Когда падает Янг, девушка не произносит ни слова. В её эмоциях царит лишь спокойствие, граничащее с безмятежностью. Она сделала то, что должна была. Главное, чтобы её друзья остались в порядке.

Когда падают Руби и Блейк, ими овладевает страх. Холодный ужас от осознания того, что они не успели. Вспышка, сравнимая по яркости с зелёным пламенем Пенни.

Когда падает Вайсс, она испытывает почти что облегчение. Скоро она увидится со своими товарищами, и это осознание помогает ей заглушить чувство вины, возникающее при взгляде на залитое слезами лицо Винтер, отчаянно тянущей к ней руку.

Когда падает Жон, он думает о своей команде: ещё одна буква, вычеркнутая из состава JNPR, а также о крови, которая покрывает сломанный клинок Кроцеа Морс. Он думает о том, как подвел их всех и как они подвели друг друга.

Когда они очнулись, их встретил Бикон.

Когда падает Янг, девушка не произносит ни слова. В её эмоциях царит лишь спокойствие, граничащее с безмятежностью. Она сделала то, что должна была. Главное, чтобы её друзья остались в порядке.

Когда падают Руби и Блейк, ими овладевает страх. Холодный ужас от осознания того, что они не успели. Вспышка, сравнимая по яркости с зелёным пламенем Пенни.

Когда падает Вайсс, она испытывает почти что облегчение. Скоро она увидится со своими товарищами, и это осознание помогает ей заглушить чувство вины, возникающее при взгляде на залитое слезами лицо Винтер, отчаянно тянущей к ней руку.

Когда падает Жон, он думает о своей команде: ещё одна буква, вычеркнутая из состава JNPR, а также о крови, которая покрывает сломанный клинок Кроцеа Морс. Он думает о том, как подвел их всех и как они подвели друг друга.

Когда они очнулись, их встретил Бикон.