*Перевод: **Astarmina***
Шаги в военных ботинках решительно приблизились. В отличие от своего начальника, холодного и подтянутого, адъютант с растрёпанными кудрявыми волосами и опущенными уголками глаз производил впечатление довольно свободного духом человека. Он отвёл слипшиеся от пота и грязи пряди моих льняных волос, чтобы рассмотреть лицо, и открыл рот.
— Это же ведьма из Аль Капеза! Что вы делаете, допрашивая такую опасную заключённую?
— Опасную?
Иан Коннер окинул меня взглядом с головы до ног, явно недоумевая. Нетрудно догадаться, о чём он думает. Истощённое от долгого недоедания тело и бледное от отсутствия солнечного света лицо. Не стоит ему меня бояться. Я скована цепями, и даже если бы размахивала ножом, он одной рукой мог бы меня обезвредить.
— Она же беглянка! Разве вы не слышали? Даже если она выглядит такой грязной, маленькой и безобидной, нельзя терять бдительность. Это отщепенка, которая сбежала из Аль Капеза. Вы ведь читали материалы, которые я вам предоставил. В семнадцать лет...
— Хиндли Хауорс, убила мужа, — прервала я, выплёвывая слова. — Зарезала тридцать шесть раз. Тело было изуродовано до неузнаваемости, и патологоанатом заключил, что это преступление на почве ненависти. Убийца продолжал атаковать даже после того, как Хиндли перестал дышать. Резала, резала и резала, пока всё не превратилось в кашу. И обвинили меня. Только потому, что накануне у нас была супружеская ссора!
Наступила тишина. Я тяжело дышала.
— ...Вы были женаты?.. Значит, нет. Если бы был, ты бы знал, насколько обычны супружеские ссоры. Пусть выйдет та пара, которая ни разу не ссорилась.
Две пары глаз уставились на меня. Только звуки работающего парового двигателя и шестерёнок механизма заполняли комнату.
— Это была не я. Я была хорошей женой, которая любила своего мужа. Это был грабитель. Я любила Хиндли, хотя, честно говоря, не ожидала, что проведу с ним всю жизнь. У Хиндли было много врагов. Не было бы ничего удивительного, если бы он где-нибудь на улице получил кирпичом по затылку. Как они могли, не проверив множество других подозреваемых, проигнорировать всё, что я говорила, и посадить меня в тюрьму?
Хотя я повторяла это уже много раз, слёзные железы снова выдавили определённое количество влаги. Солёные капли стекали по щекам. Я знаю, что не являюсь потрясающей красавицей, но когда плачу, выгляжу довольно жалко. И что моё тощее тело, волосы и глаза бледных акварельных оттенков часто вызывают у других сострадание.
— Не плачь.
Но в ответ не прозвучало даже банального утешения. Смысл этих слов был ближе к «противно, прекрати пускать слюни». Холод в голосе Иана Коннера был пронизывающим. Я поняла, что моя тактика провалилась, и быстро собрала пролитые слёзы.
Чёрт, видимо, в таком грязном виде слёзы не работают. Может, всё сложилось бы иначе, если бы у меня была возможность помыться? Мои подруги всегда говорили, что все мужчины, будь то хорошие или плохие, желают одного и того же.
— Люди лгут, но доказательства — нет. В мире не существует человека, который «не мог бы этого сделать».
Но, подняв глаза на нашего гордого героя, я почувствовала, что такие дешёвые приёмы на него не действуют. Выражение лица Иана Коннера не изменилось.
— Была ты хорошей женой или любила его — ничего не меняет. Раз вынесен приговор, ты виновна. Имперская судебная система не настолько некомпетентна.
— Но посмотри на мои руки, у меня нет мышц! Хиндли был выше метра восьмидесяти. Крупный мужчина. Ты правда думаешь, что такая, как я, могла убить Хиндли?
Я отчаянно показала свои запястья в наручниках. Если бы руки не были скованы, я бы закатала рукава и показала предплечья. Но он по-прежнему смотрел на меня глазами мёртвой рыбы и констатировал только факты.
— Никто не думал, что ты сможешь сбежать из Перинн и Аль Капеза. Но тебе это удалось.
Серые глаза смотрели прямо на меня. Суровый цвет, в котором не было и намёка на сострадание.
— То же самое. То, что ты маленькая и слабая женщина, не означает, что ты не могла убить Хиндли Хауорса. Способов множество. Если все улики указывают на тебя, значит, преступник — ты.
Наши глаза на мгновение встретились. Я старалась не отводить взгляд.
— Ты лжёшь.
— Я не лгу! Ты был когда-нибудь в тюрьме? Думаешь, побег возможен с обычной силой воли? Я сделала это, потому что невиновна, потому что невиновна!
