Автомобиль остановился у входа в отель, в котором они остановились. Шан Чжии уже собиралась повернуться к мужчине рядом и пожелать спокойной ночи, однако прежде чем она успела что-либо сказать, Цзян Сысюнь уже вышел из машины.
Сопровождавшие его телохранители достали из багажника их чемоданы.
Шан Чжии спешно вышла следом и, переглянувшись с ним через крышу автомобиля, спросила:
— Господин Цзян, вы не поедете домой?
— Мне без разницы, где жить. В отеле даже удобнее.
После регистрации секретарь сначала передал Цзян Сысюню ключ-карту, а затем такой же ключ отдал Чжии. Номера оказались на одном этаже, и из окон открывался живописный вид.
Вот где очевидная польза статуса «родного» брата: даже секретарю показалось вполне логичным, что их номера находятся по диагонали друг от друга.
В лифте они остались вдвоем. Шан Чжии молча смотрела на панель с кнопками.
Цзян Сысюнь взглянул на девушку и напомнил:
— Тебе не нужно рано вставать, встреча завтра только после обеда.
Даже если бы она захотела проснуться пораньше, у нее не получилось бы: на часах уже было три часа ночи.
Затем Цзян Сысюнь еще спросил:
— Завтра в обед тебе еду доставить в номер или спустишься со мной в ресторан?
Шан Чжии, не задумываясь, ответила так, как подсказывало ей сердце:
— Спущусь с вами.
Цзян Сысюнь кивнул, давая понять, что принял ее выбор к сведению.
Вернувшись в номер, Шан Чжии достала из чемодана пижаму и пошла в душ.
Когда она высушила волосы и вышла из ванной, было уже почти четыре часа утра, но сна как и не бывало. Девушка накинула халат поверх ночной рубашки и вышла на балкон. Перед глазами раскинулась ночная Темза. На деревянном столике стояла фруктовая тарелка и свежие десерты.
Даже не притронувшись к еде, она нала себе стакан простой воды.
Только теперь у нее появилось время проверить телефон. Полчаса назад Сюй Сянъи поинтересовался, приземлилась ли она.
[Папа, я уже на месте.]
Он ответил уже из дома в Шанхае:
[Тогда ложись скорее спать.]
Сюй Сянъи удалось немного вздремнуть и пока еще держался на ногах, так как на вторую половину дня у него была запланирована встреча с адвокатом в офисе.
Он уже собирался выходить, когда его остановила Хэ Иань:
— Ты уже несколько дней не отдыхал как следует. Даже железный человек от такого может сломаться. Ты ведь сам говорил, что хочешь провести с Чжии как можно больше времени, как ты будешь с ней, если здоровье подведет?
Последняя фраза задела мужчину за живое. Желания ехать в офис сразу поубавилось.
Он положил пиджак обратно и, взглянув на часы, сказал:
— Я посплю три часа. Разбуди меня в два.
— Хорошо, сладких снов.
Хэ Иань же не страдала от смены часовых поясов. Она приняла горячую ванну, договорилась с дизайнером о встрече во второй половине дня. Переодевшись в официальный наряд, женщина воспользовалась духами, которые подарила ей Чжии, нанесла немного на запястье и с наслаждением вдохнула аромат.
Прошло более двадцати лет, а шлейф этого парфюма остался прежним.
На втором этаже, в комнату Сюй Нинвэй постучала экономка и спросила, что она хочет на обед.
Девушка отвлеклась от своих мыслей:
— Я не голодна, поела в самолете.
— А фрукты или десерты?
— Все равно что.
Сюй Нинвэй попросила закрыть дверь, чтобы побыть одной и собраться с мыслями.
Во время перелета Хэ Иань долго разговаривала по телефону с известным дизайнером. Они договорились о встрече именно сейчас, чтобы он мог разработать новый интерьер комнаты. И понятно, чьей. Сюй Нинвэй поняла, что ее самой большой ошибкой был порыв, с которым она бросилась в Манхэттен, как только узнала о подмене. Этим она непреднамеренно дала родителям и Шан Чжии время сблизиться.
