В зале суда Ли Сюэчжэнь сидела с горящими глазами. Прямо допросить судью и оставить его без слов! Она невольно уставилась на Су Бая, а затем, выпрямившись, с серьёзным видом перевела взгляд на членов коллегии судей на трибуне.
И не только она. Весь зал суда — прокуроры, адвокаты, представители органов почти все переводили взгляд то на Су Бая, то на судей, наблюдая за этой немыслимой схваткой. Ведь что ни говори, им доводилось видеть сотни судебных процессов. Но вот чтобы адвокат, опираясь на букву закона, с яростью в голосе прижимал к стенке самих судей…
Это впервые! И ощущение от этого было очевидным: судьи испытывали головную боль. И немалую! Попался крепкий орешек, да ещё и в прямой трансляции.
А вопрос-то какой: «Суд основывается на законе или на личном усмотрении судьи?»
Как тут ответить, чтобы не загнать себя в ловушку? Да любой бы судья с ума сошёл от такого давления!
Прокурор Чжэн Лицзюнь в душе поставил короткую оценку: "Круто!" Этот процесс и вся серия вопросов уже достойны войти в хрестоматию судебных золотых моментов. Обычно в суде адвокат потерпевшей стороны лишь помогает обвинителю добить ответчика. Но сегодня Чжэн Лицзюнь чувствовал себя фоном, второстепенным персонажем на сцене!
На стороне защиты адвокат Цзян Мин внимательно посмотрел на Су Бая. На лице — ни особых эмоций, лишь тяжёлый вздох.
«Неудивительно, что Е Фэй тогда загремела».
Сидя здесь, лицом к лицу, он наконец почувствовал всю мощь давления, которое исходит от Су Бая. Он ещё помнил, что его коллега Чжан Сяо как-то защищал одного крупного бизнесмена. И чем кончилось? Тем, что Су Бай того самого бизнесмена упаковал! В результате из-за этого дела, клиентская база Чжан Сяо серьёзно просела.
Юридическая фирма "Наньюань" уже и так в упадке. Один юрист сел, другой проиграл процесс, где подзащитный угодил за решётку. А теперь? Есть все шансы снова проиграть. И на этот раз проиграть так, что их клиента уведут не просто в тюрьму, а под землю.
Получалось, что "Наньюань" словно приросла к рельсам судьбы и каждый раз Су Бай на поезде сбивает их.
Вне зала суда обсуждения вокруг вопросов, которые Су Бай задал судейской коллегии, разгорались всё сильнее.
«Чёрт! Первый раз вижу, чтобы кто-то так дерзко задавал вопросы прямо на суде! Это было просто огонь! Видели лица судей? Такие красные!»
«Ха-ха! Я тоже видел! В трансляции оператор даже специально дал крупный план. Это просто шедевр!»
«Этот вопрос можно описать одним словом „круто!“»
«Как же приятно было это слышать! Я вот помню, у себя в уездном суде судья даже слова не дал сказать, а всё шло „по закону“, формально никаких нарушений, а по сути всё в его пользу. В итоге я проиграл, и ничего не мог сделать. Сегодняшнее выступление — просто отдушина!»
«Согласен! Значит, дело не только в законах, но и в том, чтобы был адвокат, который реально умеет драться!»
«Этот адвокат просто зверь. Он прижал судей, что те и слова вымолвить не смогли!»
«Да какие там слова! Даже если кто-то мог ответить, кто бы решился вслух такое сказать?!»
«Ну да! Это уже самоубийство!»
В прямом эфире у Луо Дашана шло бурное обсуждение. Он подробно объяснял зрителям, что сделал Су Бай в судебном процессе. Вывод у него был один: добиться отвода судей. Ведь решение зависит не только от буквального толкования закона. В каждом процессе есть пространство для субъективности, для трактовок, где слово судьи решает многое. Если судья или один из членов коллегии уже явно склоняется к одной стороне — единственный выход требовать их отвода. И надо признать, что Су Бай разыграл этот ход блестяще.
