— И почему Мио-сан сказала это?..
Я проводил взглядом уставшую женщину в ванную, а сам размышлял, моя посуду.
Глупо звучит конечно, но она красотка. Она умная, у неё хорошая одежда и причёска. Даже когда просто смотрю на то, как женщина держит палочки, могу понять, что она получила хорошее образование.
Потому и не понимаю.
— Почему она доверяет людям только по работе?
Может в этом и кроется ключ к пониманию.
Но это дело давно минувших дней, и я, будучи знакомым с ней лишь месяц, не мог ничего знать.
— ... Фух. Всё.
Я домыл посуду, расставил по полкам и вытер раковину. Вроде не существенно, но если делать так постоянно, это повлияет на количество ржавчины и отложений.
— Мио-сан уже спит. Уже поздно, буду думать завтра...
Я подошёл к спальне и прислушался. Если услышу, что она спит, то пойду к себе, но я услышал голос Мио-сан.
— Помоги...
Скорее всего она разговаривала во сне. К кому она обращалась к коллегам, к семье или может ко мне?
Тут же прозвучал ответ.
— А-тян...
— Снова А-тян.
Когда болела, она тоже искала А-тяна. Позже, когда Мио-сан была в утреннем режиме, я подтвердил, что это была дорогая ей игрушка-лисичка.
Она пропала осенью в четвёртом классе начальной школы. Это же имя было в дневнике, который я недавно нашёл.
— ... Погоди-ка.
Осень четвёртого класса начальной школы.
Раз ей сейчас двадцать восемь, это было почти двадцать лет назад. Можно ли точно сказать, когда ты потерял игрушку, если был такой маленький?
Я сам помню, как потерял игрушку красного чибы из Сенко Сентай. Я знаю, что это было лето, ведь я плавал в море, но в каком я был классе, сразу сказать не могу.
А Мио-сан чётко помнит. Но при этом говорит, что не знает причину пропажи.
— Вот как.
Уверенности нет. Но догадка появилась.
— Остаётся лишь спросить.
***
На следующее утро.
— Я пошла.
— Счастливого пути.
Я проводил слегка напряжённую Мио-сан, а потом направился к книжному шкафу.
— Простите, Мио-сан. Не сдержал я обещания.
После такого я уже не смогу пожаловаться, если на меня подадут в суд за вмешательство в личную жизнь.
Но если не сделаю этого, то пожалею.
— Дневник в другой обложке и... Вот это.
С другой полки я взял выпускной альбом. Ультрамариновый в твёрдом переплёте, он был вложен в виниловый зелёный чехол, причём уже начал выцветать.
— В дневнике... Вот. Этот год, угу. Октябрь четвёртого года начальной школы. Вот и осень.
«Где А-тян? Мика-тян, почему?»
Пропитанные болью детские слова. Дата двадцать четвёртое октября.
— Теперь выпускной альбом.
Как и в моём, там были фотографии с первого по шестой класс. Я внимательно рассмотрел их все.
Добравшись до седьмой фотографии, я остановился на ней.
— ... Мио-сан осталась почти такой же, разве что причёска поменялась.
Девочка с косичками вместе с друзьями ела омлет. Скорее всего это экскурсия в первом классе.
С Мио-сан обменивалась омлетом хрупкая девочка в очках. Для ребёнка тех лет это слегка странно, но у неё волосы точно утюжком выпрямлены.
— Неужели это.
Я вернулся к фотографии класса, там где все стояли по порядку.
С третьем и по шестой классы с ней я нашёл «Ватарасе Микако». Никакой ошибки.
— Это Мика-тян.
Теперь я чётко знал, что организатором встречи выпускников является «Мика-тян».
— Теперь надо просмотреть фотографии в хронологическом порядке.
К счастью на каждом году я находил по одной фотографии Мио-сан.
Второй год. На соревнованиях по лёгкой атлетике Мика-тян получает пятое место, Мио-сан на шестом подбадривает подругу.
Третий класс. С перепачканными лицами они смеются на ферме.
Четвёртый класс. Они кладут ракушки друг другу на головы летом в морской школе.
Пятый класс.
— ... Хм.
Мио-сан одна.
Я нашёл фото с экскурсии. Не то, чтобы прямо вообще отдельно ото всех, но слегка на расстоянии она спиной ест свой обед совсем одна.
Шестой класс. Главное событие шестого класса начальной школы — школьная поездка.
И тут Мио-сан тоже одна.
Нет, её оставили одну. Пусть все ходят группами, видно, что она сама по себе. И Мика-тян в той же группе.
Так я добрался до последней страницы выпускного альбома.
— ... На этом хватит.
Белая страница использовалась для подписей. Написана ли там что-то?
