*Перевод: **Astarmina***
— Я не могу поступить... в Академию? Почему?
— Ты правда не знаешь? Как женщина может поступить в Академию?
С самого начала я должна была понять, что что-то не так.
Почему Питер, младше меня, поступил в Академию, а я осталась дома? Почему мужчины в семье запираются в лабораториях, а я там никогда не бывала?
Мир этой истории, которую я выбрала...
Оказался миром, где женщины не могут стать магами.
— Сестра, я понимаю, что смерть мамы стала для тебя шоком, но это уже слишком, не находишь? Ты не знаешь, что за всю трёхсотлетнюю историю Академии женщины не только не поступали туда, но даже не могли ступить за ворота?
На лице Питера отразилось примерно 80% недоумения и 20% беспокойства.
Похоже, этот факт был здесь чем-то вроде прописной истины.
Если я буду и дальше демонстрировать такое незнание очевидного, меня могут принять за шпионку... то есть раскрыть, что я не настоящая Эдит.
Чувствуя опасность, я попыталась вызвать воспоминания настоящей.
«Но... почему именно этой части не хватает?»
До сих пор я не вызывала ничьих подозрений, потому что в нужные моменты всплывали необходимые знания и воспоминания.
Я легко чувствовала, что бы сказала или сделала Эдит, словно полностью перевоплотившись в героиню романа.
Но всё, что касалось магии, было начисто вырезано — я не могла вспомнить абсолютно ничего.
Поэтому мне пришлось говорить то, что пришло в голову мне, Ли Джинсо из 21 века:
— Р-разве это не дискриминация? Почему только женщинам нельзя учиться?
До этого момента я предполагала, что это одно из тех испытаний, которые часто выпадают на долю главных героев.
Главные героини обычно преодолевают невероятные преграды и совершают невозможное.
Первая в истории женщина-маг! Все поначалу предвзяты, но она доказывает своё превосходство чистым талантом! Как же это было бы круто.
Однако слова Питера разбили мои фантазии вдребезги:
— Академии триста лет, но история магии насчитывает две тысячи лет. И за эти две тысячи лет, да что там — за всю историю человечества не было ни одной женщины-мага. Мне действительно нужно объяснять тебе причину?
Питер с раздражением продолжил объяснять.
Человечество обрело способность использовать магию две тысячи лет назад.
Адам Клермонд преподнёс жертву, которая порадовала солнечного бога Маша, и бог в ответ даровал ему магические способности.
Так Адам Клермонд стал первым магом человечества и основателем Империи Клермонд.
Когда Адам состарился и почувствовал приближение смерти, он вновь обратился к богу: «Я боюсь, что после моей смерти мир вновь погрузится в хаос».
И бог пообещал ему: «Не беспокойся. Я дарую такую же благодать твоим сыновьям и сыновьям твоих сыновей. Твои потомки размножатся и заполнят все земли, куда достигает солнечный свет».
За прошедшие две тысячи лет кровь Клермонда так или иначе смешалась с кровью большинства людей.
Но поскольку обещание бога распространялось только на сыновей, это означало, что женщины не обладают никакими магическими способностями.
Не в силах смириться, я не могла не спросить:
— Хаха, может, за столько времени что-то изменилось? Ну, например, бог передумал...
— Сестра!
Я не успела закончить фразу.
Питер, застыв с напряжённым лицом, крепко схватил меня за плечи:
— Хочешь предстать перед церковным судом? Может, я ещё не донесу, но если ты где-то ещё произнесёшь такое богохульство — тебе конец!
Под его напором мне пришлось пообещать, что я никогда больше не заговорю об этом.
— Сестра, прошу тебя, умоляю, просто веди себя тихо. Как подобает леди! Иначе ты, как мама...
Питер, словно осознав, что сболтнул лишнее, замолчал, но мои мысли уже закрутились:
— Как мама? Ты что, хочешь сказать...
Возможно...
Питер тоже знает, как умерла наша мать.
Если так, то его покрасневшие глаза, когда он выходил из подвала, были не просто признаком скорби...
— Мне пора. Я опаздываю, — сухо ответил Питер, отвернувшись от меня и не желая ничего больше объяснять.
Оказалось, что возле главных ворот особняка, где мы разговаривали, была установлена металлическая цилиндрическая будка, похожая на телефонную, но для телепортации.
