Драко больше не был в команде Слизерина по квиддичу.
Гарри не был уверен, что чувствовать по этому поводу.
Малфой всегда играл за Слизерин, начиная со второго курса. Его отсутствие в команде казалось ещё одним резким изменением в их привычных отношениях и Гарри не знал, нравится ли ему это.
Потому что было очевидно: Драко что-то замышлял.
Мешки под глазами становились все заметнее. Его волосы стали более грязными и длинными. Его взгляд, некогда холодный и насмешливый, теперь казался лихорадочным и маниакальным.
Это заметил даже Снейп. Он практически опекал Малфоя, бросая на него неразборчивые взгляды, стараясь не привлекать внимания других к своему бледному на вид ученику.
Гермиона думала, что на Драко отразился летний стресс.
Рон предположил, что кто-то проклял его, и посмеялся над этой мыслью.
А Гарри... ну, он не знал, что и думать. Но он знал одно: если бы с Малфоем обошлись хотя бы вполовину так же жестоко, как Волдеморт обошёлся с ним на кладбище при его воскрешении... тогда Драко Малфой не скоро избавился бы от своих кошмаров.
Но даже если он хотел помочь Драко (а как это сделать, он не представлял), времени не было. События неслись слишком быстро.
Амбридж стала Верховным Инквизитором Хогвартса, что означало, что по статусу в школе она уступает только Дамблдору и, возможно, МакГонагалл. Это был год С.О.В., поэтому в конце каждого урока им давали гораздо больше домашних заданий, чем когда-либо прежде. Ему предстояла еще одна неделя заключения наедине с этой проклятой жабой, в течении которой ему приходилось травмировать себе руку дурацким пером. Все действительно навалилось разом.
Все, на что у него остались силы, это просто наблюдать за Драко. И он, конечно, видел признаки того, что парень старается стать лучше. Он стал справедливее, наказывая даже слизеринцев, когда они нарушали его обязанности старосты, добрее и вежливее с учениками из других факультетов, перестав вести себя так, будто он выше их. И когда Амбридж на очередном уроке по Уходу за магическими существами пришла за компроматом на Хагрида, Малфой совершил немыслимое – взял вину на себя.
— Я слышала, на этом уроке были травмы?
Гойл глупо ухмыльнулся и посмотрел на Малфоя, грубо толкнув его в плечо.
— Это был я. — тихо сказал Малфой. — Меня поцарапал гиппогриф.
— Гиппогриф? — спросила профессор Амбридж, бешено что-то записывая.
Гарри только открыл рот, чтобы защитить Хагрида, как Малфой опередил его.
— Да, но это была моя вина.
Гарри, Рон и Гермиона ошеломлённо переглянулись.
— Он что, только что...? — начал Рон.
— Признал, что облажался? — закончила Гермиона. — Да, думаю, да.
Когда они снова повернулись к Малфою, между ним и Амбридж шел очень тихий и спокойный спор.
— Да, но если бы профессор Хагрид представил менее опасного зверя на уроке, то вы бы не пострадали! — зашипела Амбридж.
— Несмотря на это, он дал очень четкие инструкции, которые я нарушил. — устало сказал Малфой, кормя своего лукотруса мокрицей с руки. — Я не думал, что гиппогрифы могут еще что-то понимать, кроме указаний Хагрида, тем более оскорбления. Довольно глупо было так думать. В итоге мадам Помфри вылечила меня в тот же день, и у меня даже шрама не осталось.
Гарри резко, но игриво ткнул Гермиону в ребра.
— Я же говорил, что он тогда притворялся! — прошептал он с ликованием.
Гермиона ткнула его в ответ еще сильнее.
— Я никогда и не говорила, что не верю тебе, придурок!
В конце концов Амбридж ушла, фыркнув, а Гарри кивнул Малфою в знак благодарности. Блондин слабо улыбнулся в его сторону, но снова обратил внимание на лукотруса в своих руках.
Но добрые поступки Драко обернулись против него. Его изолировали от факультета Слизерин. В Большом зале он садился есть в самом конце стола и абсолютно один, а члены его факультета бросали на него растерянные и полные отвращения взгляды. На уроках Зельеварения его партнёрами становились ученики других факультетов, так как слизеринцы отказывались с ним работать. Даже Крэбб и Гойл избегали его.
Гарри сочувствовал Драко: парень пытался поступить правильно, шел наперекор всему, что ему говорили, а его отвергали люди, с которыми он рос с одиннадцати лет.
Поттер понимал это одиночество. Первый курс, когда Гриффиндор отвернулся из-за Норберта. Второй – когда все считали его наследником Слизерина и были уверены, что именно он открыл Тайную комнату. Четвёртый – травля из-за Турнира, когда Когтевран, Пуффендуй и Слизерин постоянно наседали на его задницу, а Рон предал его. И даже сейчас он мог сказать, что мнения людей в школе разделились: одни считали, что Волдеморт вернулся, а другие – что он заманил Седрика в ловушку и убил его, чтобы получить гребаный трофей.
Так что да, он понимал эту изоляцию, это одиночество. По крайней мере, во время всех этих событий у него были Рон и Гермиона. И даже когда Рон отвернулся от него в прошлом году, Грейнджер все равно была рядом с ним.
У Драко такой поддержки не было. Даже Крэбб и Гойл бросили его. Он был совершенно одинок.
Поэтому, когда Рон и Гермиона предложили Гарри учить их Защите от Тёмных Искусств, он задумался: протянуть ли руку Драко?
Примет ли он ее?
И можно ли ему доверять?
Обновлено: 19.01.2026