Проверять — выходило за рамки того, что необходимо. Решив так, я убрал альбом на полку.
— Далее...
Вопрос как раз здесь.
Я достал открытку из ящика для почты. Набрал указанный номер и после нескольких гудков услышал взрослый женский голос.
«Да, слушаю».
У меня перехватило дыхание, а потом я выдавил из себя.
— Здравствуйте, это номер Ватарасе Микако-сама?
«Ватарасе — фамилия до замужества, но да».
— Простите, вы помните Саотоме Мио-сан?
Я ощутил волнение с той стороны.
«... Да, мы были подругами в начальной школе».
— Меня зовут Матсутомо, я работаю на Мио-сан. Я бы хотел кое-что узнать о моей работодательнице.
«Так у неё своя компания. Неожиданно».
— Ну, были определённые обстоятельства. Я бы хотел узнать о ваших отношениях, в частности о друге, которого зовут «А-тян».
Я подумал, что подозрительно спрашивать о плюшевой игрушке, потому притворился, будто перепутал с человеком.
В её голосе очевидно были удивление и замешательство. Её дальнейшие слова удивили меня.
«Мы можем встретиться?»
Предложение было внезапным, но я не мог проигнорировать дальнейшие слова Ватарасе Микако.
«А-тян у меня дома».
***
Похоже это правда. После этих слов я не мог ничего не делать. Сомнениям на было конца, и я вышел на станции в назначенное время.
Это был пригород Йокогамы, префектуры Канагава. Родительский дом Ватарасе Микако был неподалёку, и скорее всего это же родной город Мио-сан.
Я какое-то время прождал, и вот появилась женщина в блузке, которую я видел в выпускном альбоме. В автобусе, который ехал в направлении её родного дома она начала говорить о прошлом ещё до того, как я спросил.
— Мио всегда была не особо общительной. Из друзей у неё была только я.
— А.
Рядом со мной, держась за ремешок, проговорила Ватарасе Микако.
— Скорее всего поэтому над ней издевались. В школе и на уроках по обращению со счётами её вещи прятали и пачками.
Она говорила скороговоркой, и всё это соответствовало тому, что было в дневнике.
— И только вы относились иначе?
— Да, до определённого момента, — она скривилась.
— Мне угрожали. Если буду защищать Мио, тоже стану целью издевательств. Правда не напрямую.
— И что вы сделали?
— А что мне оставалось? Я не была сильной, и были пределы тому, сколько я могла защищать ребёнка, которого мне было не спасти. Я сопротивлялась как могла, но в итоге всё было бесполезно.
Мы вышли из автобуса и шли по жилому району, освещаемому июльским солнцем. Обычный дом с красной крышей принадлежал родителям женщины.
— А потом?
— Чтобы разорвать наши отношения, я спрятала её игрушку. Мы тогда в четвёртом классе учились. Самое время, чтобы наконец отказаться от плюшевых игрушек, я думала, она поймёт.
— Так «А-тян»?
— Имя плюшевой игрушки. Это не человек, — ещё быстрее произнесла Ватарасе Микако, пока направлялась к саду дома.
Я думал, она лежит в комнате, но похоже игрушку оставили на уличном складе.
— Внутри... Это, а?
— Я понял, что вы украли у Мио-сан её игрушку. Но почему вы так и продолжали хранить её?
— Я хотела извиниться перед Мио. У меня не было выбора, но я поступила с ней плохо.
— А.
— Она тогда столько плакала, но я думала, она поймёт... А, где же она?
Пока она перебирала вещи в дальней части кладовой, мне подумалось, что это странно.
Женщина сожалела о том, что так обращалась с подругой, но при этом хранила украденную игрушку, чтобы извиниться.
Что-то тут не так.
— А, нашла. Вот она! А...
Я посмотрел на то, что она достала, и понял, что меня коробило.
— ... Это «А-тян»?
— Похоже дождь был. Ну, его уже и так поздновато возле подушки класть...
Ни намёка на то, каким он был.
Порванный, грязный, можно было увидеть его механические детали внутри. Хоть она и сказала, что это просто плюшевая игрушка, было ясно, как к ней относились.
Я взял её и понял, что она влажная. Я слышал, что игрушка на батарейках и может разговаривать, но механизм тоже залило водой и скорее всего закоротило.
— Могу я его забрать?
— Да, конечно возьмите. Когда вы его отдадите, думаю, она поймёт. Ах, прямо камень с плеч.
Женщина просияла и всучила его мне.
Я убрал едва не разваливавшегося А-тяна в пакет.
Я со всем разобрался. И узнал то, что хотел.
Надо было возвращаться, но ноги пока не двигались.
— ... Вы ведь просто хотели избавиться от ноши?
