Стражники замка сопроводили пятерку выживших до просторного каменного зала, в котором были размещены остальные жители деревни.
Помещение было внушительных размеров, и спокойно смогло вместить в себя всех желающих. Чтобы освободить еще больше места, люди сдвинули многочисленные лавки и столы поближе к центру комнаты, сгрудили на них свои пожитки и привезенные запасы, а лежанки, собранные из тряпья разной степени свежести, разместили поближе к углам и стенам, чтобы отдыхающие не мешали остальным свободно ходить. Сами же люди, в основной своей массе, собрались возле невысокой статуи мальчика с книжками в руках, которая, с парой подсвечников, ютилась в отдельной нише, и тихо молились. Спертый воздух зала наполнялся их монотонным распевом и был буквально пропитан надеждой вперемешку с обреченностью.
Звук открывающихся дверей прервал тяжелый молебный гул, а собравшиеся обратили свой взор на вошедших.
– Мама! – послышался счастливый возглас.
От общей массы у алтаря отделилась рыжеволосая фигура и ринулась ко входу.
– Сюзи! Доченька! – прозвучал ответный окрик.
С теплой улыбкой, Амелия раскинула руки и поймала в свои объятия ревущую девушку.
– Все хорошо… – Травница пригладила растрепавшиеся огненные пряди. – Теперь все будет хорошо…
– Брат!
– Ксандор!
– Сестренка!
Все новые и новые силуэты выходили из кучки народу у алтаря и направлялись в сторону новоприбывшей пятерки. Они казались весьма оживленными и, в какой-то степени, жизнерадостными, но стоило им приблизиться, как Ксандор смог в деталях разглядеть их изможденные лица. Все, кроме Жизель, были похожи на ходячие трупы, с синяками под глазами. Лишь леди «S», хоть и была покрыта грязью, оставалась все такой же улыбчивой и загадочной.
Но это уже было не существенно, ведь возвращение небольшой группки из-за стен смогло вновь наполнить комнату счастливыми рыданиями и радостным разговором, а обстановка начала снижать градус отчаяния.
Вскоре пришедших извне, окружала уже целая толпа.
Самое большое внимание, конечно, получил командир деревенского отряда ополчения. Десяток возрастных людей облепили Оррина со всех сторон, и стали допытываться у него о ситуации за стенами и о состоянии их детей, но бывшему охотнику нечего было им сказать. Потупив взгляд и опустив голову вниз, он лишь горько улыбался, и сколько бы на него не наседали, – так и не смог выдавить из себя ни единого звука.
Рядом со сценой небывалого счастья развернулась сцена глубокой скорби. Безутешные рыдания от потери вклинились в тихие слезы воссоединения, плотно переплетаясь с ними во что-то противоестественное и душераздирающее: с одной стороны, были те, кто заново обрели надежду и силы жить, с другой – те, кто потеряли их безвозвратно.
Но как бы кто себя не чувствовал, слезные сцены неизбежно подошли к концу, а им на смену пришли сцены с расспросами. Всем вернувшимся, пришлось отвечать на бесконечную вереницу однотипных вопросов, раз за разом повторяя одну и ту же историю их спасения. И если женской половине отряда было просто утомительно, то вот Ксандору оказалось тяжелее всего. В попытке скрыть множество щекотливых фактов, ему пришлось буквально на ходу опускать или выдумывать детали некоторых событий, и при этом стараться не противоречить показаниям своих напарниц.
Когда же и информационный голод толпы был удовлетворен, все разошлись по своим делам, предоставив пришедшим долгожданную передышку.
– Брат! – С корящими глазами Грег подошел к пареньку и положил ему на плечо свою руку. – Мне столько нуж…
– Где Гудвин, Бальдор и твой отец? – сурово прервал его Ксандор. Он явно был не в настроении слушать прохладные истории сына старосты деревни… По крайней мере не сейчас.