Луо Дашан, глядя на экран, подумал:
«Похоже, после этого процесса статус "Байцзюнь" в уголовно-правовой сфере поднимется ещё выше».
Перед лицом жёстких вопросов Су Бая у Чжоу Цяншэна, председательствующего судьи, нахмурились брови. В душе он невольно упрекнул Хэ Хуя:
«Ты не мог нормально вести заседание? По процедуре, по протоколу. Ну не можешь что-то обосновать — так отложи, потяни время, замни. Но зачем тебе, к чёрту, ляпнуть „отказать в удовлетворении ходатайства об отводе“?! С мелкими адвокатишками раньше тебе это проходило, но ты что, не понимаешь, с кем сегодня имеешь дело?!»
Чжоу Цяншэн в душе злился на Хэ Хуя до крайности. Если допустить малейшую ошибку, его судейская карьера может на этом закончиться! А там, глядишь, и непредвиденные последствия не заставят себя ждать. На вопросы Су Бая он решительно не смел отвечать в лоб. Ответить прямо? Но как? Что ему сказать? Что право толкования закона принадлежит исключительно судье? Такое невозможно даже произнести! Стоит только рискнуть, и утром он ещё судья, днём уже под следствием, а вечером ужинает в тюрьме.
Вздохнув, Чжоу Цяншэн попробовал уйти в сторону:
— Представитель потерпевшей стороны, пожалуйста, успокойтесь. Сейчас обсуждается вопрос об отводе, а не иные обстоятельства. Адвокат потерпевшей стороны, прошу следить за своими высказываниями в зале суда.
Су Бай: ??? Минутку, это что вообще было? Я только что задал прямой вопрос, а он мне про "следить за словами"?
— Господин председатель, — ровным голосом сказал Су Бай, — скажите, пожалуйста, в какой статье закона я допустил ошибку? Сомневаться — это право каждого юриста. Более того, это наш основной долг для поддержания справедливости закона.
— Я не считаю, что мои слова выходят за рамки дозволенного. Поэтому прошу ответить на мой вопрос: решение об отклонении ходатайства об отводе — это итог коллегиального обсуждения или нет?
— И второе: имеет ли оно вообще законные основания?
Брови Чжоу Цяншэна сдвинулись ещё сильнее. Закон-то чёрным по белому написан, отвертеться никак. Признаешь — выходит, сам председательствующий судья нарушил процедуру и плевал на институт отвода. А если не признать, но ведь Хэ Хуй уже выпалил "отказать"!”
Положение скверное до предела. Чжоу Цяншэн метнул взгляд на Чжан Гуанцюаня, второго члена судебной коллегии. Но тот лишь развёл руками и посмотрел с видом полной непричастности.
Во-первых, решение озвучил Хэ Хуй. Во-вторых, он всего лишь заседатель, не председатель — слово за тобой, не за ним. Ему это не нужно. Пусть каждый отвечает за своё.
Чжан Гуанцюань ясно дал понять: вы это заварили — вы и расхлёбывайте. Я в стороне.
Он прекрасно понимал, что адвокат обвинения слишком силён, и в этой ситуации закон явно не на стороне коллегии. Влезть в спор означало бы подставиться самому.
Чжоу Цяншэн, увидев его пассивность, снова перевёл взгляд на Хэ Хуя. А тот, в свою очередь, выглядел так, будто его ударили мешком по голове. Он и подумать не мог, что Су Бай пойдёт в жёсткий лобовой штурм, да ещё с такой силой. И теперь сам не знал, что делать. Оставалось только беспомощно покачать головой.
Увидев всё происходящее, Чжоу Цяншэн шумно выдохнул.
«Ладно, тянуть резину больше не получится».
Он решительно ударил молотком.
— Объявляется перерыв в заседании!