— Что?
Заговорив, я подумал, что возможно это не то, что должен был сказать я.
— Вы ощущали неприятное послевкусие после того, как предали Мио-сан, и хотели забыть об этом, но тут позвонил я. Потому буквально всучили его мне, чтобы испытать облегчение. Разве не так?
— Ч-что вы?
— Да так. Вы знаете, как было больно Мио-сан, когда вы её предали? Просто если бы вы могли представить это, то не говорили бы так.
«А-тян у меня дома».
Этот грязный и ободранный кусок ткани — истерзанный друг Мио-сан, а также символ предательства подруги. Когда у неё был жар ночью, когда она была совсем одна, она мучилась, видя это во сне.
А кто-то просто возвращает игрушку вот в таком состоянии и радуется этому. Похоже я не такой взрослый, чтобы весело посмеяться вместе с этой женщиной.
— Н-не вам говорить это.
— Да, я знаю.
— Вы сказали, что вас наняли, вы что, какой-то детектив? Если Мио наняла вас покопаться в моей биографии, увы, ничего дурного вы там не найдёте.
— Нет, между нами трудовой договор, я её сотрудник. Показать документы?
Хорошо, что взял с собой на всякий случай. А Ватарасе Микако не дала мне этого сделать, точно что-то поняв, она бесстрашно улыбнулась:
— А, я поняла. На самом деле вы парень Мио?
— Парень?
— Вы здесь не для того, чтобы о прошлом поговорить. Пришли похвастаться.
Эх, ну что за человек?
Мио-сан хотела верить людям, но не может этого. А она вообще не верит в Мио-сан.
— Если спрашиваете.
Хотя стоило бы спрашивать Мио-сан.
— То у человека, не связанного договором, который просто твердит «люблю», нет никаких прав.
— Что?.. А у вас есть? У вас же какой-то договор?
— Я здесь не из-за прав. А из чувства ответственности.
— Ответственности?..
— Знаете ли, Ватарасе-сан, я очень неплохо зарабатываю, когда с улыбкой говорю Мио-сан «с возвращением».
Я забрал плюшевую игрушку.
Мне разрешили её забрать. Потому смысла и дальше здесь оставаться не было.
— И Мио-сан не придёт на встречу выпускников. Вот, можете взять.
Я всучил ничего не понимавшей женщине «отказ» на посещение встречи выпускников и покинул дом её родителей.
Я не злился и не бесился, у меня и без того были дела.
— Так.
Я предполагал, что условия хранения будут не лучшими. Я не мог отдать его Мио-сан вот так.
— Не думал, что будет настолько плохо, хотя в целом это ничего не меняет.
На часах двенадцать тридцать. В обычный рабочий день как раз время перерыва на обед.
Я достал телефон, нашёл знакомое имя в истории звонков и нажал на него.
«Ага, фто футилось?»
— Знал, что ты обедаешь, прости, Тсутия.
«Я работаю за едой».
— Работаешь?
А на днях он говорил, что заняться нечем.
— Вы снова работаете?
«Ага. Похоже координатор справился, и мы снова набираем обороты. Всё куда лучше, и способных работать людей хватает».
Координатор. Это маркетолог, который налаживал мосты между компанией, где работал Тсутия, и их крупным деловым партнёром.
А именно Мио-сан.
— Вот как... Ну и хорошо.
Я сказал это Тсутии и находившейся где-то в Токио Мио-сан.
«Так ты по делу? Нечасто ты сам звонишь».
— Да ничего, если ты занять, я как-нибудь сам.
«Ну вот, заинтриговал. Рассказывай».
— Как пожелаешь. Ты рассказывал, что твой телефон раздавила машина из магазина тофу, а богоподобный сотрудник восстановил данные.
«Ага, он ещё и в луже побывал, но удалось восстановить почти всё. Этот работник реально хорош».
— Можешь рассказать, где его найти. Хочу для Мио-сан восстановить данные двадцатилетней давности.
«Хо, для Саотоме-сан?»
— Да, и если Мурасаки поблизости, мог бы дать ей телефон...
«Погоди, я бы сам хотел услышать подробности. Дай дожевать. Эй, Мурасаки, подойти!»
— ... Знал, что ты так скажешь. Прости, но времени немного. Когда Мурасаки подойдёт, надо будет всё распланировать.
Следующие несколько дней пролетели как стрела.
Мио-сан возвращалась всё позже и стремилась к идеальной работе, ходя туда даже по выходным.
Я, Тсутия и Мурасаки поддерживали связь, продолжая работать.
И вот понедельник новой недели. Девять вечера обещанного дня.
Лифт, на котором ехала Мио-сан распахнул двери на шестом этаже.
Обновлено: 07.04.2026