– Не волнуйся, – с понимающим взглядом ответил тот, – их не отправляли в бой. Они, наверное, на аудиенции хозяина замка, барона Тильда. Скоро вернутся.
– Хорошо… – облегченно выдохнул паренек и вернулся с свое обычное состояние. – Ну? И о чем ты хотел мне рассказать?
При виде такого интереса, взгляд Грега снова засветился от возбуждения, и он живо принялся рассказывать о своих подвигах во вчерашнем сражении, не забывая при этом усиленно жестикулировать.
Ксандор честно старался изображать интерес, но вскоре был вынужден искать спасения в толпе. Вынести такой поток сознания в одиночку было выше его сил. Судорожно сканируя окружение, мальчик высмотрел среди деревенских жителей Сюзанну с Амелией, после чего предложил собеседнику продолжить разговор уже в их компании. Делить бремя слушателя на троих было не так утомительно, да и девушки могли сделать большую часть работы по поддержанию беседы за него.
Так прошли следующие несколько часов. За это время юный герой, наконец, смог утолить подступившую жажду и вкинуть в свой урчащий желудок немного еды. Ноющее после долгого путешествия тело, тоже получило свою долю отдыха.
Пока Ксандор наслаждался полученной передышкой в зал вернулись те, кого он ждал.
– Ксандор! –воскликнули Гудвин, заметив машущую ему детскую фигуру, – Слава Ауриэлю! Ты жив!
Вместе со старостой деревни и кузнецом, он прошагал через весь зал и остановился возле своего подопечного, неспешно дожевывающего хлеб.
– Ну и напугал же ты нас, малец. – С искренней улыбкой Вильям потрепал мальчишку по волосам. – Мы уже думали, что вас…
– Ты один? – вдруг вторгся в их беседу угрюмый Бальдор. На его осунувшемся лице проступили сложные эмоции.
– Если ты про Амелию, то она там. – Проглотив последний кусок трапезы, Ксандор указал в направлении ниши с алтарем. – Молится с Сюзи о…
Но последние слова исполин уже не услышал. Огромная и, казалось бы, неповоротливая туша кузнеца, пролетела почти десяток метров за одно мгновение, после чего сгребла в охапку пару хрупких фигур с огненно-рыжими волосами и разревелась.
«Взрослая детина, а рыдает, словно ребенок, – улыбался сам себе Джон, наблюдая очередную сцену воссоединения, – Хотя, другого я от него и не ожидал».
– Спасибо, что вернул их в целости и сохранности. – Гудвин тихо встал сбоку от невысокого человечка с катаной на поясе, и погладил свою бороду.
– Обращайся, – непринужденно развел руки тот.
Ксандор готовился отпустить вдогонку еще какую-нибудь шутку, но в следующую секунду в его памяти всплыла картина полумертвого Оррина. В ту же секунду все веселье улетучилось, а взгляд парня сделался крайне ожесточенным.
– Ты знал, что церковь использует людей в качестве пушечного мяса? – с холодным спокойствием поинтересовался он у собеседника.
Вроде бы он говорил довольно легко и без упрека, но, почему-то, каждое его слово сейчас было налито свинцом и весило целую тонну.
– Прошу простить нам такое поведение, – промямлил в ответ мудрец, сгорбившись под тяжестью всей фразы. – Церковь держит монополию на магию проклятий и готовит магов, промывая им мозги. Они не ведают, что творят.
– Такому нет оправдания, – сквозь стиснутые зубы, процедил Ксандор. Его пальцы настолько сильно сжались в кулак, что ногти оцарапали кожу рук до крови. – И скоро они получат свое возмездие.
Небеса во второй раз услышали мальчика, и в ту же секунду, как он произнес свои слова, в зал вошла процессия, состоящая из барона замка, человека в черных одеяниях с узорами, грузного паладина со щитом, а также пары десятков людей в черных накидках, но без узоров.
