Третий понедельник июля, День моря. Праздник благодарности океану за его дары.
От жары воздух над асфальтом шел волнами. Из динамиков в торговом квартале доносилась песня Юдзо Каямы «Море, о огромное море», чей густой дух эпохи Сёва вперемешку с помехами разлетался под сводами аркад.
— О-о море, бескрайнее мо-о-оре… — лилось из колонок.
«Для Киото, города в глубине острова, День моря – скорее очередной повод пойти в суши-бар», – иронично подумал Мочидзо.
Специальная праздничная группа в детском саду Усагияма.
Несмотря на выходной, почти вся группа «Подсолнух» была в сборе.
Десять утра.
— Дети, посмотрите! Я привезла с побережья волшебные раковины! — Воспитательница выставила на стол несколько крупных морских ракушек.
С таинственным видом она приложила одну к уху:
— Если послушать вот так, можно услышать голос океана! Слышите? Плеск волн: шу-у-ух, шу-у-ух!
— О-о-о! Правда-правда? — Малышня мигом оживилась, выстраиваясь в очередь за «голосом моря».
— Ой, и впрямь шумит!
— Гудит как ветер!
Тамако осторожно взяла большую раковину с розовым нутром и прижала к уху. Спустя пару секунд ее глаза округлились.
— Слышу! Правда слышу! — Восторженно закричала она. — Оно шуршит! Будто жарят кальмаров! Море со мной разговаривает!
— Невероятно!
Наконец очередь дошла до Мочидзо. Он придвинулся и прислонил ухо к прохладному устью.
— У-у-у… У-у-у… — донесся до него пустой, гулкий звук.
«… Типичный резонанс Гельмгольца», – констатировал он про себя. Весь этот «голос моря» – не более чем шум окружения, который попадает внутрь раковины и вступает в резонанс в определенной полости, усиливая некоторые частоты. Ровно тот же эффект получается, если подуть в пустую пивную бутылку.
— Ну как, Мочидзо-кун? Слышишь? — С надеждой спросила учительница.
Мочидзо посмотрел в ее полные детской искренности глаза, а затем перевел взгляд на Тамако, замершую в ожидании. Если он сейчас скажет про колебания воздушного столба, его, пожалуй, с позором изгонят из этого мира сказок.
Он помедлил пару секунд.
— Угу, — Мочидзо кивнул и принялся безэмоционально зачитывать:
— Слышу. Волны очень большие, они бьются о волнорезы на берегу. И даже голос дяди Уотани слышно, как он кричит: «„Сашими“ за полцены!».
— Э? Неужели настолько четко слышно? — Опешила воспитательница.
— Мочидзо, ты лучший! — Тамако рядом так и лучилась слепым обожанием.
… …
Обед.
Перед уходом на выходные учительница, вдохновившись школой «Томоэ» из книги про Тотто-тян, дала всем особое задание.
— В понедельник в ваших бенто обязательно должно быть что-то «из моря» и что-то «из гор»!
Под «морским» подразумевались рыба, креветки или водоросли, а под «горным» – овощи и мясо. И вот теперь все сидели в кругу, гадая, кто что принес.
— Глядите, у меня креветки во фритюре и брокколи!
— А у меня роллы с нори и жареная курица!
В двухъярусной коробочке Мидори-тян красовались изысканно разложенный жареный угорь и тушеный бамбук, образуя подобие пейзажа.
— Идеальный баланс, — с гордостью продемонстрировала она.
— Как красиво!
— Та-да-ам! — Тамако торжественно открыла свою коробочку.
Внутри лежали два пухлых белых колобка мочи. Один был обернут в лист нори. Другой – густо посыпан соевой мукой кинако.
— Смотрите! Нори – это «из моря»! А мука сделана из бобов, значит, это «из гор»! — Гордо объявила Тамако. — Хе-хе! Мой бенто – «Морской и горный дуэт мочи»!
«… Одни мочи на обед – это вообще нормально?» – засомневался Мочидзо.
Он открыл свой бенто. Мама Мичико рас постаралась: тушеный осьминог по-кансайски соседствовал с корнем лопуха и морковью из тикудзэн-ни. Красные щупальца были нарезаны аккуратными кусочками, источая аппетитный аромат.
— У тебя так вкусно выглядит… — Тамако во все глаза уставилась на осьминога.
— …На, держи кусочек. — Мочидзо протянул ей палочки.
— Ура! Мочидзо, ты самый лучший!
— Я тоже хочу! Давай поменяемся на угря! — Вклинилась Мидори.
В итоге в бенто Мочидзо поубавилось осьминогов, зато прибавилось мочи и угря.
Обед и время сказок подошли к концу.
Днем начался урок рисования.
Учительница прикрепила к доске фотографию океана, настолько синюю, что она казалась ненастоящей, словно картина импрессиониста.
Сидевший на плечах Мочидзо Маннен сегодня вытянулся во всю длину, напоминая черную морскую мурену:
— Слишком фальшивое фото…
— Раз сегодня День моря, давайте это море и нарисуем!
Класс наполнился скрипом восковых мелков по бумаге.
— Я нарисую много-много рыбок!
— А я – огромный корабль!
Кто-то малевал синюю воду, кто-то – фиолетовых осьминогов, а один оригинал изобразил Годзиллу.
Тамако схватила красный мелок и закрасила почти весь лист.
— Тамако, почему море красное? — Полюбопытствовала Мидори-тян.
— Потому что это море на закате! — Объяснила та. — И суп из красных бобов тоже такой, от него сразу становится тепло.
— А у Мочидзо что? — Тамако подсмотрела в его рисунок.
Рисунок Мочидзо был предельно прост. Темно-синий фон, почти черный. В самом центре – тонкий луч света, падающий на одинокий камень, лежащий на дне.
— Какое-то у тебя море одинокое, — вынесла вердикт Тамако. — Тут даже ни одной рыбки-мочи нет.
С этими словами она взяла свой красный мелок и пририсовала рядом с его камнем кривенькую красную рыбку.
— Вот! Теперь ему не скучно!
— …Ну и страшила, — буркнул Мочидзо, но стирать рыбку-мочи не стал.
… …
После занятий.
Они шли домой привычной дорогой. Солнце клонилось к закату, цикады надрывались из последних сил.
— Слушай, Мочидзо.
Тамако плелась сзади, играя в «наступи на тень» и стараясь попасть на каждый его шаг.
— Вот бы перенести море прямо в наш торговый квартал, — мечтательно протянула она. — Тогда бы все могли сидеть в воде и кушать мочи.
— От этого мочи станут солеными.
— Соленые мочи тоже очень вкусные!
Тамако выскочила вперед и пошла задом наперед, весело глядя на него.
— К тому же, если это будешь ты, ты наверняка что-нибудь придумаешь, чтобы море стало не соленым, правда?
Мочидзо усмехнулся.
— С тобой сладу нет.
Он поправил лямки рюкзака.
«Если такой день настанет… придется мне заняться технологией опреснения морской воды методом обратного осмоса».
— Хе-хе.
Обновлено: 02.02.2026