Я задержала дыхание. Взгляд Драко на мгновение стал отсутствующим, и я поняла, что он вспоминает — в его словах не было и намека на то, что он врет.
— Он выглядел как и любой другой колдун — ну, знаешь, очень старый колдун. Он был похож на…ладно, пускай, скажем, на профессора Дамблдора. — Он чуть поколебался и перевел дыхание, все еще не поднимая на меня взгляд. — На нем был красно-золотой костюм, очки и пояс с колокольчиками, и начищенные ботинки. Плечи были в саже. Он усадил меня в папино кресло. Потом долго на меня смотрел и вдруг заговорил. Точнее…заругал.
От изумления я открыла рот.
— Он ругал тебя?
Драко принялся размазывать носком туфли что-то невидимое.
— Да ничего особенного. Он просто заставил меня вернуть подарок, который я стащил у Блейза. — Он пожал плечами. — Мне тогда не показалось это важным, но Клаус настоял. Он сказал, что и так очень великодушен, но не потерпит, чтобы кто-то крал чужие подарки. А еще сказал, что если я еще раз так поступлю, то на следующее Рождество он подарит мне чихательный порошок. — Драко усмехнулся, и на секунду его взгляд встретился с моим. — Так что…больше я так не делал.
Мысли в голове закрутились с неистовой скоростью, и я постаралась, чтобы голос прозвучал твердо.
— Ты хочешь… хочешь сказать, что действительно говорил с…
Малфой окинул меня своим излюбленным презрительным взглядом, который был знаком мне вот уже шестой год, и выражение его лицо ужесточилось:
— Хоть раз пораскинь своими маггловскими мозгами, Грейнджер, — грубо усмехнулся он. — Я способен выпустить змею из своей волшебной палочки. Ты можешь заставить перья парить в воздухе, не касаясь их. МакГонагалл достаточно несколько раз прокрутить Маховик времени, чтобы вернуться в утро и сделать объявление, о котором она забыла. — Он покачал головой и окинул меня взглядом, сделавшим его необычайно похожим на отца. — По сравнению со всем этим, летающие сани и камин — просто детские фокусы.
— Послушай, Малфой. — Я резко положила книгу обратно на землю и поднялась на ноги. — Такие вещи, как летающие сани и старички, забирающиеся в дом через камин, для тебя — обычное дело. Вот почему тебе легко в это верить. По сути, тебе и верить-то не нужно, потому что это как…как…- Я сделала руками резкий, но неопределенный жест, пытаясь заставить свой мозг работать несмотря на испытываемую злость. — Это как домашнее задание, налоги, смерть — ты видишь это постоянно. Для тебя все это реально. — Я всматривалась в его лицо, пытаясь донести свою мысль до его сознания. — Но магглы не видят перья, парящие в воздухе, и Маховики времени тоже не видят, — они вынуждены принимать это все лишь на веру! У них даже нет доказательств! — Я шагнула в его сторону, окидывая строгим взглядом. — Поэтому ты не можешь называть их глупцами только потому, что они не верят в магию. Скорее, из-за этого они циничны и…постоянно уставшие, а еще печальные. Но они могут переплыть океан, строить летающие машины, сочинять симфонии и летать на луну, не используя магию. — Я покачала головой и положила руки на талию. — Но ты ведь даже ни разу не попытался посмотреть на мир их глазами. Ты лишь осуждаешь людей и думаешь, что лучше их. Но это не так. — Я вздернула подбородок. — Попробуй прожить хотя бы один день, не пользуясь магией — даже такой простой, как Защитные чары, мантия-невидимка и исцеляющее зелье. Большинству волшебников это показалось бы кошмарной перспективой. — Я понизила голос. — Но магглы проживают так каждый день своей жизни, — и у них, представь себе, тоже есть свои дома, семьи, работа, они тоже могут быть счастливыми. Они борятся с войной, преступлениями, ужасными болезнями и смертью. Без всякого волшебства. — Я глубоко вдохнула. — Магглы вовсе не глупые. Знаешь, они намного храбрее большинства волшебников, которых я встречала.