– Да благословит вас мудрость Ауриэля! – громко выкрикнул человек с узорами и снял с головы капюшон. – Я, главный инквизитор Ивор, несказанно рад сему радостному событию! Вера наша крепка, поэтому «Он» ниспослал на нас свою милость и вернул заблудших агнцев домой невредимыми! На все воля Ауриэля!
С блаженной улыбкой, Ивор изобразил круг на груди и ударил себя в область сердца.
– На все воля Ауриэля! – повторили за инквизитором участники процессии.
– На все воля Ауриэля, – в полголоса протянули жители деревни и склонили головы.
Лишь горстка людей осталась стоять неподвижно, сверля своим взглядом нахального человека в узорчатой накидке. Несомненно, их божество чудесным образом спасло несколько жизней, но что делать с теми, кто остался за стенами навечно? Кто вернет матерям их детей, а женам – мужей? За что он обошелся с ними подобным образом?
Все эти вопросы причиняли боль, но задать их никто так и не решился… Никто, кроме одной женщины в броне из меха. Переполненная праведным гневом, Джела сделала шаг из общей массы и буквально прошипела:
– А на то, что ты пытался сделать с моим мужем, тоже была «Его» воля? Что-то не припомню, чтобы в священных писаниях было хоть слово о подобном.
– А-а-а! – обратив внимание на говорившую, радостно протянул инквизитор и раскинул свои руки в набожном порыве. – Неужели это сама «Сестра справедливости»?! Рад встрече! Как поживаете? Как дочурка? Э-э-э… Как там ее?..
– Жизель, – зло процедила охотница.
В тот момент, когда собеседник упомянул ее дочь, в глазах наемницы скользнул неподдельный ужас. Джела слегка дернулась, но смогла отогнать тлетворные мысли и продолжила наседать:
– Главный инквизитор Ивор, спрошу еще раз: кто давал вам право проклинать наших жителей? Магия проклятья никогда не должна касаться праведного тела Альтерийца. Эти люди не сделали ничего плохого, чтобы заслужить такое отноше…
– Тебе может напомнить, как ты попала сюда? – перебил оппонентку Ивор и на его мягком лице проступила издевательская улыбка. Он сделал небольшую паузу, чтобы дать собеседнице осознать свое положение, а заодно – насладиться моментом.
– Твоя, как ты там выразилась, Жизель – яркий представитель нечистот, что ходят по нашей земле. Откуда я могу знать, что она не заразила своим проклятьем остальных?
– Это не проклятье! – прозвучало отчаянное возражение. Сильное чувство безысходности обрушилось на женщину-следопыта, и она сорвалась на крик. – Вечное усиление «мощи» – это благословение Ауриэля! Церковь должна оберегать таких как она, а не бросать на верную смерть!
– Ты права, сестра. – Инквизитор скорчил озабоченное лицо и покачал головой. – Я действительно должен хорошенько позаботиться о твоей дочурке. Королевству будет полезно иметь возможность создавать таких солдат.
На слове «позаботиться», уголки губ Ивора дрогнули, растягиваясь в похотливый оскал, а потом снова вернулись на место.
– Не смей… – прохрипела ошарашенная Жизель. Сильный страх и отчаяние захлестнули ее мысли, мешая здраво соображать.
Такая реакция сильно позабавила главного инквизитора. Чужие мученья явно доставляли ему некое извращенное удовольствие, поэтому, чтобы еще сильнее подразнить и без того побежденную собеседницу, он сделал пару шагов в ее сторону и остановился буквально в метре.
Провокация сработала безотказно. Стоило ненавистному церковнику приблизиться на достаточное расстояние, как Джела попыталась кинуться на него с кулаками. В тот момент, когда она сорвалась с места, откуда-то со стороны одновременно прозвучали несколько заклинаний:
– «Сила земли, исполни мою волю! Замедление!»
– «Сила воды, исполни мою волю! Слабость!»
– «Сила ветра, исполни мою волю! Безмолвие!»
