейный экспонат.
Комната была в точности такой, какой её оставил семилетний мальчик десять лет назад — постеры Всемогущего на стенах, фигурки, выстроенные на полках, стол, заваленный домашним заданием, которое никогда не будет выполнено. Одежда в шкафу, которую я никогда не надену, потому что она была безнадёжно мала.
Стены были увешаны постерами героев, которых я знал по аниме, хотя видеть их вживую вчера было сюрреалистично. Всемогущий улыбался мне с самого большого плаката, его коронная фраза «Я ЗДЕСЬ!» была написана жирными буквами под его мускулистой формой.
На столе лежали тетради, исписанные детским почерком — анализ героев, который выглядел поразительно похожим на то, что я помнил из маниакальных записей Деку. На полках стояли фигурки и небольшая коллекция книг, одна из которых — о беспричудных героях в истории.
Это была очень маленькая книжка, скажу я вам.
Всё это напоминало вход в капсулу времени, а я был призраком, который её преследовал.
Солнечный свет струился сквозь занавески с мультяшными героями, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Я медленно сел, мои улучшенные чувства немедленно каталогизировали всё в комнате. Легкая затхлость пространства, которое сохраняли, но в котором по-настоящему не жили. Слабый запах маминых чистящих средств. То, как половицы скрипели по определенным схемам, предполагающим, что кто-то ходил этим путем много раз за эти годы.
Она заходила сюда. Регулярно. Поддерживала чистоту, держала всё готовым для сына, который мог никогда не вернуться домой.
«Отлично. А вот и чувство вины подъехало».
Казалось, я живу в святилище мертвого мальчика, принимая любовь женщины, оплакивающей кого-то, кем я никогда не был, планируя будущее, построенное на фундаменте лжи, которую я даже сам не до конца понимал.
Мягкий стук прервал мою спираль самобичевания.
— Рей? Ты проснулся, милый?
— Да, мам. Входи.
Она вошла, неся поднос, с которого пахло мисо-супом, рисом и жареной рыбой.
— Я подумала, ты можешь быть голоден. Ты почти ничего не ел вчера после всех этих волнений.
Почти не ел? Я, вероятно, съел комбинированные порции всех за тем столом. Не буду указывать на это и гасить её энтузиазм, тем более что мой голод в данный момент не был удовлетворен.
— Тебе не стоило...
— Тише, — сказала она, ставя поднос на стол после того, как аккуратно отодвинула то, что выглядело как наполовину законченный лист с задачами по математике. — Позволь мне позаботиться о тебе. Я ждала семь лет этого шанса.
Она определенно говорила искренне.
Я мог видеть и чувствовать Радость, исходящую от нее, и Материнскую любовь, почти переполняющую края, как полное озеро после лет непрерывного дождя.
— Хорошо спал? — спросила она, ставя передо мной миску.
— Лучше, чем за последние недели, — признался я. — Спасибо. За всё.
— Не благодари меня за то, что я дала сыну дом, — мягко сказала она. — Здесь твое место.
Я хотел поспорить, указать на все причины, почему я на самом деле не её сын, но слова умерли в горле. Какой смысл? Ей нужно было, чтобы я был Реем Такуми, а мне... мне нужно было быть кем-то, кому есть где быть.
Я с благодарностью принял еду.
— Могу я спросить тебя кое о чем?
— Конечно.
— Что случилось в день, когда я исчез?
Ее лицо слегка помрачнело, но она присела на край кровати с терпением человека, который готовился к этому разговору годами.
— Это был четверг, — тихо сказала она. — У тебя был особенно плохой день в школе. Несколько мальчишек из твоего класса загнали тебя в угол во время обеда, наговорили жестоких вещей про твоего отца, про то, что ты, вероятно, никогда ничего не добьешься без причуды.
Я отложил палочки.
— Что я сделал?
— Ты дал сдачи. Заработал синяк под глазом и визит к директору за свои старания. — Она грустно улыбнулась. — Я так гордилась тобой за то, что ты показал характер, но также волновалась о том, что это значило.
— Волновалась как?
— Ты был таким замкнутым с тех пор, как умер твой отец. Принимал издевательства, будто заслужил их. Но в тот день ты пришел домой злым. По-настоящему злым. Ты сказал, что устал быть слабым, устал от того, что люди думают, что могут помыкать тобой только потому, что у тебя нет причуды.
Она замолчала, погрузившись в воспоминания.
— Я сказала тебе, что мы поговорим о смене школы, может быть, о переезде в другой район. Ты, казалось, успокоился после этого. Пошел в свою комнату и поиграл немного в компьютер. Потом ты вышел, явно раздраженный, будто игра пошла не очень хорошо, и сказал, что пойдешь прогуляться по району, чтобы проветрить голову. Это был последний раз, когда я тебя видела.