Питер спешно вошёл в неё, словно убегая от меня.
— Это никуда не годится. Мне нужно идти, придётся написать брату о твоём состоянии.
Перед закрытием двери он добавил то ли предостережение, то ли выражение беспокойства.
Внутри телепортационной будки, похоже, была полная звукоизоляция, но мой бонус [Навострить ушки] всё равно сработал безотказно.
— ...И да будет отцовское достояние передано сыну его.
Питер быстро пробормотал непонятное заклинание и закончил этими словами.
Как только он произнёс их, он исчез у меня на глазах.
Убедившись, что вокруг никого нет, я осторожно открыла дверь будки и вошла внутрь.
Меня окутала полная тишина, как в идеально звукоизолированной студии звукозаписи.
Несколько раз откашлявшись:
— Пожалуйста, отправьте меня в Академию. И да будет отцовское достояние передано сыну его.
Это была призрачная надежда.
Но, естественно, сколько бы я ни повторяла заклинание, ничего не происходило.
Мне пришлось тихо выйти из будки и поплестись назад к особняку.
Никогда ещё я не чувствовала себя такой никчёмной.
*******
«Нет, разве это возможно?»
В ту ночь я, наверное, в трёхсотый раз пробормотала это, приподнимаясь в постели.
Это действительно не имело смысла.
Ведьмы — это же... Ведьмы! На мётлах летают! С чёрными кошками! Варят зелья в котлах! Как может не быть ведьм?!
Ладно, допустим, существует история, где только женщины не могут использовать магию.
Это раздражает, но если у автора такие извращённые вкусы, я могу с этим смириться.
Но разве я не говорила чётко: «Я должна быть главной героиней, обязательно».
В мире, где существует магия, может ли главная героиня не владеть ею? Автор сошёл с ума? Как он собирается развивать сюжет?
Я уже не прожила и дня, прежде чем убийца по имени «папа» прикончил меня. И вместо магии мне дали жалкую способность [Навострить ушки] и сказали выживать.
Даже для произведения с петлёй времени тут слишком мало надежды и мечты.
«Я отказываюсь от этой роли~»
Будь я читателем, я бы тихо нажала кнопку «назад». Но я персонаж! И не просто персонаж — главная героиня!
Конечно, если продолжать умирать так и эдак, возможно, я найду какой-нибудь выход.
Но всё же...
— Ух...
Я осторожно потёрла область сердца.
Хоть не осталось ни одного шрама, одного прикосновения было достаточно, чтобы вернуть ощущение пронзающего меня меча.
Я не хочу умирать.
Даже если придётся — хочу умирать как можно реже.
Уверена, что после бесчисленных повторений такой боли моё тело может остаться живым, но разум медленно умрёт.
«Должен быть какой-то выход».
Уверена, у автора есть свой план. Наверное.
«...Так что главная героиня убивает главного героя, а потом кончает с собой».
Мне вспомнилась девочка, выбиравшая в пункте проката только самые жуткие истории.
Конечно, я помнила, что произведение «Без названия», в которое я попала, было найдено в её ящике.
Но я решила ещё раз довериться автору этой истории.
«Хм, должен быть какой-то выход... какой-то выход... А, точно! Это!»
Я уставилась на нижнюю часть своего окна статуса.