В мгновение ока движения наемницы стали вялыми, руки потеряли силу, а голос – пропал. Словно подкошенная, она рухнула у ног главного инквизитора без возможности пошевелиться.
– П-ха-ха-ха-ха! – залился зловещим смехом тот, – Ну и посмешище! Неужели ты, сестра Джела, забыла, с кем имеешь дело? Видимо, тебе нужно время от времени напоминать, где твое место?
Веселье мужчины в узорчатой мантии продолжалось еще несколько секунд, но потом в нем будто что-то щелкнуло, и он переменился в лице.
– Ну? – Его холодный взгляд скользнул по окружающим. – Есть ли среди вас еще недовольные?
Но ответом ему стала лишь оглушительная тишина. Каждый, на кого падал его взор, спешил отвести глаза и спрятаться за впередистоящим.
Когда он почти завершил полный оборот, его голубые зрачки остановились на мудреце с причудливым посохом.
– О-о-о! – Настроение Ивора снова вернулось к первоначальному. – Как же я мог забыть? Отступник Гудвин! Великий Мудрец Башни Разрушения, сидит в замке, дрожит от страха, и даже не удосужился помочь в бою с демонами?! Зря, все-таки, его величество тогда пожалело твою никчемную жизнь.
– Достопочтенный главный инквизитор Ивор, – с покорной улыбкой пролепетал в ответ напуганный старик, – прошу, не стоит держать зла на этих людей. Они просто неправильно истолковали ваше поведение.
– Кто посмел пытаться толковать мои деяния?! – словно бомба, внезапно взорвался главный инквизитор. – ОНИ?! Да этот скот только и годится на то, чтобы быть использованным во благо Альтериона!
Переполненный нахлынувшими эмоциями, он повернулся к своим соратникам в черных накидках и махнул рукой:
– Начинайте!
Словно только этого и ожидая, люди в черном быстро рассредоточились по комнате. Они извлекли свои жезлы, после чего направили их на толпу деревенщин.
– «Сила ветра, исполни мою волю! Гипноз!» – прозвучало многоголосое заклинание.
Яркий свет заполнил комнату, а глаза все, кого коснулась магия, сделались пустыми и безжизненными.
– Видишь?! – Ивор, с безумным выражением лица, наклонился к старцу. – Одно заклятье, и эти животные не вспомнят о произошедшем. А если немного проявить фантазию, то и вовсе, будут благодарны за такое отношение к ним.
Все время, пока церковник кошмарил присутствующих, рядом с Гудвином стоял угрюмый паренек и о чем-то размышлял.
«Что скажешь, Ауриэль? Что я, по-твоему, должен сейчас сделать? Убежать? Спрятаться? Предать? Закрыть глаза и жить дальше? Ну уж нет…»
В мальчишеской голове проносились потоки всевозможных мыслей, а темная пелена из эмоций все сильнее застилала его разум. В какой-то момент терпение Ксандора лопнуло, и он недовольно выплюнул:
– Достал шуметь. От тебя голова болит.
Внезапный выпад в сторону Ивора заставил мужчину переключиться с притихшего мудреца на рядом стоящего мальчишку.
– Не понял, – с нескрываемым удивлением, прошипел он. – Что ты сейчас сказал?
– Закрой. Свой. Вонючий. Рот. – холодной повторил тот. – От тебя разит тупостью. Того и гляди – заболею еще.
Два наполненных злобой глаза церковника скользнули по детской фигуре и замерли от шока. Он попытался еще раз переосмыслить услышанное, но его заклинивший мозг снова дал сбой.
– Ты что несешь, маленькое отродье? – Скулы на лице Ивора натянулись от напряжения. – Не понимаешь, с кем разговариваешь?! Мама и папа не научили тебя манерам?!
С каждым словом главный инквизитор начинал все сильнее пылать праведным гневом, но, казалось, незнакомого паренька это совсем не пугало. В знак своего презрения, тот даже сделал пару шагов в сторону, и встал спиной к нему, чем вызвал у мужчины в узорчатой накидке новую волну ярости.