— Я просто... испарился?
— Полиция нашла твой рюкзак у реки три дня спустя. Они думали... — Она сделала судорожный вдох. — Они думали, что ты мог прыгнуть. Затравленный беспричудный ребенок, чей отец умер, перед которым маячила перспектива еще многих лет такого же обращения.
Смысл сказанного ударил по мне, как грузовик-сан.
— Вы думали, я покончил с собой.
— Два года — да. Только когда не нашли ни тела, ни других улик, они начали рассматривать иные возможности. Похищение, торговля людьми, эксперименты с причудами. — Её голос был едва слышен. — Я никогда не знала, какой вариант хуже.
Я протянул руку и взял её ладонь.
— Мне жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.
— Тебе не за что извиняться, — твердо сказала она. — Что бы с тобой ни случилось, где бы ты ни был, ты выжил. Ты вернулся ко мне. Это всё, что имеет значение.
Телефонный звонок внизу прервал момент. Она вздохнула и встала.
— Это, наверное, Геройская Комиссия. Агент Йошида говорила, что позвонит этим утром, чтобы назначить оценку твоей причуды. — Она замерла у двери. — Ты готов к этому?
— Насколько это возможно.
— Хорошо. Потому что после завтрака нам нужно пойти в магазин за одеждой, которая реально на тебя налезет. Я отказываюсь позволять моему сыну ходить как пугало.
После того как она ушла, я доел завтрак и уставился на постер Всемогущего на стене. Символ Мира улыбался мне со своей фирменной уверенностью.
— Рей! Агент Йошида на телефоне. Она хочет поговорить с тобой.
Я спустился вниз, где она передала мне беспроводную трубку с ободряющей улыбкой.
— Доброе утро, Кеннет... прости, Рей, — голос агента Йошиды звучал четко. — Надеюсь, ты хорошо адаптируешься к возвращению домой.
— Настолько хорошо, насколько можно ожидать, — сказал я. — Чем могу помочь?
— Мы назначили твою комплексную оценку причуды на сегодня, на 14:00. Это в главном испытательном центре Геройской Комиссии в центре Мусутафу. Знаешь, где это?
— Найду.
— Отлично. Теперь я хочу подготовить тебя к тому, чего ожидать. Это не допрос и не тест, который можно провалить. Нам просто нужно понять полный спектр твоих способностей для целей регистрации и чтобы убедиться, что ты получишь надлежащую поддержку.
— Что за тесты?
— Оценка физической подготовки, демонстрация и измерение причуды, психологическая оценка — стандартная процедура для любого со значительными способностями. Весь процесс займет около четырех часов.
— Моей маме разрешат пойти со мной?
— Конечно. Мы поощряем поддержку семьи во время таких оценок. — Она сделала паузу. — Рей, я хочу, чтобы ты знал: расследование твоего исчезновения получило высокий приоритет. Мы выясним, что с тобой случилось.
— Я ценю это, но не хочу, чтобы вы питали ложные надежды. Я правда ничего не помню.
— Всё в порядке. Иногда правда имеет свойство всплывать сама собой, когда мы её не ищем. — Она прозвучала почти загадочно. — Увидимся в два часа.
Повесив трубку, я нашел маму на кухне, моющую посуду с той сосредоточенной интенсивностью, которая намекала, что она использует рутинную задачу для обработки эмоций.
— Всё в порядке? — спросил я.
— Просто думаю о том, как сильно ты изменился, — сказала она, не оборачиваясь. — Годы назад ты был таким мягким, таким осторожным во всем. Теперь ты планируешь стать героем и препираешься с правительственными агентами.
— Это плохо?
Она повернулась ко мне, и я с удивлением увидел, что она улыбается.
— Нет, милый. Это именно то, на что я надеялась. Ты больше не тот испуганный маленький мальчик. Теперь ты сильный.
— Я не чувствую себя сильным. Я чувствую себя потерянным.
— Быть потерянным — не то же самое, что быть слабым, — сказала она, вытирая руки кухонным полотенцем. — Иногда самая сильная вещь, которую ты можешь сделать — это признать, что у тебя нет всех ответов.
Она пересекла кухню и заключила меня в объятия, которые пахли домом, безопасностью и безусловной любовью.
— Рей, послушай меня очень внимательно. Мне не нужно, чтобы ты был тем же человеком, которым был в десять лет. Мне нужно, чтобы ты был тем, кто ты есть прямо сейчас, в этот момент. Мальчиком, который спасает людей от злодеев, который хочет стать героем, который всё ещё не может удержаться от того, чтобы не позлить пацана Бакуго по соседству. — Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. — Это мой сын. Это тот, кого я ждала.
Я почувствовал, как что-то сжатое в груди наконец начинает разжиматься.