**[Особый предмет: Ружье Чехова]
** **[Всего 3 раза вы можете устранить объект, препятствующий вашей «истории».]** В прошлый раз там была серая надпись: **[Условия активации снаряжения не выполнены.]** Но сейчас это сообщение исчезло, и появилась новое: **[Условие активации: выполнено с первой смертью.]** «Получилось, получилось! Я могу использовать это!» Мне хотелось подпрыгнуть и ударить кулаком воздух от радости. Хотя предмет можно использовать только три раза. Но я могла с уверенностью сказать, что во всей истории не будет большего «препятствия», чем это. **[Использовать особый предмет: Ружье Чехова?]** «Использовать». Как только я согласилась, в моей руке материализовался серебристый пистолет. Размером как раз под мою руку, он был револьверного типа, как для русской рулетки. И в нём было заряжено три пули. Похоже, выстрел из этого пистолета мог удалить что-то из истории. «Но... как его использовать?» То, что я хотела устранить, не было ни человеком, ни предметом. Чтобы убрать настройку, запрещающую женщинам использовать магию, я не знала, куда направить дуло. «У кого спросить? Вряд ли здесь есть служба поддержки клиентов». Поэтому я решила чётко сформулировать команду, как будто говорю с умной колонкой: «Я хочу использовать этот пистолет, чтобы убрать настройку, запрещающую женщинам использовать магию». Хорошая новость заключалась в том, что такой способ общения сработал. А плохая... **[Невозможно устранить элемент, являющийся фундаментальной основой мира.]** ...в том, что то, что я больше всего хотела устранить, было невозможно устранить. «Но тогда для чего вообще его можно использовать?» Немедленно пришёл ответ: **[Ружье Чехова можно использовать для устранения персонажей, зданий, определённых созданий человека, ландшафтных элементов и т.д.]** «Теперь понятно». При таких условиях был только один объект, который нужно было немедленно устранить. «Папа». Если бы я могла убрать Симона Дейтона из этой истории, по крайней мере, угроза смерти исчезла бы. Я посмотрела на часы, светящиеся магическим светом даже в темноте. Стрелки показывали половину четвёртого. Это было время, когда я в прошлой жизни выскользнула из комнаты, пока все спали, и вскоре после этого закончила свою первую жизнь. «Интересно, что было написано в письме, оставленном мамой». Кольцо я успела примерить, но толстое письмо, которое нашла в ящике, даже не успела прочитать — меня убили. Мне отчаянно хотелось пересечь коридор и забрать его. «Терпи, сначала нужно устранить маркиза». После этого я смогу свободно войти в комнату матери, взять кольцо и прочитать письмо. С этой мыслью я заставила себя заснуть. — Госпожа, внизу подан завтрак. Но когда я, следуя указаниям горничной Эдель, собралась и вышла из комнаты... Комната матери в конце коридора была уже окутана голубоватой аурой. — Эдель, ты знаешь, что это? — Нет, я тоже не... Эдель покачала головой. Когда я приблизилась к двери, почувствовала давление, отталкивающее моё тело назад. Это было похоже на попытку идти против сильного ветра. Но я всё же протянула руку к дверной ручке. — Ааах! От внезапного удара из меня вырвался крик. По суставам руки распространилась жгучая боль, охватившая всё тело. — Госпожа! Вы в порядке? Я сжала и разжала онемевшую руку, тихо скрипя зубами. «За ночь придумал способ уничтожить улики, да?» Не было нужды гадать, кто это сделал. Голубоватое сияние, окутывающее дверь, было того же цвета, что и прозрачный клинок, пронзивший моё сердце. — Да, я в порядке! Давай спустимся. Успокоив Эдель, я другой рукой нащупала пистолет в кармане. Способ открыть эту дверь можно будет придумать после того, как я устраню маркиза Симона Дейтона. — Доброе утро, Эдит. Отец сказал, что пропустит завтрак. За столом, накрытым для завтрака, сидел только старший брат Йохан, но я не была разочарована. Я всё равно не собиралась направлять пистолет на кого-то на глазах у стольких людей. Шанс только один. Я должна правильно прицелиться и выстрелить без колебаний. Для этого мне нужно было чётко понимать ситуацию. Я украдкой взглянула на дворецкого Самуэля, который отдавал указания другим слугам. Судя по его многозначительным словам в прошлой жизни, он, скорее всего, был верным прислужником маркиза. Если я скажу или сделаю что-то подозрительное, это сразу дойдёт до отца. Младший брат Питер, уехавший в Академию, возможно, и знал правду о смерти матери, но, похоже, не собирался мне помогать. Тогда что насчёт старшего брата Йохана, которому Питер собирался написать о моём состоянии? Какую позицию занимает Йохан? И именно в этот момент он, молча разрывавший хлеб и отправлявший его в рот, наконец заговорил: — Я слышал... от Питера.