– Я отдам тебя своим дознавателям! – грозно брызжа слюной, проревел Ивор, – И они…
– Ответь-ка мне на такой вопрос… – не терпящим возражения тоном прервал его гневную тираду Ксандор. Он, наконец, повернулся к главному инквизитору лицом и взглянул в его глаза. – Хотя, нет. Не утруждайся… Мне надоел лживый язык.
Мальчик демонстративно положил руку на ножны и упер большой палец в гарду катаны. Стоило ему выдвинуть меч всего на долю сантиметра, как между ним и Ивором встал гигантский силуэт с массивным щитом. Телохранитель грузно опустил свою ношу на землю и попытался оттолкнуть ей тщедушного паренька, но только он оторвал пятки от поверхности пола, как тот совершил резкий горизонтальный выпад. Блестящий клинок, покрытый слоем хаотично меняющегося барьера, встретился с броней паладина, и стал проникать все глубже. Даже массивный щит не смог хоть сколько замедлить движение стали через его тело. Вскоре серебряное лезвие показалось с противоположной стороны незадачливого охранника, после чего тот, вместе со всем своим снаряжением, разделился на две половины. Верхняя часть здоровяка шмякнулась на пол, обдав окружающих фонтаном крови, а верхняя – осталась изображать столешницу. Ксандору понадобилось всего одно движение, чтобы из целого паладина, облаченного в тяжелую броню, сделать два полпаладина.
– Убейте этого еретика! – почти по девчачьи заверещал главный инквизитор, когда его несокрушимая «стена» рухнула, словно срубленное деревце. – Убейте всех в этой комнате! Они грешники! Они покусились на саму церковь!
Но истошные вопли Ивора, с ног до головы покрытого кровью подчиненного, лишь усилили и без того небывалый шок. Каждый, кто сейчас был свидетелем этой молниеносной расправы, застыл, словно мышь перед змеей. Казалось, сделай они лишнее движение, и тут же окажутся следующими. Да что уж там. Даже сам Ивор от страха позабыл о том, что и сам является магом.
– Старик, – тихо обратился Ксандор к оцепеневшему Гудвину. Как и главный инквизитор, тот тоже был покрыт алой субстанцией и напоминал испуганного зверя. – Помнишь, как я говорил тебе, что моя цель – поделиться знаниями Ауриэля с достойными?
В ответ пожилой маг лишь хлопнул глазами и осторожно кивнул. Возможно ему стоило что-то ответить посланнику бога, но на больше он сейчас был не способен.
Однако мальчику хватило и этого. По его каменному лицу скользнула довольная улыбка, после чего он продолжил:
– Так вот. Я был бы рад исполнить свой долг, но знаешь что? Пока я вижу только грязь и мусор, от которых стоит очистить этот мир. Возможно, когда-нибудь я найду то, что искал, но это будет еще не скоро. Сейчас же я понимаю, что мне пора заняться уборкой.
Сказав, что хотел, Ксандор взмахнул катаной и стал медленно возвращать ее обратно в ножны. Пока лезвие скользило обратно в чехол, он, очень низким и проникновенным голосом, начал распевать молитву:
– Да свершится суд божий. Да направит «Он» руку мою и клинок мой. Да покарают они всех грешников в этой комнате. Да падет на них «Его» возмездие. ПОКАЯНИЕ!
– Достопочтенный посланник Ауриэля! – взмолился мудрец, наконец осознав происходящее. – Прошу, не делайте этого!
Гудвин плюхнулся на колени и растянулся в почтительном поклоне, но ни один мускул не дрогнул на лице Ксандора. Стоило гарде коснуться края ножен и издать щелкающий звук, как на месте каждого человека в черном балахоне проявилось несколько прозрачных плоскостей, разделяя их тела на части.