Сказав, Чжоу Цяншэн и тут же вскочил с места, спеша первым покинуть судейскую скамью. За ним поспешно поднялись и ушли Хэ Хуй с Чжан Гуанцюанем. В зале воцарилось секундное оцепенение.
Это что сейчас было?! Сколько шло заседание? Минут десять? Даже десяти нет! И вдруг — бах! Председатель прямо на глазах у всех объявляет перерыв.
Публика: ???
Гробовое молчание. Подобные сцены в судах увидеть — редчайший случай.
Все взгляды невольно обратились к Су Баю.
Вот это да… Этот адвокат — настоящий монстр! Взял и прижал коллегию судей так, что они не нашли иного выхода, кроме как сбежать в перерыв. Заседание толком не началось, а уже объявлен перерыв. Это уж слишком жёстко.
Тем временем на скамье подсудимых царило напряжение.
Цинь Аньхай и Вань Юйпин сидели, не находя себе места. Чем сильнее проявлял себя Су Бай, тем выше становились шансы на победу обвинения, а это значит опаснее для них.
Вань Юйпин с тревогой наклонилась к мужу:
— На этом заседании не случится ли чего плохого?
Цинь Аньхай похлопал её по руке. Внутри самого терзала та же тревога, но он выдавил успокаивающий тон:
— Не переживай. Должно обойтись.
Она лишь мрачно кивнула, чуть-чуть уняв собственный страх.
На стороне потерпевших Ли Сюэчжэнь всё ещё не могла отойти от увиденного.
— Адвокат Су… Заседание прервали!
Су Бай мягко усмехнулся:
— А разве это не к нам на руку? Ещё толком не начали, а уже объявлен перерыв.
— Но… — девочка запнулась.
Он и без слов понял её сомнения.
Ведь если бы судьи рискнули отвечать прямо, их можно было бы прижать к стенке, по сути всех отправить. Но они не стали. Жаль?
Наивная мысль. Ни один в здравом уме председательствующий судья не станет в прямой трансляции на всю страну признавать откровенное нарушение закона. Такой ход — прямой билет в тюрьму. Поэтому объявить перерыв — единственный выход. Иначе альтернатива одна: все втроём — в изолятор.
Су Бай махнул рукой:
— Всё, хватит сомнений. Подождём возобновления заседания.
— Поняла… — послушно кивнула Ли Сюэчжэнь.
— Хорошо, адвокат Су.
Лицо Ли Сюэчжэнь стало серьёзным, но в её глазах мелькнула тень разочарования. Она смотрела на опустевшее судейское место, а Су Бай тяжело выдохнул.
«Этот перерыв, чем бы он ни закончился, — всё равно выигрыш для нас».
К тому же отличный повод. Теперь можно поднимать вопрос о прокурорской и дисциплинарной проверке. Раньше не хватало ни фактов, ни поводов для запуска процедуры. А сейчас под давлением общественного мнения, плюс новые улики и зацепки более чем достаточно.
Комната совещаний коллегии судей.
Чжоу Цяншэн сидел на диване, хмурый, стиснув брови.
— Ну что, говорите. Мы уже довели до такого скандала, как теперь выкручиваться? — раздраженно спросил Чжоу Цяншэн.
Хэ Хуй и Чжан Гуанцюань молчали несколько секунд.
Чжоу Цяншэн перевёл тяжёлый взгляд на Хэ Хуя:
— Хэ Хуй, потерпевшая сторона прямо указала, что ты нарушил принцип отвода. Как это объяснишь? Ты знал о конфликте интересов. Почему не объявил самоотвод?
Хэ Хуй понимал, что признать такое, значит подписать себе приговор.
Поэтому он поспешил откреститься:
— Я всего лишь хотел, чтобы тот Чу Лэй имел возможность нормально защищаться. Поэтому и спросил, есть ли у него адвокат.
— А что до самоотвода… Я ведь действовал из добрых побуждений. Никакой юридической фирмы я ему не рекомендовал.
