Через пару часов после перерыва стали виднеться стены Столицы. Смотря на них, Негорящий невольно вспоминал стены Замка Лотрик. Когда-то они были величественны и недосягаемы, однако после превратились лишь в тени себя прежних, способных лишь ограничивать море Полых, среди которых были и необычные индивиды, коим под силу в собственном безумии уничтожить какую-нибудь деревушку.
Для бессмертной Нежити эти стены были сродни старым воспоминаниям, тщетно пытающимся расцарапать покрывшуюся плесенью душу Негорящего. Он всё ещё хранил в себе циклы перерождений. Смерть, липкими нитями сковывающими его тело. Неспособность разорвать круг, в который его заточили. И сожаления о том, что в конце он остался совершенно один, не в силах сохранить то малое, что у него оставалось.
Негорящий собственными руками, собственными действиями довёл пусть и липовый, но стабильный покой, показав реальность жизни другим существам. Прямо сейчас теплящаяся в этом ненавистном теле жизнь является тем кредитом и той песчинкой веры, что он когда-то, ещё в самом начале, заложил в себя и не дал ненависти смыть её волной.
И Нежить надеялась, что эта крохотная, не видимая глазом песчинка будет оправдана. Иначе у него уже не будет сил сопротивляться такому нужному покою. Не будут важны средства, способы, и Сломленному Рыцарю будет всё равно на жертвы.
Этот сильнейший воин прямо сейчас единственный, кто способен спасти этот мир от краха.
Пустые изумрудные глаза на мгновение поднялись к небу, словно обращаясь к Божеству, правящему этим миром. Наблюдающим за ним прямо сейчас. Негорящий не молил, не умолял, а лишь промолвил с той песчинкой веры, что в нём ещё теплилась:
— Пусть этот воин будет достаточно сильным, чтобы подарить мне смерть, — еле слышимые, сказанные почти шёпотом, почти ничем не отличные от обычного, слова достигли адресата, и мир ответил, на мгновение отправив луч солнца в его глаза, впрочем, не заставив даже шелохнуться.
Мир принял его просьбу, Божество, бывшее куда более слабым, чем обитающие в мире Скверны, обещало, что эта битва не разочарует Сломленного Рыцаря. И вскоре пришёл второй ответ, словно нежные руки ложились на его плечи и обнимали сзади. Запах озона и цветов проник в лёгкие Негорящего, заставляя на миг перевести взгляд назад, замечая уже исчезающий женский силуэт, состоящий из ослепительных сгустков, с грустной улыбкой на лице.
Божество не могло вторгаться в мир, не могло сделать хоть что-то, являясь лишь наблюдателем. Сколь больно бы ему не было от действий его творений, в его силах было лишь смотреть. Лить бесконечные слёзы и молиться, что создания его придут к миру. Но сколько бы оно не наблюдало, они из раза в раз проходили один и тот же путь войны.
И, наблюдая уже который круговорот, Бог почувствовал вторжение инородного объекта. Одним лишь своим появлением он сотряс структуру мира, начиная коверкать его законы и тем самым разрушая то, что держалось тысячелетиями. Испугавшись за своё детище, Бог осознал, что даже сейчас, когда миру приходит конец… она ничего не может сделать, лишь… наблюдать.
Но иномирец своими силами создал канал, открыв самое сокровенное, что есть у живого существа, — свою душу. И Она увидела внутри пустоту. Необъятную и бесконечную пустоту, в которой находились существа более сильные, чем Она сама. Куда более страшные и могущественные, чем Она вообще могла вообразить. Но он не стал уничтожать его, а направил эти могущественные души на… исцеление.
И вместе с этим Она увидела. Увидела всё, что с ним происходило. Прочла его воспоминания и сотряслась от ужаса. Волны скорби и ненависти накатывали на неё волнами, почти погребая под собой, лишь на последних крохах воли она смогла выпутаться из этого омута. И осознать, что в её мир попало существо куда более сильное и страшное, чем сам Бог. Куда более печальное, чем горе всего мира. И куда более стойкое, чем законы Мироздания.
Сопоставив себя с ним, Бог поняла, что не смогла бы выстоять и пары десятков попыток. Она бы сломалась, как сломался и он, но она потеряла бы себя окончательно, а существо смогло не только выкарабкаться, но и восстановить разум, не впадая в безумие. И сейчас собственными силами он латал дыры своего здесь прибывания.
Одно единственное желание, что у него осталось, — погибнуть в честной схватке с Героем, сделав всё возможное, и понять, что эта битва будет последней. Поток душ был стабильным, иногда увеличиваясь, когда он создал существо из своего прошлого, но вписал его в мир, словно это было для него пустяком.
Тогда, словно в качестве извинений, он отправил куда больше душ, чем нужно. И вместе с этим созданный им канал расширился, вызволяя Бога из своей золотой клетки, позволяя, пусть и только с Негорящим, но проявляться в мире. Бог обняла его из своей прихоти, понимая, что ему это ничем не поможет, но так она выразила свою поддержку существу, давно должному уйти на покой.
Капитан на мгновение почувствовал дрожь, словно где-то рядом проявилось что-то неизвестное и крайне могущественное. Такое он ощущал лишь однажды, и всё это было связано с одним Рыцарем, что сейчас ехал рядом с ними. Резко повернувшись, его глаза раскрылись в шоке, а сердце пропустило удар.
Знакомая, до боли знакомая фигура предстала позади Рыцаря, обнимая его. Фигура той, в кого они верили. Фигура той, что когда-то подарила им жизнь. Божественная фигура нежно обнимала неизвестного Рыцаря и улыбалась, сотрясая всё, о чём когда-то рассказывалось в учениях.