*Хрусть*, *Плюх*, *Плюх*
С мерзким звуком на пол посыпались куски плоти и внутренностей, а все еще шокированных людей вновь обдало кровавыми фонтанами. Все пришедшие, кроме главного инквизитора и барона замка, погибли в мгновение ока, однако ни один крик так и не вырвался из уст жителей деревни при виде этой сцены. И дело было даже не в заклинании гипноза. К тому моменту, как совершился суд, оно перестало действовать, и теперь каждый мог мыслить трезво. Просто что-то внутри каждого из них в этот момент говорило о том, что умершие понесли заслуженное наказание.
– Прошу! Пощадите! – Визг Ивора снова прорезал висевшую тишину. После слов Гудвина до него дошло, с кем он имел наглость огрызаться. – Я… я н-не ведал что творил! Я же не знал, что вы являетесь «Его» посланником! Наша церковь издревле почитала Ауриэля! Мы блюли «Его» заповеди и следили, чтобы…
– ЗАТКНИСЬ! – зло рявкнул Ксандор. – Ты и вся ваша церковь извратили суть учения и использовали в своих интересах! Вы казнили ни в чем не повинных людей, прикрываясь лживой религией!.. Для таких как ты у «Него» есть особое наказание.
Мальчик с катаной поднял руку и сделал жест, будто хватает что-то круглое. В тот же миг, вокруг тела главного инквизитора возникла сфера и заключила его в себе. Пойманный в ловушку, словно насекомое, Ивор с новой силой начал биться в истерике и колотить прозрачный барьер кулаками. В какой-то момент он даже вытащил короткий кинжал и попытался разрезать преграду им, но сколько бы не старался, не смог оставить даже царапину.
А пока он барахтался, цепляясь за свою никчемную жизнь, юный «Посланник» принялся медленно смыкать ладонь. Заклинание поддалось его воли, и тоже стало сужаться. И чем меньше становилось места в сфере, тем истошнее визжал заключенный в нее человек. Когда же она сделалась настолько тесной, что пленнику больше некуда было двигаться, до присутствовавших донесся хруст костей и звуки рвущейся плоти. При этом визги сначала сменились тяжелыми хрипами, а потом и вовсе – оборвались. Под давлением барьера тело церковника расплющилось, превратившись в плотный ком фарша с кровью.
Чтобы сделать эффект от казни еще более показательным, Ксандор щелкнул пальцами, от чего сфера растворилась вместе со своим содержимым, не оставив от бывшего главы церковной инквизиции и следа. Так он хотел показать, что самые гнусные предатели веры не были достойны даже погребения.
– Собаке собачья смерть, – коротко сплюнула Джела, наблюдая за тем, как ненавистный Ивор испускает дух.
Когда же казнь закончилась, она перевела взгляд на мальчика, который мановением руки испарил со своего тела и одежды паладинскую кровь, после чего направился в сторону последнего выжившего из процессии.
– Прошу меня простить за этот беспорядок. – Он почтительно поклонился мрачному человеку в богатом камзоле с мехом. – Меня зовут Ксандор, а вы, я так полагаю, барон этого замка?
– Да, я сир Тильд, – представился собеседник и сделал ответный поклон, – барон замка Кирхаз королевства Альтерион.
Хмурый Тильд без намека на страх или враждебности смерил самоуверенного юнца перед ним. Несколько секунд он оценивал его, после чего спокойно поинтересовался:
– Вам что-то нужно от меня?
– Да, – кивнул тот, – я бы хотел покинуть это место и избежать бессмысленных смертей. Вы можете вывести меня к воротам?
– Какие у меня гарантии?
–Клянусь именем Ауриэля, что не трону вас и ваших людей.
– На какую дорогу вам лучше попасть?
– На ту, что ведет в деревню.
– Хорошо. Я проведу вас. Сюда, пожалуйста.
Услышав все, что хотел, барон замка указал на единственную дверь, после чего направился к выходу. Ксандор тоже собирался последовать за ним, но его остановил внезапный вопрос.
