— Проклятия нет. Яда нет. Ран нет. Что за чертовщина? — Мо Синцзянь рвал на себе волосы.
— Наставник, он сейчас вытечет весь, — прошептал Янь Сяоху.
— А я что сделаю?!
Янь Сяоху вдруг нахмурился, достал кинжал и полоснул Чжоу Цина по большому пальцу.
Кровь пошла, но через минуту свернулась.
Нормально.
— Ага! — Янь Сяоху просиял. — Наставник, смотри!
Он порезал остальные пальцы. Все заживают. А указательный — течёт.
— Дело в пальце! Он отравлен какой-то дрянью!
Мо Синцзянь кивнул. Логично.
— Предлагаешь ампутацию?
— Резать к чёртовой матери! Пока гангрена не пошла! — решительно заявил Янь Сяоху.
— Но он же калекой останется…
— Лучше однорукий, чем мёртвый! Наставник, руби!
Мо Синцзянь вздохнул и отошёл в сторону.
— Давай ты. Я ему как отец. Негоже отцу сыну пальцы резать.
Янь Сяоху уставился на кинжал в своей руке.
— Э, нет! Наставник, если я ему палец отрублю, он мне этого не простит! Он же мне этой культёй потом в глаз тыкать будет!
— Руби, говорю! Время не ждёт!
— Ой… ой, мне дурно! Я крови боюсь! — Янь Сяоху картинно закатил глаза, уронил кинжал и схватился за стол. — Наставник, я пойду… кровь сварю… супчик сделаю, чтоб гемоглобин поднять…
И сбежал, прихватив таз с кровью.
— Трус несчастный! — прошипел Мо Синцзянь, поднимая кинжал.
Он подошёл к Чжоу Цину.
— Прости, Четвёртый. Это идея Третьего. Я просто инструмент судьбы.
Он замахнулся, целясь в основание пальца.
И тут…
Поток крови иссяк.
Мо Синцзянь замер. Пригляделся.
Сухо.
— Опа! Испугался моего авторитета? Ха! Знай наших!
Он с облегчением выдохнул, убрал кинжал и начал бинтовать руку.
Поскольку Янь Сяоху изрезал все остальные пальцы, Мо Синцзянь, не мудрствуя лукаво, замотал всю кисть целиком в огромный белый шар.
Запихнул в рот Чжоу Цину Живительную Пилюлю и вытер пот со лба.
Дверь скрипнула. В щель просунулась голова Янь Сяоху.
— Наставник… всё?
Его взгляд упал на забинтованную культю.
— ОХРЕНЕТЬ! ВЫ ЕМУ ВСЮ КИСТЬ ОТРУБИЛИ?!
Мо Синцзянь закатил глаза:
— Заткнись и сиди с ним. Я пойду проверю периметр. Найду того, кто это сделал — шкуру спущу.
И исчез.
— «Не вини меня»… — донеслось эхом.
Янь Сяоху остался один на один с совестью и «безруким» братом.
...
Чжоу Цин выплывал из тьмы. Голова гудела, тело ломило.
Он с трудом разлепил веки.
Рядом сидел Янь Сяоху и что-то бормотал. Кажется, молился. Или матерился.
— Брат… — прохрипел Чжоу Цин.
Янь Сяоху подпрыгнул.
— Четвёртый! Живой! Фух… Ты нас напугал!
— Я в порядке… прости за хлопоты…
Янь Сяоху вдруг отвёл взгляд и начал пятиться.
Чжоу Цин напрягся.
— Что случилось?
— Это не я! — выпалил Янь Сяоху. — Это всё наставник! Кинжал вон там! Я был против! Я говорил — только палец, а он… психанул!
Чжоу Цин похолодел. Он медленно перевёл взгляд на свою правую руку.
Вместо кисти был огромный, пропитанный кровью белый шар.
Пальцев не было видно.
В мозгу всплыли слова: «Всю кисть отрубили», «Наставник психанул».
Его глаза расширились от ужаса. Губы задрожали.
Из груди вырвался вопль, полный отчаяния и боли:
— А-А-А-А-А!!! МОЯ РУКА-А-А!!!
Обновлено: 03.02.2026