— Сэр Рыцарь, если вас не затруднит, не подскажете, откуда вы? — через некоторое время езды спросил Бальтазар.
Ему был крайне интересен этот мужчина в броне. Его сила была крайне необычна и не в том понимании, что она какая-то фантастическая и невероятная, хотя и не без этого, нет, тут дело крылось в чем-то… большем. От Рыцаря исходила аура, глубины которой Капитан не видел.
За столько лет служения Королевству он повидал многих, от обычных жителей, решивших взять в руки оружие и махать им без какой-либо техники, до Героев времён, которых он видел пусть и ещё маленьким, способных при минимальных потерях уничтожить дракона. Но ни от одного из них не было такой ауры неправильности.
Казалось, что Рыцарь рядом с ним откуда-то не отсюда. И не имелась в виду территориальная принадлежность, в Королевстве было множество иностранцев, нет, тут дело было в чем-то совершенно отличном. Он не отличался ничем, но в то же время был совершенно не похож на здешних обитателей.
Бальтазар не мог вымолвить это словами, это сродни чесотке внутри касалось внутренностей, что постоянно занимала его разум. Потому, вспоминая, что Рыцарь отвечал на его вопросы, свои обещания, он счёл свою любознательность обоснованной, да и после он мог прикрыться долгом солдата.
— Вы точно не найдёте это место, даже если я скажу вам точное местоположение, — изумрудные глаза Рыцаря в прорезях шлема на мгновение погасли, словно блуждая где-то далеко. — Я уничтожил его собственными руками.
Ладони Капитана настолько крепко сжали поводья лошади, что по округе разошёлся звук чуть ли не рвущейся кожи. Сердцебиение Бальтазара в одно мгновение ускорилось до невиданных высот, а страх липкими жгутами опутал ставшим неподъёмным тело.
— Если не… секрет… не подскажете причину вашего… поступка? — стараясь не выдавать дрожь в голосе, спросил Капитан.
— Моя родина была пропитана смертью и гнилью. Она застыла, став пешкой в руках куда более могущественных, чем вообще могло существовать. Я лишь избавил её от скорби и сбежал, — так же спокойно ответил Негорящий, так и не поворачивая головы, словно говоря о чём-то несущественном.
— Б-были ли там воины… такие же, как вы сам? — ничуть не успокоившись, а лишь утверждаясь в мыслях, что Рыцарь, которого он ведёт в Столицу, полнейший безумец, продолжал расспрос Капитан.
— Да. Их было множество, но никто не смог завершить свою миссию до конца. Сломленные и безумные глупцы, не понимающие своей участи. Хотя даже среди них были достойные, — перед глазами Нежити на мгновение проявилось видение Солера и Хранительницы.
Они оба были глупцами, но оба в конце концов понимали свою участь. Хранительница провожала слишком много Негорящих, а Солер видел столько же и стольким же открывал путь. Так и Хранительница, получив глаза, обретала полное осознание своего положения, потому и со скорбью предлагала потушить пламя в надежде, что ужас закончится.
И каждый раз, когда Негорящий проходил путь до конца, она вспоминала всё, что было до этого. После сотен лет повторений Нежить более не видела Хранительницу, ведь, вступая в Храм, замечала лишь безжизненное тело той, что десятки повторов была его лучом Света в мире Скверны.
Он оставался совсем один, вновь и вновь наблюдая за распадом мира и его возрождением. Помнится, именно после этого Негорящий сломался, утратив те крохи разума, что когда-то теплились в голове. Видимая картина стала слишком тяжелой даже для бессмертного существа, решившего закрыться в крохотной каморке своих мыслей.
— П-понятно, — излишне тихо ответил Бальтазар, размышляя над тем, что было крайней ошибкой звать этого безумца в Столицу.
— Не бойся, солдат, — словно прочитал его мысли, раздался голос Негорящего, заставляя Капитана вздрогнуть и поднять ошарашенные глаза, — мне нет нужды уничтожать место, названное вашим домом. Мне нужна лишь битва, в которой я смогу умереть с честью. Мне нечего терять, осталась лишь тяжесть жизни, которую я хочу завершить.
— Вы хотите погибнуть? — слова Нежити задели в душе Капитана что-то незримое. — Чтимый кодекс Рыцарства?
— Я не знаю этого кодекса, — спокойно ответил Негорящий. — Мне нужна смерть для того, кем я когда-то был и кем хотел стать.
— В-вот как, — выдохнул, пытаясь вернуть себе спокойствие, Бальтазар. — До Столицы осталось всего тройка часов. Вы не устали? Мы можем устроить привал.
— Я не устал, но если вы хотите передать сообщение в Столицу, то мы можем устроить привал, — изложил свои мысли Негорящий, вновь заставляя Капитана вздрогнуть.
— Хорошо, — кивнул солдат и отдал команду на привал.