Оказывается, вот она какая, материнская любовь? Вау... Будучи сиротой... Ты явно не знал, что упускаешь.
— Я люблю тебя, мам.
— Я тоже тебя люблю, милый. Больше, чем ты можешь себе представить.
Помогая ей закончить с посудой, я размышлял о том, насколько странно чувствовать себя как дома в жизни, которая технически мне не принадлежала. Это ощущалось... багованно.
— Итак, — сказала мама, вешая кухонное полотенце, — готов к шопингу за шмотками, в которых ты не будешь выглядеть так, будто тонешь в текстурах?
— У меня есть выбор?
— Абсолютно нет. Мне нужно наверстать десять лет материнства, и это начинается с уверенности в том, что ты правильно экипирован.
Я рассмеялся, не сдержавшись.
— Есть, мэм.
— Хорошо. А после этого мы оформляем тебе читательский билет, открываем счет в банке и выясняем, что тебе нужно для школы.
— Школы?
— Ты думал, что будешь просто сидеть дома в режиме AFK до вступительного экзамена в Юэй? Тебе нужно закончить образование, молодой человек. Я записываю тебя в среднюю школу Алдера.
— Разве это не там, где...
— Куда вы с Кацуки ходили раньше? Да. Это может помочь триггернуть какие-то воспоминания.
Или это может вызвать критический уровень неловкости, когда я наткнусь на Деку и Кацуки одновременно. Стоп, а Деку узнает меня из прошлого?
— Разве я не слишком... Ладно, — сказал я, не заканчивая мысль. — Как скажешь.
— Вот и молодец, — сказала она, взъерошив мне волосы. — А теперь иди одевайся. У нас впереди насыщенный день.
Направляясь обратно наверх, я поймал свое отражение в зеркале в коридоре. Лишь на мгновение я почти увидел сходство с мальчиком на фотографиях — что-то в глазах, может быть, или в том, как я держал плечи.
Я понял, что мне нужно выяснить, какая одежда вообще подходит мне сейчас. Мама купила мне кое-какие базовые вещи вчера вечером, но я был слишком перегружен, чтобы обратить внимание на то, что именно она взяла.
Я открыл ящики комода, обнаружив новую одежду всё ещё с бирками — джинсы, футболки, худи темных цветов, которые выглядели так, будто реально подходили моему нынешнему семнадцатилетнему хитбоксу, а не семилетней версии из прошлого.
Когда я вытаскивал темно-синюю футболку, что-то привлекло мое внимание. Между сложенной одеждой была засунута толстая тетрадь с потертой обложкой. Края обтрепались от использования, а на лицевой стороне старательным детским почерком было выведено: «Идеи Рея».
Любопытство победило. Я вытащил её и положил на стол, открывая первую страницу, пока начал одеваться.
Страница была заполнена рисунками — грубыми, но полными энтузиазма набросками героев в различных костюмах. На полях были нацарапаны заметки об идеях причуд, геройских именах и даже о том, что казалось набросками сюжетов.
— Герой, который управляет гравитацией — Гравитон?
— Летающий кирпич — слишком банально?
— Манипуляция временем — слишком имба?
Я невольно улыбнулся. Пацан был креативным, этого у него не отнять. Я перелистнул еще несколько страниц, видя дизайны костюмов, анализ сильных и слабых сторон существующих героев и то, что выглядело как начало историй.
А потом я дошел до страницы, которая заставила мою систему зависнуть намертво.
Идеи для новелл
Черепашки-ниндзя (Teenage Mutant Ninja Turtles)
— ...
Ну, это был неожиданный поворот сюжета. Клянусь, у меня чуть сердце не стопнулось.
Я уставился на заголовок, надеясь, что мои оптические сенсоры сбоят. Но нет, надпись была там, четким детским почерком. Под ней были заметки:
«Четыре брата-черепахи, обученные крысой-сенсеем. Леонардо — лидер, Рафаэль — крутой парень, Донателло — умный, Микеланджело — смешной. Сражаются со Шреддером и Кланом Фут. Живут в канализации, едят пиццу».
В углу страницы, почти как второстепенная мысль, было одно слово: «Nickelodeon».
— Какого хрена... — прошептал я, и мои руки дрожали, когда я переворачивал страницу.
— Рей? Там все в порядке? — голос мамы донесся снизу.
— Норм! — крикнул я в ответ придушенным голосом. — Просто одеваюсь!
Я уставился на тетрадь, как на вредоносный код. Это не могло быть возможно. TMNT — это франшиза из моего старого мира, с Земли. Семилетний японский пацан в мире причуд и героев никак не мог знать об этом, не говоря уже о подробных заметках о персонажах и сюжете.
Дрожащими пальцами я перевернул еще несколько страниц.
