Умереть от рака в двадцать девять — и очнуться в начале той же девяностодневной петли. В десятитысячный раз. Две тысячи лет тайной жизни научили его всему: боевым искусствам, взлому, снайперскому делу, забытым языкам — и превратили в легенду, которую не ловит даже Интерпол. Мир каждый раз забывает его без следа, но он помнит каждую ошибку и каждую женщину — включая ледяную наследницу миллиардов, которую уже покорял сотни раз. Сколько ещё жизней он готов прожить, чтобы услышать её «да» — прежде чем девяносто дней снова оборвутся?

Умереть от рака в двадцать девять — и очнуться в начале той же девяностодневной петли. В десятитысячный раз. Две тысячи лет тайной жизни научили его всему: боевым искусствам, взлому, снайперскому делу, забытым языкам — и превратили в легенду, которую не ловит даже Интерпол. Мир каждый раз забывает его без следа, но он помнит каждую ошибку и каждую женщину — включая ледяную наследницу миллиардов, которую уже покорял сотни раз. Сколько ещё жизней он готов прожить, чтобы услышать её «да» — прежде чем девяносто дней снова оборвутся?