Раньше ей казалось, что когда чувство вины у родителей поутихнет, они, возможно, так и не решатся забрать Шан Чжии обратно. Но теперь она поняла, что это было заблуждением. Связь между ними со временем не уменьшилась, а скорее, наоборот, лишь усиливалась с каждым днем, когда та жила в их доме, окруженная заботой и любовью.
Если бы она в день объявления результатов ДНК не стала просить остаться, а наоборот, проявила послушание и сама выразила желание вернуться к биологическим родителям, тогда все чувство вины родителей осталось бы с ней, а не перешло к Шан Чжии.
Она была уверена, что родители все еще любили ее. Ведь двадцать лет привязанности невозможно перечеркнуть за каких-то две недели.
Сюй Нинвэй, лежа на подушке, переваривала все происходящее, и на душе стало значительно спокойнее.
От долгого лежания на животе тело затекло, девушка повернулась на бок, и взгляд случайно упал на рамку у изголовья кровати. Это фото они сделали вместе с Хэ Иань всего месяц назад. Каждый год они устраивали совместные фотосессии матери и дочери.
Когда Нинвэй была младше, вся семья фотографировалась ежегодно, чтобы запечатлеть ее взросление.
В кабинете родителей, особенно на рабочем столе отца и книжных полках, стояли только ее фотографии
Сюй Нинвэй потянулась к рамке. Ее чувства были искренними, она действительно очень любила своих приемных родителей и не хотела с ними расставаться. Тогда почему же она чувствовала себя виноватой?
— Нинвэй? — Хэ Иань постучала в дверь. — Обед готов.
— Иду, — девушка взглянула на часы и поняла, что уже был полдень.
Хэ Иань ждала у двери. Нинвэй взяла маму под руку и, спускаясь по лестнице, решилась спросить:
— Мам, — она повернулась к ней, — вам с папой следует забрать Шан ЧЖии домой как можно скорее. Это я раньше вела себя плохо, была слишком упрямой и доставляла вам проблемы.
Хэ Иань ласково погладила приемную дочь по руке и мягко улыбнулась:
— Все хорошо.
* * *
В это время, на берегу Темзы, Шан Чжии выпила еще пару стаканов воды, но сонливости по-прежнему не чувствовала.
Когда же она, наконец, начала чувствовать себя настолько уставшей, что могла заснуть, за окном уже светало.
К счастью, утром работать не нужно было. Девушка задернула плотные шторы, достала из сумки маску для сна и с головой укуталась в одеяло, надеясь немного отдохнуть.
Но не прошло и четырех часов, как ее разбудил звонок с незнакомого номера.
Звонивший представился помощником Лу Цзяньбо. Он сообщил, что сам господин Лу находился в кафе на втором этаже отеля, и спросил, могла ли она присоединиться к нему за чашечкой кофе.
Он был основателем их инвестиционной компании Yuanwei Capital.
Шан Чжии потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить:
— Конечно. Пожалуйста, подождите меня минут двадцать.
Скорее всего, речь пойдет о Цзян Сысюне.
Соскочив с кровати, Шан Чжии быстро умылась и переоделась, но на макияж времени уже совсем не было. Ровно на шестнадцатой минуте она вышла из номера.
Цзян Сысюнь, вероятно, все еще спал, поэтому она не стала его будить. Вместо этого она обратилась к сопровождавшему его охраннику, объяснила ситуацию и попросила сопроводить ее вниз.
Она никогда раньше не встречала Лу Цзяньбо и не могла быть уверена, что это действительно был он, поэтому безопасность была превыше всего.
Когда они добрались до кафе на втором этаже, охранник, окинув взглядом зал, сразу узнал его:
— Это господин Лу.
— Хорошо, спасибо, — только тогда Шан Чжии с облегчением направилась к столику.
Лу Цзяньбо в этот день был одет в строгий деловой костюм. Перед ним лежала стопка каких-то документов, в руках он держал чашку кофе. Элегантность и утонченность, которые он излучал, напоминали Цзян Сысюня.
— Господин Лу.
Мужчина, просматривающий бумаги, поднял голову.
— Называй меня дядей Лу, — с легкой улыбкой ответил он, указывая на стул напротив. — Я хорошо знаком с твоим отцом.
— Вы знаете, кто я?
— Ну, по крайней мере, точно не моя дочь. У меня не могла родиться такая красавица.