Идеи для песен
«What Makes You Beautiful» — One Direction
«Ghost» — Justin Bieber
«Queen Of My Heart» — WestLife
Ниже были грубые наброски текстов песен — не идеальные, немного отредактированные, но достаточно близкие к оригиналу, чтобы у меня кровь застыла в жилах.
Ещё больше страниц раскрывали скетчи персонажей с именами, от которых моя реальность начала сыпаться, как битые пиксели:
— Блондин с колючими волосами и огромным мечом, подписанный «Клауд Страйф».
— Оранжевоволосый парень с отметинами-усиками — «Наруто Узумаки».
— Темноволосый подросток с тетрадью в руках — «Ягами Лайт».
— Гуманоидная броня робота с красно-желтой покраской — «Железный Человек».
— Детальный набросок логотипа Лиги Справедливости.
— А... Картинка с Цунаде?
Каждый рисунок сопровождался заметками об их личностях, силах и сюжетных арках, которые идеально совпадали с франшизами, не существующими в этом мире.
Я услышал шаги на лестнице. В панике я быстро натянул футболку и джинсы, запихивая тетрадь обратно в ящик как раз в тот момент, когда мама появилась в дверях.
— Ты тут застрял, — сказала она с улыбкой. — Всё нашел?
— Ага, просто... нашел эту тетрадь. — Я неопределенно махнул в сторону ящика. — Просто листал её.
Её выражение смягчилось.
— О, твоя книга идей! Ты таскал эту штуку повсюду. Вечно строчил истории и рисовал.
— Я... я показывал тебе то, что писал?
— О да, постоянно. Ты был так воодушевлен своими идеями. — Она нежно рассмеялась. — У тебя было такое бурное воображение. Ты рассказывал мне эти сложные истории про черепах-ниндзя, ниндзя-волшебников и летающих подростков с оранжевыми волосами. Ты говорил, что станешь не просто героем, а величайшим в мире писателем, музыкантом и мангакой. Что заработаешь миллионы на своих историях и станешь богатейшим человеком на свете, даже будучи беспричудным, и нам больше никогда не придется ни о чем беспокоиться.
У меня во рту пересохло.
— Летающие подростки с оранжевыми волосами?
— Угу. И бойз-бэнды из Англии, и американские герои комиксов с плащами. У тебя были такие детальные идеи обо всем. — Она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Я всегда гадала, откуда ты всё это берешь.
— Я когда-нибудь... когда-нибудь упоминал, откуда у меня эти идеи?
— Ты говорил, что они приходят к тебе во сне. В другие разы ты просто говорил, что твой мозг особенный. — Она потянулась и взъерошила мне волосы. — Я всегда поощряла твою креативность. Твой отец говорил, что ты либо станешь известным художником, либо закончишь в психушке.
Она хихикнула над воспоминанием, но я чувствовал, будто иду ко дну.
— Мам, я когда-нибудь создавал что-то, что... что уже существовало? Типа, ты когда-нибудь видела фильмы или книги, которые совпадали с моими идеями?
Она наклонила голову, задумавшись.
— Нет, никогда. Все, что ты придумывал, было абсолютно оригинальным. Почему ты спрашиваешь?
— Просто любопытно, — выдавил я. — Думаю, может, вспомню что-то из своих старых идей.
— Ну, не стесняйся заглядывать туда в любое время. Может, это поможет встряхнуть память. — Она посмотрела на часы. — А теперь поторопись и заканчивай сборы. Нам нужно на шопинг, а потом на твою оценку сегодня днем.
После того как она ушла, я подождал, пока звук её шагов затихнет в коридоре. Затем я кинулся к компьютеру в комнате, ввел пароль со скоростью молнии и открыл браузер.
Поиск: «Teenage Mutant Ninja Turtles»
Результатов не найдено.
Поиск: «One Direction»
Результатов не найдено.
Поиск: «Naruto manga»
Результатов не найдено.
Поиск: «Final Fantasy VII»
Результатов не найдено.
Поиск: «Death Note»
Результатов не найдено.
Я отшатнулся, мои руки дрожали. Каждая франшиза из тетради — вещи, которые были массивными культурными столпами в моем оригинальном мире — не существовали здесь. Вообще.
Что означало...
Что означало, что оригинальный Рей Такуми каким-то образом знал о вещах из моего мира. О вещах, о которых никто в этой реальности не должен был иметь ни малейшего понятия.
Осознание ударило по мне, как товарный поезд.
Оригинальный Рей Такуми тоже был попаданцем?
Чёрт!
Кто-нибудь, позвоните в HR Отдела Трансмиграции и Логистики Вымышленных Миров.
Код «Слизь». Повторяю, у нас тут отвратительный Код «Слизь».
Обновлено: 20.01.2026