Глава 16 — К. Часть 16

— Шэнь Фан! Не делай этого! Пусть убивает, пусть режет! Лучше смерть, чем видеть, как тебя унижают! — сквозь зубы проговорила Пэй Сюэцин. — Это не тебе решать, — рассмеялась Лу Иньвань. — Сестрица Пэй, разве ты не знаешь шифу? Он упрям, как осёл. Если бы он прислушивался к советом, разве оказался бы в таком положении? — Пять лет назад, если бы его не лишили силы, не ослепили, даже если бы здесь было вдвое больше людей, они бы не удержали его. Но, увы, прошлого не вернёшь. Она усмехнулась и повернулась к Шэнь Фану, неожиданно спокойно спросив: — Шифу, ну так ты согласен или нет? Шэнь Фан замер, затем медленно сделал два шага вперёд. Как марионетка, он поднял руку, нащупал лицо Лу Иньвань и наклонился, чтобы поцеловать её. Лу Иньвань, стоя на коленях в кресле, позволила ему склониться и коснуться её губ, очень смиренно. Увы, этот поцелуй не был ни искусным, ни опьяняющим, скорее неуклюжим и неловким. Но Шэнь Фан, казалось, действительно хотел доказать свою искренность. Сначала он лишь слегка коснулся её губ, затем осторожно сжал их, коснулся кончиком языка, потом постепенно углубил поцелуй… Прошло много времени, прежде чем он отстранился. Дышал он неровно, видимо, не привык к таким вещам. — Теперь достаточно? — тихо спросил он. — М-м… сойдёт. Мастерства маловато, но искренности хватает, — Лу Иньвань облизнула губы, будто всё ещё ощущая его прикосновение. — Шифу, наверное, раньше никого так не целовал? Ничего, с твоим умом и усердием ты быстро научишься. Твои губы такие сладкие… — … Лу Иньвань выпрямилась, схватила Шэнь Фана за воротник и притянула к себе, углубляя поцелуй. Она прижала его к креслу, целуя, а её пальцы скользнули по его шее вниз, от воротника к талии. Одежда разошлась, обнажив шею, плечи, половину стройного тела, белоснежные мышцы. Пять лет яда, ежедневная невыносимая боль — ничто не сломило его тело. Лишившись внутренней силы, он по-прежнему каждый день тренировался, читал, совершенствовался. Даже если внутри он был измождён, снаружи его тело оставалось таким же сильным и прекрасным, как прежде. Ни капли лишнего, ни намёка на упадок. Тело воина. Только теперь оно было покрыто беспорядочными, ярче персиковых цветов, следами от шеи до плеч. Шэнь Фан, не ожидавший, что она осмелится унизить его при всех, на мгновение оцепенел, брови сдвинулись, но он тут же успокоился и не стал сопротивляться. Он сжал подлокотники кресла, закрыл глаза, запрокинул голову, покорно принимая её поцелуй. Лу Иньвань слегка укусила его за губу, их носы соприкоснулись. — Шифу, зачем ты выглядишь, как жертва? — прошептала она, затем аккуратно поправила его одежду. — Ладно, ты же знаешь, что я не стану по-настоящему унижать тебя. Потому и не сопротивляешься, да? Но это нельзя назвать «активностью». — Но и этого хватит, — тихо вздохнула она. — Шифу, мне никогда не нужно, чтобы ты был активным. — Веришь или нет, но я хочу любить тебя сильнее, чем ты любишь меня. После поцелуя Лу Иньвань была в восторге. Она махнула рукой, приказав подчинённым убрать орудия пыток. Трое старых даосов — Лю, Чжан и Ли — сначала негодовали, громко крича, что Шэнь Фан не должен поддаваться на угрозы этой дьявольской женщины, что они готовы принять смерть и тому подобное. Но теперь они словно онемели, потупив взоры; их лица пылали, и они не смели поднять глаза от кончиков своих туфель. Шэнь Фан молча поправил одежду, подошёл к ним и заговорил. Не успел он открыть рот, как старики закашлялись и наперебой затараторили. — Племянник Шэнь Фан, твой шибо ничего не видел! Ты же знаешь, я в последние годы совсем ослеп, даже днём спотыкаюсь, — понизил голос Лю Ифэн. — Верно, верно! Я тоже. Твой шишу теперь почти слепой, да и глухой, ничего не слышал, — поддакнул Чжан Тэчжи. — Фан-эр, у твоего шишу… язык в волдырях. Врач сказал, лет десять говорить не смогу, — поспешил добавить Ли Циюань. Шэнь Фан промолчал. — Почтенные шишу и шибо, — спокойно прервал их Шэнь Фан, — пожалуйста, не ищите меня какое-то время. Старики растерянно переглянулись. — Племянник, ты правда собираешься остаться здесь? — Да, — кивнул Шэнь Фан. — Сначала я добьюсь, чтобы Иньвань отпустила заложников из Дома Подлинного Дракона, а потом постараюсь уговорить её покинуть Дьявольскую секту и вернуться в горы. Не беспокойтесь обо мне и не пытайтесь меня спасать. — Но… — Мне нужно время, — произнёс Шэнь Фан, твёрдо выделяя каждое слово. Скрестив руки на груди, он добавил: — Прошу, поверьте мне ещё раз. Старики переглянулись и невольно покачали головами. Не желая расстраивать Шэнь Фана вслух, они про себя подумали: бедный глупец, разве это не пустые мечты? Но выбора у них не было, и они покорно согласились: — Решай сам, как поступить. Но помни, что некоторые сердца не изменить… — Я обязательно верну её с собой, — твёрдо заявил Шэнь Фан. Тем временем Пэй Сюэцин, освобождённая от пут, услышала эти слова. Её тонкие пальцы, сжимавшие меч, дёрнулись. Она фыркнула и быстро развернулась, собираясь уйти. — Сестра Пэй, постой, — Лу Иньвань, скрестив руки на груди, с улыбкой преградила ей путь. — Ты уже добилась своего. Что тебе ещё нужно? — Голос Пэй Сюэцин был удивительно спокоен, хотя внутри всё кипело. — Я говорила, что уйти вы сможете, только оставив кое-что. Шифу спас вас от пыток, но символическую плату вы всё же должны внести. — Чего ты хочешь? — Два пальца. — Иньвань! — громко воскликнул Шэнь Фан. — Ты же обещала отпустить их! — Шифу, я лишь прошу по пальцу в наказание за оскорбление Святой секты. Разве это слишком? Я сдержала слово и отпускаю их. Лу Иньвань провела рукой по волосам, смеясь: — Теперь у Эмейской малой феи меча, возможно, появится новое прозвище — Девятипалый Меч-Сянь. Звучит внушительно, не так ли? Ха-ха-ха! Её милые и игривые манеры могли бы сойти за поведение соседской девчушки, если бы не ядовитые слова, от которых кровь стыла в жилах. — Сладкоречивая лицемерка… — пробормотала Пэй Сюэцин. Увидев, что Шэнь Фан снова спешит к ним, она вспомнила предыдущие события, и в груди заныла острая боль. Гордая и непреклонная, она не могла допустить, чтобы Шэнь Фан снова унижался ради неё. Не дожидаясь его подхода, она холодно рассмеялась: — Что значит один палец? Даже без него мой меч быстрее твоего клинка.