Он замялся, затем попытался оправдаться:
— Да и кто бы мог подумать, что противная сторона схватится за это, подаст ходатайство об отводе и навесит на нас такие обвинения…
На самом деле, Хэ Хуй и сам прекрасно знал, что это была его ошибка. В тот момент он торопился отмежеваться и в сердцах ляпнул отказ в отводе. Да и привычка: слишком часто, будучи судьёй, он так делал автоматически.
А теперь вышло боком. Он и подумать не мог, что Су Бай осмелится так жёстко идти напролом. И не только осмелится, но и выиграет.
Чжоу Цяншэн холодно прищурился.
«Все здесь судьи. И ты думаешь, кто-то поверит в эту сказочку о добрых намерениях? Ты кого дурачишь?»
Судьи-то — не идиоты. Чжоу Цяншэн снова шумно вдохнул. Он ясно понимал, что тянуть дальше, замыливать глаза — бесполезно.
Этот адвокат идёт напрямик, и мишень у него судейская коллегия. Продолжить слушание в таких условиях невозможно. Вопрос об отводе судьи встал ребром, и от него теперь не уйти. Попробуй он сейчас силой протолкнуть заседание дальше — это означало бы свалить всю вину на Хэ Хуя.
Чжоу Цяншэн медленно заговорил:
— Согласно действующим законам и нормативным актам, данное дело должно быть незамедлительно доложено председателю суда.
Чжан Гуанцюань кивнул и высказал своё мнение:
— В соответствии с процессуальными нормами и установленным порядком, действительно необходимо докладывать председателю. Я согласен с этим.
Хэ Хуй, услышав слова Чжоу Цяншэна, на мгновение помрачнел. Но, учитывая, что Чжоу Цяншэн был председательствующим судьёй, а Чжан Гуанцюань также выразил согласие, возражать было неудобно. Он лишь сдержанно кивнул и согласился.
— Хорошо. Пусть будет так, как считает председательствующий судья.
Когда решение было принято, Чжоу Цяншэн, напряжённый, поспешно взял телефон и доложил о ситуации председателю Высшего народного суда Нанду.
Выслушав доклад, председатель был ошарашен:
«Что?! В прямом эфире, на таком резонансном процессе и вы умудрились устроить подобный скандал?!»
Он тут же обрушился на Чжоу Цяншэна с бранью и строго отчитал его. Затем немедленно постановил: согласиться с ходатайством об отводе и назначить новых судей для продолжения разбирательства.
Чтобы избежать повторного заявления об отводе на основании "служебной связи" с прежним составом суда, специально было решено назначить судьей заместителя председателя суда, Юй Цайся по данному делу. Кроме того, сотрудники суда предварительно связались с Су Баем, чтобы уточнить его позицию.
Юй Цайся? Когда-то именно она вынесла оправдательный приговор по делу Южно-Провинциального банка.
У Су Бая сохранилось глубокое впечатление. Он знал, что Юй Цайся в своей работе не руководствуется личными пристрастиями и не проявляет предвзятости. Он сразу согласился с предложением суда заменить состав.
Ведь изначально Су Бай собирался, если Высший суд Нанду не сможет дать вразумительного объяснения или назначит неизвестного ему судью, вновь ходатайствовать об отводе, сославшись на "иные обстоятельства", которые могут повлиять на беспристрастность рассмотрения дела. Но, раз назначена именно Юй Цайся, дальнейшие шаги становились куда проще.
Су Бай перевёл взгляд на скамью подсудимых, на место защитников и на ряды с родственниками обвиняемого.
Теперь, когда вопрос с предвзятостью судей решён, можно заняться главным делом. В этот момент, заметив его взгляд, Вань Юйпин почувствовала, как внутри у неё похолодело.
Неизвестно почему, но её всё сильнее не отпускало тяжёлое предчувствие.
«С Сяофэном может случиться беда…»
Обновлено: 09.04.2026