Драко посмотрел на меня таким взглядом, будто никогда не видел прежде. Он резко вдохнул и уже через секунду разорвал зрительный контакт, снова устремляя взгляд в лес.
— Так что ты все-таки задумала, Грейнджер?
И я заговорила. Смог ли он уловить нотки страха, прозвучавшие в моих словах? Я крепче стиснула зубы.
— Я собираюсь провести ночь в поле.
Я почувствовала на себе его тяжелый взгляд, но, не смотря на него, легла обратно, вновь обращая глаза на тропинку, ведущую в лес.
— И что ты надеешься узнать с помощью этого безобидного эксперимента? — Спросил он, повышая голос.
— Все, что смогу, — ответила я, устремляя прищуренный взгляд в темноту. — Я собираюсь сделать то, чего никогда не делал ты. — Я криво улыбнулась, приподнимаясь на локтях. — Но зато это делали все величайшие первооткрыватели и исследователи маггловского происхождения.
Его голос заметно помрачнел.
— Вот как? И что же это?
Я втянула носом воздух.
— Я собираюсь рискнуть и посмотреть, что из этого выйдет.
Я ожидала услышать от него что-то гадкое — поводов для этого было вполне достаточно. Но он лишь смотрел на меня какое-то время, а затем развернулся и зашагал в обратную сторону. Я слышала, как его шаги раздаются все тише.
Я попыталась закрыть рот и сосредоточиться на том, что собиралась совершить, — я и правда попыталась, —, но это ненамеренно слетело с моих губ, разрушая весь мой настрой сохранять самообладание.
— Малфой, — позвала я, наполовину поворачивая голову, чтобы его увидеть. Он остановился и ответил мне нахмуренным взглядом. Ладно, по крайней мере, я обратила на себя его внимание, и теперь смогу закончить свой дурацкий вопрос.
— Ты правда… — Я замолкла, не находя в себе силы закончить предложение. Он приподнял бровь, и в его взгляде снова промелькнула снисходительность.
— Да, Грейнджер, — ответил он. — Санта-Клаус существует.
Я вспыхнула, чувствуя себя полной идиоткой. Он задержал на мне ледяной взгляд и снова развернулся, — но мне показалось, или на его лице действительно почти промелькнула улыбка?
Я снова устремила лицо в сторону леса, испуская глубокий вздох. Санта-Клаус существует. Эта мысль наполнила легкие приятным теплом. И каким-то образом вселила в меня мужество, пока я ждала наступления ночи.ГЕРМИОНА
Эта ночь была одной из самых унылых и тихих ночей в моей жизни. Я с удивлением обнаружила, что даже не испытываю чувство голода, усталости или настойчивой необходимости принять душ, и поэтому, хотя я и подыскала в меру удобное местечко между прохладными и мягкими корнями ствола, меня совсем не клонило в сон. Как и Драко. Он сидел все там же, на часах, смотря прямо перед собой отсутствующим, затуманенным взглядом. Слезы на его щеках высохли, но, чем больше я на него смотрела, тем чаще ловила себя на мысли, что мне даже хочется, чтобы он плакал еще. Его застывшее, бледное лицо тревожило и совершенно выбивало из колеи.
А еще мне не хотелось покидать это убежище, раскинувшееся под широкими и мягкими ветвями ивы и так гостеприимно принявшее нас в свое лоно. Совсем. Никогда. Глубоко внутри, где-то в дальнем уголке моего сознания, тоненький голосок здравого смысла настойчиво твердил, что это безумие, но в настоящий момент я и правда наслаждалась этим спокойствием. Мне нравилось, что окружающая меня обстановка не меняется с такой стремительной скоростью, будто кто-то то и дело переворачивает страницы книги с картинками. Это монотонное, даже скучное однообразие было для меня огромным облегчением — и если бы сейчас хоть один крошечный паучок вдруг пробежал по тыльной стороне моей ладони, я бы моментально лишилась рассудка.
Я все еще пыталась переварить, как-то осмыслить все то, что мне довелось увидеть.