«Наш Бог един, но он не может вмешиваться в дела Живых, занятый поддержанием порядка.» — так гласило шестое писание Церкви.
И это писание только что было разорвано в глазах десятков солдат. Они увидели невозможное. Врезаясь в память и оставляя обугленные отпечатки прошлого.
Бог не только существует, но и способен ненадолго оторваться от своих дел, снизойдя в мир живых. И лишь когда фигура пропала, а Рыцарь, казалось, вообще не обратил на это внимания, кроме еле заметного поворота головы, они оправились от потрясения и двинулись дальше.
— Я… надеюсь на это, — еле слышно ответил на слова Божества Негорящий.
— Столица! — крикнул ведущий солдат, пусть эта новость сейчас и казалась какой-то несущественной по сравнению с прошлыми потрясениями.
Чуть ускорившись, группа достигла ворот уже через десяток минут, где их встретили, отдавая честь, пара солдат на страже. Вместе с тем, Негорящий моментально определил ещё несколько десятков воинов, прикидывающихся гражданскими, но с оружием на поясе и кольчугой под громоздкой одеждой.
— Сэр Рыцарь, добро пожаловать в Столицу! — приблизившись, махнул рукой Бальтазар, до сих пор полностью не оправившись от потрясения. — Прошу сейчас проследовать с нами, мы сдадим тело монстра и отдадим полученную награду, после чего я покажу вам город.
— Веди, — кивнул Негорящий, не проявляя интереса.
Он сканировал каждого, но до сих пор не находя кого-то сильнее тех людей, что он увидел возле утёса. Здесь существовали солдаты, сравнимые по силе с Рыцарями Иритила. Пусть и обезображенными безумием. Это была достаточно высокая оценка для воинов, ведь даже попавшие под действие безумия эти рыцари сохранили и даже прибавили к чистой силе, но потеряли большую часть своих навыков, из-за чего стали куда более предсказуемыми.
Негорящий вместе со сканированием воинов наблюдал и за архитектурой города. Он должен был признать, что не захвати его мир Скверна, он вполне мог пойти по тому же пути и даже вырваться вперёд из-за более высокого порядка сил.
Учёные в мире Скверны создали не только бессмертие, но и бесчисленное множество заклинаний, что могли кардинально изменить мир в спокойной обстановке. Увы, за ненужностью в разгар войны большая их часть была забыта и утеряна, отдавая предпочтение военному ремеслу.
Люди на улицах кричали от радости, наблюдая за шествием солдат и наблюдая за трупом на повозке. Лишь некоторые кидали взгляды на неизвестного, форма которого была неизвестной. Однако это быстро забывалось за завываниями толпы. Вскоре процессия приблизилась к замку и прошла через ворота, Негорящий же остался за ними, без интереса поглядывая за величественным, но таким бесполезным строением.
Единственная и неповторимая фигура являлась самой уязвимой, видной даже издали. Негорящему хватило бы двух заклинаний, чтобы уничтожить весь замок, не оставив от него даже пепла. В мыслях Негорящего проявилось сразу несколько существ, способных без особых проблем уничтожить не только замок, но и весь город за одну-две атаки.
Мидир, Вольнир, Демон Принц, Безымянный Король. Все они способны уничтожить не только замок и город, но и, в целом, весь этот мир.
Негорящий облокотился на стену и принял такое привычное положение, не обращая внимания на взгляды стражи. Он насильно расширил зону обнаружения, охватывая всю столицу, и заметил огромное, даже выше гигантов, полуживое существо. Ощущение было схоже с той бронёй на потенциально сильнейшим воином.
Следующее заклинание позволило осмотреть этот отголосок, показывая огромную броню. Ещё одно существо, способное уничтожить мир. Негорящий незаметно усмехнулся. Человечество в этом мире создало столько оружия, но из-за своей ограниченности не смогло полностью реализовать его потенциал. Впрочем, даже того, что есть, чтобы одно лишь обладанием выводило индивидуума на совершенно новый уровень.
Нежить лишь вспоминала количество оружия в своём арсенале. Клинок Хаоса, способный изрезать саму Душу, Ониксовый клинок, призывающий пламя Бездны, что не потухнет, пока не уничтожит всё, Тёмное сечение — катана, проходящая сквозь реальность и всегда попадающая во врага, и другое оружие, способное уничтожить здешнее за один удар.
Вместе с нахождением брони Негорящий уловил ещё несколько полуживых отголосков, но они его уже не волновали. Они были слабы и не вызывали никакого интереса.
— Ха-а… — неосознанно выдохнул он, откидывая голову, вновь и вновь обращая свой взор на голубое небо.
Умиротворённость этого места обезоруживала. Не было такого сильного запаха смерти, не было круга порока.
Только вот необъятное небо, разливающееся голубым, в глазах Негорящего представляло собой алые росчерки воспоминаний, что кошмарами преследовали его. Он так привык не замечать их, но сейчас, когда опасности не было, они нахлынули волной, создавая тысячи алых фантомов рядом.
Их лики были обезображены, броня трескалась, клинки обломаны, но безумие в глазах читалось отчётливо. Они сотни раз протыкали его тело своим сломанным оружием, но не были способны нанести урон.
Негорящий закрыл глаза и вместе с тем закрыл свой разум, чтобы крики, заполонившие его уши, исчезли.
Ему не подходила эта атмосфера. Он был слишком сломан. Слишком много крови было на его руках. Его душа, изначально белоснежная, сочилась гноем. И это не могла исправить законченная Личина Бога. Ему нужно было перерождение, чтобы смыть свои грехи.
Только вот. В чём грех желать свободы?
Обновлено: 10.04.2026