** **[Всего 3 раза вы можете устранить объект, препятствующий вашей «истории».]** В прошлый раз там была серая надпись: **[Условия активации снаряжения не выполнены.]** Но сейчас это сообщение исчезло, и появилась новое: **[Условие активации: выполнено с первой смертью.]** «Получилось, получилось! Я могу использовать это!» Мне хотелось подпрыгнуть и ударить кулаком воздух от радости. Хотя предмет можно использовать только три раза. Но я могла с уверенностью сказать, что во всей истории не будет большего «препятствия», чем это. **[Использовать особый предмет: Ружье Чехова?]** «Использовать». Как только я согласилась, в моей руке материализовался серебристый пистолет. Размером как раз под мою руку, он был револьверного типа, как для русской рулетки. И в нём было заряжено три пули. Похоже, выстрел из этого пистолета мог удалить что-то из истории. «Но... как его использовать?» То, что я хотела устранить, не было ни человеком, ни предметом. Чтобы убрать настройку, запрещающую женщинам использовать магию, я не знала, куда направить дуло. «У кого спросить? Вряд ли здесь есть служба поддержки клиентов». Поэтому я решила чётко сформулировать команду, как будто говорю с умной колонкой: «Я хочу использовать этот пистолет, чтобы убрать настройку, запрещающую женщинам использовать магию». Хорошая новость заключалась в том, что такой способ общения сработал. А плохая... **[Невозможно устранить элемент, являющийся фундаментальной основой мира.]** ...в том, что то, что я больше всего хотела устранить, было невозможно устранить. «Но тогда для чего вообще его можно использовать?» Немедленно пришёл ответ: **[Ружье Чехова можно использовать для устранения персонажей, зданий, определённых созданий человека, ландшафтных элементов и т.д.]** «Теперь понятно». При таких условиях был только один объект, который нужно было немедленно устранить. «Папа». Если бы я могла убрать Симона Дейтона из этой истории, по крайней мере, угроза смерти исчезла бы. Я посмотрела на часы, светящиеся магическим светом даже в темноте. Стрелки показывали половину четвёртого. Это было время, когда я в прошлой жизни выскользнула из комнаты, пока все спали, и вскоре после этого закончила свою первую жизнь. «Интересно, что было написано в письме, оставленном мамой». Кольцо я успела примерить, но толстое письмо, которое нашла в ящике, даже не успела прочитать — меня убили. Мне отчаянно хотелось пересечь коридор и забрать его. «Терпи, сначала нужно устранить маркиза». После этого я смогу свободно войти в комнату матери, взять кольцо и прочитать письмо. С этой мыслью я заставила себя заснуть. — Госпожа, внизу подан завтрак. Но когда я, следуя указаниям горничной Эдель, собралась и вышла из комнаты... Комната матери в конце коридора была уже окутана голубоватой аурой. — Эдель, ты знаешь, что это? — Нет, я тоже не... Эдель покачала головой. Когда я приблизилась к двери, почувствовала давление, отталкивающее моё тело назад. Это было похоже на попытку идти против сильного ветра. Но я всё же протянула руку к дверной ручке. — Ааах! От внезапного удара из меня вырвался крик. По суставам руки распространилась жгучая боль, охватившая всё тело. — Госпожа! Вы в порядке? Я сжала и разжала онемевшую руку, тихо скрипя зубами. «За ночь придумал способ уничтожить улики, да?» Не было нужды гадать, кто это сделал. Голубоватое сияние, окутывающее дверь, было того же цвета, что и прозрачный клинок, пронзивший моё сердце. — Да, я в порядке! Давай спустимся. Успокоив Эдель, я другой рукой нащупала пистолет в кармане. Способ открыть эту дверь можно будет придумать после того, как я устраню маркиза Симона Дейтона. — Доброе утро, Эдит. Отец сказал, что пропустит завтрак. За столом, накрытым для завтрака, сидел только старший брат Йохан, но я не была разочарована. Я всё равно не собиралась направлять пистолет на кого-то на глазах у стольких людей. Шанс только один. Я должна правильно прицелиться и выстрелить без колебаний. Для этого мне нужно было чётко понимать ситуацию. Я украдкой взглянула на дворецкого Самуэля, который отдавал указания другим слугам. Судя по его многозначительным словам в прошлой жизни, он, скорее всего, был верным прислужником маркиза. Если я скажу или сделаю что-то подозрительное, это сразу дойдёт до отца. Младший брат Питер, уехавший в Академию, возможно, и знал правду о смерти матери, но, похоже, не собирался мне помогать. Тогда что насчёт старшего брата Йохана, которому Питер собирался написать о моём состоянии? Какую позицию занимает Йохан? И именно в этот момент он, молча разрывавший хлеб и отправлявший его в рот, наконец заговорил: — Я слышал... от Питера.
Обновлено: 02.02.2026