Все произошедшее тяжелым камнем сдавливало желудок, чем-то напоминая слабое ощущение подкатывающей к горлу тошноты, которое испытываешь в самом начале болезни. Я задумчиво рассматривала его, в то время как он продолжал сидеть без движения, — мой взгляд неотрывно следил за тем, как поднимались и опускались его плечи, стоило ему сделать вдох или выдох; прослеживал движение его длинных ресниц каждый раз, как он медленно моргал. Я рассеянно закусила губу, по-прежнему не произнося ни слова.
Когда я впервые встретила Драко Малфоя, я тут же четко для себя определила, что именно он из себя представляет — он был самовлюбленным, эгоистичным, упрямым, заносчивым, испорченным ребенком, да еще и единственным в семье, страдающим манией величия в сочетании с вечным стремлением найти повод для ссоры. А потом, в тот день, когда он впервые назвал меня грязнокровкой, я его возненавидела. С каждой новой стычкой мое мнение о нем портилось, а сам он падал в моих глазах настолько, что в один день стал казаться мне обыкновенным тараканом — трусливым, поверхностным и ничтожным.
И я ни разу не задалась вопросом, был ли он одинок.
Ни разу не поинтересовалась, каково это — знать, что твоя мать боится твоего отца. Ни разу не задумалась над тем, что чувствуешь, когда боготворишь собственного отца, а сам при этом постоянно терзаешься сомнениями, любит ли он тебя. Я ни разу не спросила себя, смогла ли бы я выносить холодный сумрак серого камня; тени Пожирателей смерти, то и дело порхающие по стенам твоего дома; семейные ужины, когда самой главной и частой темой для обсуждения за обеденным столом является Темный Лорд.
По меньшей мере раз в неделю, начиная с одиннадцати лет, я сталкивалась с этой реальностью. Но подобные мысли никогда не приходили мне в голову.
До сегодняшнего дня.
Я обняла себя за плечи и наклонила голову в сторону древесных корней, в сотый раз обращая взгляд на Драко — как только я в очередной раз задержала на нем взгляд, странная мысль тут же проникла в мое сознание.
А что, если бы я была ребенком Люциуса и Нарциссы Малфоев?
Была бы я другой?
Я замерла, пока мой мозг бережно и осторожно вертел эту мысль с разных сторон, словно острый и очень хрупкий осколок стекла. Я стиснула зубы. Разумеется, я была бы другой. Я была бы сильнее, лучше, мужественнее…
И вдруг я вспомнила взгляд, которым Драко смотрел на своего отца. Драко, чьи руки и грудь были измазаны кровью, сочившейся из его ран, которые нанес его отец…
И одно из выражений, которое я смогла уловить в кристальной голубизне его глаз, было чувство стыда. Вины. И любви.
Спина сгорбилась под тяжелым грузом всевозможных мыслей, которые беспорядочно носились и путались в моей голове. Я напряглась, пытаясь как-то выстроить их и подумать логически.
Те мистер и миссис Малфой, которых я видела недавно, были лишь иллюзией. Но, возможно, то, о чем они говорили, как раз не является плодом воображения. В конце концов, должна же была Выручай-комната на что-то опираться, создавая их образы. Что они подразумевали под словом «крестраж»? Оно казалось мне смутно знакомым — будто я читала или слышала о нем когда-то очень давно, но тогда не вникла в смысл. И все же я была уверена, что ничего хорошего оно в себе не несет. Если оно каким-то образом связывало всю семью Малфоев (а, возможно, еще и таило в себе опасность), да еще и было использовано матерью Драко в таком контексте, оно однозначно имело какое-то отношение к Волан-де-Морту.
Я сделала глубокий, медленный вздох и снова взглянула на профиль Драко — на то, как мерцавшее сияние подсвечивало золото его волос, отчего они напоминали своеобразную корону.
О каком задании они говорили? Что именно было ему поручено, да еще и важное настолько, что всех бы их убили, если бы он его не выполнил?
Было ли это именно тем, из-за чего он плакал в туалете?
Обновлено: 09.04.2026