Шан Чжии улыбнулась. Она не ожидала, что он так хорошо говорил на китайском, а сам он окажется обаятельным и остроумным, умеющим делать такие тонкие комплименты.
Лу Цзяньбо закрыл документы и заказал еще кофе.
В компании давно ходили слухи, что у него могла быть внебрачная дочь, которую недавно признали официально. Он точно знал, что детей на стороне у него не было. А вот тот факт, что его сын повсюду водил с собой девушку и публично назвал ее своей сестрой, явно означал, что их отношения были далеки от обычных.
Небольшое расследование показало, что она была дочерью Сюй Сянъи. Детей перепутали в роддоме, и это было напрямую связано с ним: когда Хэ Иань рожала в Гонконге, именно он, как близкий друг супругов, занимался организацией родов. Больницу и врача подбирал он. Кто бы мог подумать, что произойдет такая роковая ошибка?
Именно поэтому несколько дней назад он специально съездил в ту самую больницу. Сейчас она уже принадлежала семье Лу, и получить доступ к информации было несложно. Руководство уверяло его, что подмена детей была чистой случайностью.
Может, по натуре он был слишком подозрительным, но в случайность не верил. Тем не менее, прошло двадцать лет, и сейчас не было возможности докопаться до правды.
Даже если это и была ошибка, он все равно чувствовал вину.
— С твоим отцом мы познакомились благодаря одному проекту, потом стали почти не разлей вода. Даже мою бывшую жену я встретил благодаря ему.
Семьи Цзян и Сюй были давними друзьями в Пекине. Через Сюй Сянъи он и познакомился с матерью Цзян Сысюня. От страстной любви до разрыва прошло всего пять-шесть лет. Он завел роман на стороне, и когда жена об этом узнала, не устроила скандала. Она просто просидела ночь в гостиной, а утром собрала вещи и с ребенком уехала из Гонконга в Пекин.
Этот брак, против которого выступила ее семья и который даже не ознаменовался пышной свадьбой, закончился разводом. С тех пор они больше никогда не пересекались.
Она сказала, что больше не хочет его видеть.
На тот момент Цзян Сысюню было всего два года, и о тепле семейного очага он практически ничего не знал.
Лу Цзяньбо, вспоминая прошлое, вздохнул:
— Можно сказать, твой отец стал нашим с ней сводником.
После их развода Сюй Сянъи долго чувствовал огромную вину. Он даже однажды сказал прямо в лицо Лу, что сожалеет о том, что когда-то познакомил его с матерью Сысюня.
За все те годы, пока Лу Цзяньбо отсутствовал в жизни сына, Сюй Сянъи хорошо заботился о его сыне.
Когда тот вошел в период подросткового бунта, и никто в семье не мог с ним справиться, Сюй забрал его в Шанхай и занялся его воспитанием лично.
Неудивительно, что отец попросил Шан Чжии относиться к Цзян Сысюню как к родному брату — между их семьями действительно была глубокая связь.
Лу Цзяньбо с улыбкой подытожил:
— В эмоциональном плане ты действительно можешь считаться Сысюню родной сестрой.
Сегодня, помимо встречи с дочерью старого друга, у него была и просьба. Он протянул Чжии лежавшие перед ним документы:
— Что это?
— Внутренняя оценка рисков по проекту морской ветроэнергетики, в который вы сейчас инвестируете, — объяснил он. — Передай это Сысюню. И, если получится, уговори его умерить аппетиты. Жадность до добра не доведет.
Он и сам уже пытался урезонить сына, но тот только отмахивался и намеренно шел наперекор.
— Максимум, что стоит брать — это десять процентов акций, а он сейчас стремится к двадцати трем. Даже при сотрудничестве с Xiao Ning Group, риск все равно слишком велик. Есть и политические риски, с которыми даже местная крупная компания не в силах справиться, не говоря уже о Yuanwei. Поэтому все нужно тщательно обдумать.
— Ты близка с Сысюнем, может, он хотя бы к твоим словам прислушается.
Шан Чжии подумал про себя, что у нее было не так много влияния в подобной ситуации.
Выпив по чашке кофе, Лу Цзяньбо завершил встречу:
— Передавай привет своим родителям.
Обновлено: 03.02.2026