Иан Коннер проигнорировал мои слова. Он встал, схватил цепи на моих запястьях и грубо поднял меня. Его адъютант выглядел так, будто гордился своим хладнокровным начальником. Казалось, он хотел сказать: «Видишь? Он не из тех, кто поддастся на твои фальшивые слёзы».
— Иди за мной, — приказал Иан Коннер.
Я пошатываясь поднялась, чтобы выполнить команду. В наручниках было трудно сохранять равновесие. Когда стул отъехал назад, я ударилась лодыжкой о его край. Адъютант подхватил меня, когда я покачнулась. Скорее инстинктивный жест, выработанный годами, чем забота — он тут же оттолкнул меня, содрогаясь от исходившего от меня зловония. Я бессильно упала.
— Генри Ливил, так ты можешь поранить заключённую. Если уж берёшься помогать, доведи дело до конца. Наша задача — благополучно доставить заключённых на остров Монте, и кроме неизбежных случаев, мы не должны...
— Я знаю, понимаю. Но вы только почувствуйте эту вонь! Чёрт, даже гниющие на поле боя трупы пахли лучше. Честно говоря, я заметил это, как только вошёл, а вам разве не противно? Я только что с палубы, где встречал благоухающих дам на приёме, и вот теперь настроение испорчено.
— На войне и мы выглядели не намного лучше.
— Война закончилась. Кроме того, разве это одно и то же? Мы страдали, выполняя благородную работу, а эта женщина убила своего мужа, пока мы изо всех сил пытались спасти хоть одного гражданина Империи! Вместо того, чтобы быть благодарной за то, что её не повесили на месте, она дважды сбежала, растрачивая ресурсы и налоги...
Что это такое? Они оскорбляют меня прямо в лицо, словно меня тут нет. Осуждать преступление — ещё ладно, но публично унижать человека из-за запаха — это по-детски.
Каждый пахнет, если долго не моется. Женщина или мужчина. И красивые дамы в платьях на палубе, и Иан Коннер, и этот его адъютант, который так меня невзлюбил. Поэтому я решила с этого момента затаить злобу на Генри Ливила. Запомню и его имя. Конечно, ненависть такого человека, как я, вряд ли станет камнем преткновения для его блестящего будущего. Но кто знает? Может, когда-нибудь представится шанс отомстить.
Я нехорошо прищурилась, глядя на Генри Ливила. Как раз в этот момент Иан Коннер отчитал его.
— Сдержись, Генри. Не трать эмоции на ненужные вещи. Проявлять чрезмерную враждебность к заключённому так же плохо, как и проявлять чрезмерную благосклонность.
Генри тут же замолчал. Вскоре в мое поле зрения, направленное на пол, попали сапоги Иана Коннера. Я подняла голову. Он протянул мне руку. Рука с множеством мозолей, но с более тонкими суставами, чем я ожидала. Я на мгновение задумалась, не отвергнуть ли её. Я ведь такая же ребячливая, как Генри Ливил.
— От меня воняет, говорите? Тогда зачем вытащили меня из вонючей камеры и привели в эту чистую и благородную комнату!
— Приношу извинения за грубость подчинённого. Он слишком молод и незрел для своего возраста. Не могу сказать, что от тебя не пахнет, но и я, и этот человек привыкли к подобному амбре, так что не обращай внимания.
— Коннер! Господин командующий! Что вы такое говорите?
— Тихо, Генри.
Это было удивительно вежливое извинение для заключённой. Закусив губу, я взяла его за руку и поднялась. Он быстро проверил мои цепи и повёл меня к выходу.
— Продолжай следовать за мной. Хочу тебе кое-что показать.
Я пристально смотрела на его затылок. Он просто выполняет свою работу и даже проявляет ко мне некоторую доброту. Наверняка он в основе своей добрый и порядочный человек. Но это не причина для меня не испытывать к нему враждебности.
Он тюремщик, я заключённая. Эти две категории всегда держат нож за спиной и производят в уме тщательные расчёты. Игра кошки-мышки. Зазеваешься — поймают, расслабишься — упустишь.
Найти щель и ускользнуть — моя специальность. Какой бы прочной ни была стена, где-то в ней обязательно найдётся мышиная нора. Мышонок может быть ничтожным существом, но именно из-за этой незначительности его и упускают.
Глядя на его статную фигуру со спины, я пообещала себе: на этот раз тоже выйду победителем.
На его ремне болталось несколько ключей. Наверняка один из них освободит меня, а другой дарует спасательную шлюпку. В момент, когда он потеряет бдительность. Как это всегда бывало раньше.
Обновлено: 02.02.2026