Глава 85 — Глава 44.1

[Ах, малыш засуетился, он так волнуется!] [Мама больна, а он один, эй-эй-эй, что делать, если мама горит?] [У-у-у, детеныш!] Зрители прямого эфира очень быстро поняли, что что-то было не так. У малыша не было времени на трансляцию – как только он пришел домой, то кинулся в ванную, как будто его маленькая попка горела. Он намочил маленькое полотенце и выбежал обратно в комнату. Нужно было уложить Е Сусу на кровать и пристроить полотенце ей на лоб. Малыш кружил вокруг нее, даже не сняв свой маленький портфель. — Мама, приляг. — Мама, выпей воды. — Мама, полотенце... — Градусник... нужно измерить температуру… — пробормотал он, вспомнив то, что когда-то говорила его бабушка, и снова засуетился, как маленький муравей на горячей сковороде. Но есть ли у них дома градусник? Он замер, растерявшись, даже пушистые прядки на его макушке будто поникли. [Ребенок, быстро достань телефон, я сестра-врач, дай посмотреть, что у твоей мамочки? Ты уверен, что это температура? Другие симптомы есть?] [Вчера шел дождь, и мама простудилась?] [Похоже, мамин голос немного хрипит… не волнуйся, если лихорадка вызвана простудой, скоро все будет хорошо.] [Тихий голос моего детеныша дрожит, он расстроился.] Пока Е Сюнь торопливо перебирал вещи в чемодане, Е Сусу почувствовала еще большую слабость, а симптомы дискомфорта, казалось, стали гораздо хуже, чем в полдень. Она больна. Когда она еще была кошкой, она несколько раз болела, но человеческое тело, кажется, слабее, а самое главное... у нее еще есть две задачи, которые нужно выполнить сегодня. В ушах шумело. — Малыш, все в порядке, но… ты можешь пока почитать сам? Маме нужно отдохнуть… Е Сусу с трудом приподнялась, но не выдержала и упала обратно на подушку. Голова болела так сильно… Нос заложило, как будто его заткнули большими кусками ваты – она едва могла дышать. — Мамочка… — Е Сюнь поспешно приблизился и протянул свою маленькую ручку, чтобы коснуться лба Е Сусу. Прикоснувшись к ней, он отпрянул и потрогал свой лоб. — Ты горячее, чем я... Его непроницаемо-черные глаза быстро затуманились. — Прими лекарство, и надо пойти в больницу... Нет... Когда он торопился, его речь становилась немного бессвязной. Он не знал, где находится больница, и не знал, как отвезти маму туда. Кажется, что лекарств дома не было. Он даже не знал, куда их кладут. Через мгновение его маленький ротик сжался, а на глаза навернулись слезы. Он был напуган. У него была только мама, когда он был совсем маленьким. Сначала они жили с бабушкой, но потом и она уехала. У него осталась только мама. Если бы с ней что-то случилось и она его бросила, он бы не знал, что делать... После этого он стал бы совершенно нежеланным ребенком. И… и мамочка намного лучше, чем раньше! Она ему нравится. Он даже не сказал ей в прошлый раз, что она ему тоже нравится гораздо, гораздо больше, чем раньше. Когда малыш подумал об этом, он ничего не мог с собой поделать, и наконец разрыдался. — Мамочка, пойдем в больницу... У меня теперь есть деньги... Давай возьмем такси... У-у-у... Раньше он слишком сильно подавлял себя. Если ему хотелось плакать, он всегда сдерживался, а если и плакал, то только тайком, потому что Е Сусу била его: ей не нравилось, когда он плакал. Но теперь он плакал навзрыд, как и другие дети. Вся его маленькая бравада рухнула. Это был момент, когда он соответствовал своему настоящему возрасту: он слабый, беспомощный и жалкий. [А-а-а! Детеныш!] [Не плачь, малыш, не то корона упадет с твоей головы.] [Лучше поплакать, ребенок слишком долго сдерживался, он был таким послушным, но на этот раз он наконец-то выпустил все эмоции из-за болезни матери]. [Наконец-то он плачет, как мой маленький дьяволенок в поисках игрушек]. [Эй, иди сюда, сестричка тебя обнимет.] [Вот что значит детство: плакать, когда не можешь победить кого-то, плакать, когда расстроен, плакать, когда боишься – это правильно!] [Фух, мне кажется, детеныш сейчас более настоящий, чем когда-либо раньше. У-у-у, на монетки для мамы, малыш]. Ли Цзюнь, который только что получил лекарство от простуды и собирался попросить водителя снова сесть за руль, услышал плач ребенка в своей Bluetooth-гарнитуре, и его брови сошлись вместе. Он впервые почувствовал связь между кровью и сердцем. Плач его ребенка отдавался болью во всем теле, будто пронзал насквозь сердце и легкие. Он неосознанно сдавил в руке пакет, где были лекарства, скомкав его. Е Сусу была единственной поддержкой Е Сюня, единственной семьей, которая была у него… В плаче ребенка слышалась сильная привязанность к матери. Путь между матерью и сыном оказался более трудным, чем он мог себе представить. Ребенок не мог жить без матери. Ли Цзюнь опустил глаза и уставился на экран телефона. Е Сусу заболела, а защитные силы малыша были почти разрушены. Если бы ему пришлось забрать малыша... Ли Цзюнь почувствовал, что его легкие горят между вдохами, и сжал виски. Кажется, это именно он должен уйти. Вскоре из Bluetooth-гарнитуры послышался слабый и немощный голос Е Сусу: — Сынок, посмотри на свое маленькое цветущее личико, оно будто залито дождем. Хотя он не мог видеть картинку, Ли Цзюнь мог слышать легкий и счастливый тон ее голоса, а выражение ее лица в данный момент должно было быть обычным, с этой ее легкомысленной улыбкой. Мягкое белое личико, улыбающееся так сладко и жизнерадостно, по ней вообще нельзя сказать, что она мать такого большого ребенка. Но ее слова оказали на малыша буквально магическое воздействие – плач затих. — Я в порядке, я просто немного полежу и все пройдет. У тела есть функция самовосстановления; как говорят предки: хороший человек никогда не живет долго, а плохой живет тысячу лет. Твоя мамочка... относится к последней категории. У меня еще много работы в этом мире, не волнуйся. Хоть это и слабое утешение, но оно, кажется, помогло… Однако ее слова прозвучали странно.   Уголки тонких губ Ли Цзюня приподнялись, а в глазах появилась редкая улыбка. Глядя на экран мобильного телефона, он читал комментарии, возникающие в комнате прямой трансляции, и видел, что почти все они были восхвалениями Е Сусу. Ли Цзюнь посмотрел на часы на запястье, его брови расслабились, а взгляд уже не был таким напряженным, и он откинулся на спинку автомобильного сиденья. Она действительно неплохая. Он должен был признать, что она была хорошей женщиной… в определенных аспектах. Она заслуживала эти комплименты. — Поехали. Он слышал в наушниках слабый голос с убаюкивающими интонациями и тихий ответ малыша, который постепенно успокаивался, и его лицо очистилось от мрака. Атмосфера в машине тоже, казалось, прояснилась. Водитель и Лю Чжэнь одновременно вздохнули с облегчением. Однако в следующий момент в салоне раздался приглушенный голос: — Сообщите прокурору Гао, отправьте письмо адвоката в детективное агентство и приготовьтесь отправить дело в суд. Информация, которую они мне предоставили, была неточной и крайне вводящей в заблуждение, я хочу привлечь их к юридической ответственности.