Глава 2 — Глава 2

Глава 2: Некорректный ввод данных Сознание Чон Джихуна всегда работало с прохладной ясностью. Он умел раскладывать мир по полочкам, находить причины и следствия. Но сейчас его внутренний порядок трещал по швам, и виной тому было одно-единственное лицо. Кан Миён. Он видел её повсюду. И дело было не в простом совпадении расписаний. Дело было в том, как его внимание, обычно собранное в тугой фокус, теперь расплывалось и цеплялось за неё, будто магнит за сталь. В библиотеке она сидела у окна. Он задержался у полки, наблюдая, как она водит пальцем по строчкам учебника, слегка нахмурившись. Раньше его бы заинтересовала сама книга. Сейчас он думал о том, какая у неё сосредоточенная, почти детская гримаса, когда она что-то не понимает. «Надо бы предложить помощь», — промелькнуло у него. Но он тут же отогнал мысль. С какой стати? Они едва  знакомы. Это будет выглядеть странно. В коридоре они столкнулись взглядами. Она первая отвела глаза, смущённо ускорив шаг. А он, к собственному удивлению, почувствовал на лице лёгкое, непривычное тепло. Он даже замедлился, чтобы пропустить её вперёд, чего никогда не делал просто из вежливости. Но хуже всего было в столовой. Он сидел в своём обычном углу, механически пережёвывая рис, когда услышал её смех. Лёгкий, словно звон хрустального бокала. Его взгляд сам собой нашёл её за соседним столиком. Она что-то слушала от Соры, прикрыв рот ладонью, а глаза её смеялись. Джихун вдруг осознал, что совершенно не помнит вкус своей еды. Весь его мир сузился до этого звука и её улыбки, такой редкой и искренней. Мысли Джихуна путались, сбиваясь с привычного логического курса: Почему я её замечаю? Потому что она тихая. Здесь все такие шумные, а она — нет. Как тихая комната в шумном доме. Но тихих много. Почему именно она? Потому что у неё грустные глаза. Даже когда она улыбается, в глубине её взгляда есть что-то… усталое. Как будто она несёт что-то тяжёлое. Это не моё дело. Её грусть, её проблемы. У меня своих хватает. И всё же… хочется узнать, что за тень прячется в её взгляде. Хочется, чтобы она улыбнулась по-настоящему, без этой печали. Чтобы она посмотрела на меня и… И что? Зачем мне это? Это глупо. Нерационально. Отвлекает от учёбы, от планов. А может, именно поэтому? Потому что это не в планах. Потому что это живое, настоящее, а не схема или алгоритм. Он поймал себя на мысли, что представляет, как подойдёт к ней и скажет что-нибудь. Не о коде или лекциях. О чём-нибудь простом. О том, какая сегодня странно тёплая осень. Или спросит, нравится ли ей кофе из автомата на третьем этаже. Пустые, бессмысленные фразы, которые вдруг показались ему самыми важными на свете. И это пугало. Это было как обнаружить у себя неизвестную, неконтролируемую часть. Как будто в отлаженном механизме его жизни завелся живой, непослушный винтик, который тянул его в сторону, куда он никогда не планировал идти. --- Тем же вечером, в их комнате в общежитии, Сора не давала покоя кузине. — Смотри, какой Минхо симпатичный стал! — она тыкала пальцем в экран планшета, показывая фотографию однокурсника. — Не думаешь? Миён, пытавшаяся разобраться в учебнике, лишь промычала в ответ. — Ну же! — настаивала Сора, подпрыгнув на своей кровати. — Последний год, пора хоть немного повеселиться! Может, кто-то тебе уже нравится? А? Щёки Миён начали розоветь без её согласия. Она упрямо смотрела в книгу. — Нет. И не собирается. — Ой, да ладно! — Сора фыркнула. — Я же вижу, как ты иногда на кого-то смотришь. Особенно на того, кто сегодня так «случайно» оказался рядом, когда ты книжку уронила. — Сора! — голос Миён стал резким, но в нём послышалась паника. — Хватит. — Почему хватит? Ты свободна, как птица! Ну, почти… — Сора смягчила тон, увидев, как напряглись плечи подруги. — Я не свободна, — прошептала Миён, всё ещё глядя в учебник, но уже ничего не видя. — И ты прекрасно об этом знаешь. В комнате повисло тяжёлое молчание. Сора надула губы. — Знаю. Знаю про эту твою «договорённость», — она произнесла слово с явным отвращением. — Но это же просто слова родителей! Ты его даже не видела! Он может быть… ну, кто угодно. — Не важно, кем он может быть, — Миён наконец подняла на кузину усталый, печальный взгляд. — Важно, что я обещала. Родителям. Семье. Я не могу взять и просто… забыть. Это было бы подло. Она говорила это себе так же, как и Соре. Убеждала. Но сегодня эти слова звучали как-то пусто. Как будто между ней и её долгом встало чьё-то спокойное лицо и твёрдые, уверенные руки, ловко подхватившие падающую книгу. — Подло — это продавать свою дочь, как мешок риса, ради связей в деревне! — выпалила Сора, но сразу же сжалась, увидев, как Миён побледнела. — Ладно, ладно. Не буду. Она отвернулась к стене, давая подруге успокоиться. А Миён смотрела на строки в учебнике, которые плыли перед глазами. Она думала не о долге и не о женихе. Она думала о том, как странно тихо стало вокруг в тот момент в аудитории, когда он протянул ей книгу. И о том, что в его присутствии она чувствовала не страх, а странное… спокойствие. Как будто за его широкой спиной можно было спрятаться от всего мира. И эта мысль была самой опасной из всех. Потому что прятаться ей было негде. Её путь был предрешён, вымощен долгом и чужими ожиданиями. А такие мимолётные встречи, такие тихие, тёплые взгляды — это было лишь искушение. Красивое, но обречённое. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь вернуть в сердце привычную, покорную пустоту. Но на её месте теперь поселилась лёгкая, тревожная щемящая боль. И имя этой боли было — Чон Джихун.