– Достопочтенный Посланник, вы покидаете нас?
Мальчик повернул голову в сторону говорившего, и понял, что им оказался все еще распластанный на полу Гудвин. Видимо от пережитого, голос старика сделался особенно хриплым, от чего Ксандор не узнал его сразу.
– Я вынужден, – прозвучал короткий и холодный ответ. – Церковь настолько сильно прогнила, что ей требуется хорошая уборка.
– Не уходи, – следом за старцем подала голос Кира. Вынырнув из толпы, она подбежала к своему другу и вцепилась в рукав его стеганки. – Ты же обещал мне новую катану.
– Прости… – Мальчик потрепал малявку по ее коротким волосам. – Это обещание я не смогу сдержать.
– Тогда я иду с тобой!
Кира вперила свой упрямы взгляд в собеседника и сильнее сжала маленький кулачок с рукавом.
– Это невозможно, – покачал головой тот, – Я не могу поступить так эгоистично и забрать тебя у семьи.
– Я все равно пойду с тобой! – настояла малявка, однако Ксандор не стал больше ничего объяснять.
Вместо слов, паренек призвал прозрачную стену, а потом махнул рукой, увеличивая ее толщину и откидывая от себя маленькую приставалу в сторону ее семьи.
– Жизель, рассчитываю на тебя, – кинул он, неспешно шагнув в сторону выхода, – позаботься о ней, как следует.
В ответ, девушка-садист лишь загадочно улыбнулась, после чего заключила свою сестру в крепкие объятия и кивнула в знак понимания.
– Пусти сестренка! – закричала та и забилась в истерике, пытаясь освободиться. – Если не хочешь, чтобы я тебя возненавидела, немедленно пусти меня!
Однако леди «S» только сильнее свела руки, чтобы уменьшить свободу движений разбушевавшейся малявки.
– Прости, но сегодня я тебя не слышу, – хихикнула она в ответ.
Поняв, что угрозами делу не помочь, Кира удвоила усилия. Она даже попыталась применить один из выученных у Ксандора приемов, но Жизель оказалась слишком сильной. Малявке больше нечего было противопоставить ей. Оставалось только смотреть, как человек, с которым она провела самые веселые в ее жизни деньки, потихоньку удаляется и скрывается за тяжелыми створками.
– Можем идти? – поинтересовался сир Тильд, когда Посланник, наконец, показался в дверном проеме.
– Да, – кивнул тот.
Барон замка снял с ближайшей стены факел, легким движением кресала зажег его и осветил путь впереди.
– Следуйте за мной, – услужливо добавил он, после чего указал вглубь одного из темных коридоров.
На удивление, сир Тильд оказался человеком слова. Он спокойно провел своего гостя через весь замок, и вот они оба уже стояли перед массивными воротами. За все время, барон не подал даже намека на попытку задержать мальчика, который устроил настоящую резню в его владениях.
– Могу я попросить еще об одной услуге? – поинтересовался Ксандор, пока деревянная створка поднималась вверх.
Тильд одобрительно кивнул.
– Я понимаю, что своими действиями навлек на вас множество проблем, но пообещайте мне, вот что…
Мальчик поправил свою осанку и принял аристократическую позу. В его детском взгляде мелькнул холодный блеск, после чего он уже по-взрослому добавил:
– Когда придут другие инквизиторы, вы свалите всю вину на меня.
Это заявление сильно обескуражило барона замка. Он готовился услышать просьбу скрыть присутствие Посланника или свалить его деяния на кого-то другого, однако эта фраза выбила его из колеи. Словно выброшенная на берег рыба, сир Тильд открывал и закрывал рот, но так и не смог выдавить из себя ни единого звука. Так мужчина и простоял, пока створка ворот окончательно не скрыла небольшую фигуру ребенка, что якобы нес слово их божества.
Обновлено: 15.02.2026