На самом деле привал был нужен не только, чтобы отправить письмо в Столицу. До этого, выдвигаясь на решение проблемы с монстром, солдаты не слезали с лошадей всё время и не устраивали привалов. И сейчас, когда время нахождения верхом уже достигало порядка девяти часов, нужна была передышка.
Бальтазар раздал команды, и солдаты разошлись. Через небольшой промежуток времени некоторые солдаты вернулись с сухими дровами, другие разложили котелки и нарезали мясо и овощи, третьи двинулись к Ящерам и кормили. Солдаты сложили дрова в костёр и, высекая искры устройством, называемым Огнивом, разводили огонь.
Негорящий, наблюдая за этим действом, черпал новую информацию и постепенно эти знания переносил на собственную магию. Это происходило неосознанно, ведь разум, долго бившийся над решением проблемы совмещения Личины Бога и ответвления Души, анализировал всё, пытаясь создать что-то практичное и действенное.
И на основе наблюдений Нежить немного изменила своё отношение к Пиромантии. В мире Скверны не было нужды искать очаг огня, ведь тот был повсюду, а при нужде была мана и Пламя, поддерживающее его жизнь. Даже костры, бывшие некими точками, в которых Негорящий просыпался после смерти, являлись лишь маяком отмотки времени. Единственным бывшим ограничением в них было то, что, погибая, мир откатывался, но Души, являясь слишком «тяжёлой» концепцией, не могли отматываться вместе с ним, оставляя очаг искажения в месте гибели.
Позже Негорящий привязывал Души к своей, из-за чего те стали откатываться вместе с ним, впрочем, к этому времени он уже был слишком сильным, чтобы погибнуть.
Спустя полчаса еда была готова, и солдаты, доставая посуду, принялись набирать её в чашки и с привычным видом поглощать пищу. Капитан, озаботившись, принёс одну из чашек Негорящему вместе с ложкой.
— Попробуйте, в этот раз получилось неплохо, — кивнул Капитан, своими словами признавая, что в обычное время похлёбка была не шибко вкусной.
Кивнув, Негорящий снял шлем, вызывая ещё один ступор Капитана. Он осознавал несоответствие между лицом Рыцаря, бывшим холодным, грубым и глубоким, и его юношеским лицом. На вид ему было не больше двадцати пяти, и не казалось, что все рассказанные им истории являются правдой, однако сила, заключённая в этом теле, не давала и шанса подумать об обратном.
— Молодой… — неосознанно вырвалось у Бальтазара, после чего он спешно прикрыл рот рукой, наблюдая за реакцией Негорящего и молясь богам, чтобы его замечание не вызвало у него негативной реакции.
— Поверь, Капитан, я гораздо старше, чем ты думаешь, — спокойно заметил Негорящий, пробуя похлёбку и утверждаясь, что у той девушки еда получилась вкуснее. — Старше всех вместе взятых людей королевства.
Слова Рыцаря казались сущим бредом, а юное лицо лишь добавляло сомнения его словам. И если прошлым рассказам Капитан верил, то сейчас, несмотря на всё, не мог не усомниться. Он не считал это бредом юнца, нет, ментальный возраст людей разниться от происходящих с ним потрясений и прочего, однако последнее предложение явно было крайне сильно завышено.
— Я приму это, — не стал озвучивать свои мысли капитан, боясь ответной реакции, да и его замечание ничего не изменит.
Негорящий видел, что человек перед ним не поверил ему, но это ничего не меняло. Ему не было смысла ничего никому доказывать. В мировоззрение этого мира не вписывалось, что гуманоидному существу может быть больше пары сотен лет, да и это было крайне редким, почти невозможным исключением из правил.
Когда с похлёбкой было закончено и посуда отдана, солдаты за несколько минут собрали все приспособления и пошли тушить пожар.
Негорящий спрыгнул с головы ящера и, под недоумевающие взгляды, расправил ладонь над бушующим пламенем. То, словно почувствовав родную душу, потянулось к ладони, закручиваясь и растворяясь в ладони, из-за чего пламя в груди Негорящего проявилось даже сквозь плотную броню, даруя миру лицезреть огромный светящийся сгусток в районе сердца.
Наблюдающие за всем этим солдаты раскрыли глаза, а Бальтазар, зная чуть больше, чем рядовые, прищурил глаза, в которых заплескался ещё больший страх, который через секунду проявился в ещё одном сообщении, отправленном в Столицу.
Если ранее он оставлял свои догадки при себе, то сейчас, увидев всё это наяву, полностью убедился.
«Рыцарь, уничтоживший Циклопа, — обладатель неизвестного Тейгу».
И после всего этого слова юноши о его возрасте не казались… таким уж бредом.
П.а - Всем здравствуйте, я наконец-то приехал с вахты, и на ближайший месяц я точно дома. Потому пишу фик и прошу вас поставить лайк и пять звезд.)
Обновлено: 10.04.2026