ГЕРМИОНА
Меня пронзила столь мучительная боль, что я едва могла дышать. Она была хуже, чем от яда змей: та боль утихла, а эта лишь усиливалась с каждым рыданием, терзавшим мое тело — так, словно кто-то занес надо мной нож и то и дело наносил удары.
Я слышала голос, доносившийся будто бы издалека, и слышала, как кто-то шагнул ко мне, отчего трава с хрустящим звуком примялась. Я пыталась открыть глаза, но они были полны обжигающих слез, заволакивающих взор и делая его туманным. В сознании закралась мысль, и все, чего я захотела — чтобы она исчезла.
— Ты же знаешь, что все это не взаправду, — голос принадлежал Драко. Совершенно спокойный, но холодный. Я ничего не ответила. — Послушай, нет никакого смысла плакать, — голос стал громче и резче. — Мы же в Выручай-комнате: все, что здесь происходит — не по-настоящему. Неужели так сложно запомнить?
Я со злостью сгребла пучок колосьев и вырвала их с корнем, вскочила на ноги и с силой швырнула их на землю.
— Потому что это было по-настоящему, Малфой! — крикнула я яростно, едва контролируя свой голос. — Это и сейчас по-настоящему!
— Не по-настоящему! — продолжал он настаивать, разведя руки в стороны. — Посмотри, где мы находимся! Посреди поля! С этими магглами все в порядке.
— Магглами?! — повторила я, чувствуя, как внутри все закипает, а ярость застилает глаза багровой поволокой. — Магглами?! Ты говоришь о моих родителях!
— Нет, это был образ твоих родителей! — рявкнул он, наступая на меня — прожигая голубыми глазами кожу: точно теми же голубыми глазами, что были у его отца. — Как и образ моего отца и тети! Весь этот бред создала Комната! Ничего из этого на самом деле не было!
— Но могло бы! — огрызнулась я. Он остановился, в замешательстве морща бледный высокий лоб.
— Что?
— Лишь тот факт, что этого пока не произошло, вовсе не означает, что не произойдет никогда! — Он моргнул; в глазах по-прежнему сквозило недоумение.
— Полная чушь.
— Отчего же? — я быстро вытерла глаза. — И дня не проходит, чтобы я не волновалась о родителях, чтобы не молила Мерлина о том, чтобы они оставались подальше от всего этого ужаса, чтобы не трепетала от одной мысли, что Пожиратели Смерти могут в любую секунду вышибить дверь и убить их из-за меня! — Слезы снова начали застилать глаза, сбегая вниз по щекам и щекоча подбородок. Он покачал головой, будто не понимая меня — будто я говорила на другом языке.
— Никто не стал бы тратить время на убийство твоих родителей-магглов, — раздраженно буркнул он таким поучительным тоном, будто я была полной дурой. — Вот, что помогло мне не забыть, где мы находимся: мой отец никогда бы их не убил, только чтобы добраться до тебя!
— Ох, неужели? — спросила я язвительно. — Интересно, почему?
— Потому что он не такой! — воскликнул Драко убежденно.
— Он как Волан-де-Морт! — в моем голосе сквозила злость. — По крайней мере, очень хочет таким быть! Магглы ничего не значат для Пожирателей Смерти — они словно жучки, которых можно раздавить. Ты и твой отец яснее ясного давали мне это понять с тех самых пор, как я тебя встретила!
— У моего отца свои мотивы, — голос Драко был невозмутимым, но дыхание участилось, стоило мне произнести имя Волан-де-Морта. Он резко втянул носом воздух. — Если бы ты подчинилась, отец оставил бы твоих родителей в живых.
— И Беллатриса?
Он моргнул и отпрянул.
— Беллатриса безумна, — пробормотал он. — Это все знают.
— И что, по-твоему, помешало бы ей убить безоружных людей, если бы она вдруг этого захотела?
— Мой отец! — Драко задрожал от гнева.
— Да с чего бы вдруг? — возразила я. — Ему наплевать — уверена, он бы даже счел это забавным!
Драко подскочил ко мне и с силой схватил за плечи, встряхивая так, что я прикусила язык.
— Мой отец — благородный человек, он боец, у которого для подобного слишком много чести, ты, напыщенная маленькая грязнокровная крыса! — он яростно рычал, его пальцы все еще стискивали мои плечи. Кончик его носа находился в нескольких сантиметрах от моего лица. Прядь белых волос тонкой полоской прорезала гневный лоб, касаясь переносицы между глазами, полыхающими ледяным пламенем. Кровь вдруг прилила к моему подбородку.
— Что? — ляпнула я сквозь плотно стиснутые зубы. — Тоже собираешься меня ударить?
Выражение его лица мгновенно изменилось — стало каким-то пустым, отсутствующим. Он тут же ослабил хватку, но его руки все еще не выпускали моих плеч.
— Ты такой эгоист, — прошептала я со злостью, чувствуя, как слезы обжигают кожу щек и подбородка. Грубо скинув его руки с плеч, я отступить. — Можешь хоть секунду подумать, прежде чем причинить людям боль?
Он отвернулся и отошел от меня; лицо было непроницаемым и бледным. Я снова смахнула слезы и вытерла дрожащие губы рукавом.
— Я ухожу, — в моем голосе была решимость. — Плевать, что скрывается в том лесу — плевать, какое на нем заклятие и что еще он заставит меня увидеть. Я сейчас же ухожу из этой Комнаты, — с этими словами я развернулась на каблуках, стиснула кулаки и зашагала прямиком к тропинке, твердо решив, что на этот раз ничто не заставит меня с нее свернуть.
Обновлено: 09.04.2026